Из другой вселенной

Субботнее утро началось для Элис с паники.

Она проснулась, сладко потянулась в тёплой постели, посмотрела на часы, которые висели над дверью спальни, — и подскочила как ужаленная.

— Merde! — вырвалось у неё. — Десять сорок!

Тренировка по квиддичу была в одиннадцать. В ОДИННАДЦАТЬ. А она ещё даже не одета, не умыта, не причёсана, и до стадиона идти минимум десять минут быстрым шагом, а если бежать — то пять, но бежать нельзя, потому что МакГонагалл везде.

— Что случилось? — Марлин высунулась из-под одеяла, лохматая, как домовой эльф после стирки. — Пожар? Война? Слизеринцы штурмуют башню?

— Хуже! — Элис уже натягивала джинсы, прыгая на одной ноге. — Тренировка! Через двадцать минут! Я опаздываю!

— Так беги, чего стоишь?

— Я и бегу!

— Ты стоишь и кричишь!

Элис схватила мантию, даже не проверив, не надета ли она задом наперёд, сунула ноги в ботинки, не завязывая шнурки, и вылетела из спальни. В коридоре она чуть не врезалась в Мэри, которая шла из ванной с полотенцем на голове.

— Элис, ты куда?! У тебя волосы торчат во все стороны!

— Pas le temps! Некогда!

— Ты похожа на растрёпанного гиппогрифа!

— Спасибо, Макдональд, ты очень добра!

Она бежала по коридорам, на ходу застёгивая мантию — пуговицы не слушались, пальцы дрожали, верхняя пуговица вообще отказалась застёгиваться, и Элис плюнула на неё. Потом она вспомнила про волосы — действительно, после сна они торчали во все стороны, и бежать на тренировку с такой причёской было просто позорно. Она на бегу стянула волосы в хвост, перехватила резинкой, которую чудом нашла в кармане мантии, и помчалась дальше.

На лестнице она обогнала группу первокурсников, которые шли медленно и перегородили весь проход.

— Простите! Pardon! Désolée! — кричала она, лавируя между ними. — Опаздываю!

— Это та самая француженка, — услышала она шёпот за спиной. — Которая дружит с Мародёрами.

— Говорят, она на Блэка запала.

Элис чуть не споткнулась на ровном месте. Да что ж такое! Даже первокурсники уже сплетничают!

Она вылетела во внутренний двор, и холодный ноябрьский ветер ударил в лицо. Трава была покрыта инеем, лужи замёрзли, а небо было ясным и холодным. Идеальная погода для квиддича — если ты не забыл перчатки. А Элис забыла.

«Tant pis, — подумала она. — Плевать. Замёрзну, но тренировку не пропущу».

На стадион она вбежала ровно в десять пятьдесят восемь. Запыхавшаяся, раскрасневшаяся, с хвостом, который уже начал разваливаться, и в мантии, застёгнутой через одну пуговицу.

Джеймс стоял в центре поля с метлой в руке и выглядел так, будто ждал её уже час. Рядом с ним был Сириус, который лениво крутил биту, и ещё несколько игроков — охотники, загонщики, вратарь.

— Вэйл! — заорал Джеймс, заметив её. — Я думал, ты проспала!

— Я проспала! — призналась она, подбегая. — Désolée! Je suis désolée! Прости!

— Ничего, — Джеймс махнул рукой. — Главное — пришла. Давай, бери метлу. Школьная «Чистомёт-6» — не самая быстрая, но для начала сойдёт. Разминайся, через пять минут начинаем.

Элис взяла метлу. Руки дрожали — и не только от холода. Она посмотрела вверх. Кольца казались очень высокими. Небо — очень глубоким. Земля — очень твёрдой.

«Pourquoi j'ai accepté?! — пронеслось у неё в голове. — Почему я согласилась?! Я же упаду. Я разобьюсь. Я опозорюсь перед всей командой. Je vais mourir. Я умру прямо здесь, на квиддичном поле, и это будет самая позорная смерть в истории Хогвартса».

— Эй, francette, — раздался голос сбоку.

Сириус подошёл ближе, всё ещё крутя биту. Он был в квиддичной форме — красной, с золотым номером, — и ветер трепал его волосы. Выглядел он при этом так, будто только что сошёл с обложки журнала «Ведьмополитен».

— Чего? — буркнула Элис.

— Ты боишься.

— Non. Совсем нет. Je suis calme. Я спокойна.

— Ага. Спокойна. Поэтому у тебя руки трясутся. И ты пять раз повторила «je vais mourir». Я считал.

Элис замерла.

— Ты... слышал?

— У меня хороший слух, — он пожал плечами. — И я немного знаю французский. Ты сама меня научила.

— Я не учила тебя фразе «я умру»!

— Нет, но «mourir» похоже на «умру». Логика. — Он ухмыльнулся и вдруг стал серьёзнее: — Слушай, Вэйл. Ты справишься. Ты хорошо летаешь. Я видел. Просто не думай о земле. Думай о небе.

— Думай о небе, — повторила она.

— Ну да. Ты же гриффиндорка. Наше место — в небе. А не на земле, где всякие Розье ползают.

Элис невольно улыбнулась. Сириус кивнул и пошёл к остальным.

«Думай о небе, — повторила она про себя. — Pense au ciel. Хорошо. Попробую».

— ВЭЙЛ! — заорал Джеймс с другого конца поля. — ХВАТИТ ТАРАЩИТЬСЯ НА БЛЭКА, ДАВАЙ ВЗЛЕТАЙ!

Элис покраснела и села на метлу.

Первые минуты были ужасными. Метла слушалась, но скорость казалась дикой — она летала с мадам Трюк летом, но то были спокойные учебные полёты, а не настоящая тренировка с ветром, который хлещет в лицо, и с квоффлом, который нужно ловить.

Она поднялась выше — кольца стали ближе. Ветер свистел в ушах. Сердце колотилось где-то в горле. Она думала о том, что если упадёт, то сломает шею. Или, хуже того, выживет и опозорится.

— Вэйл, лови! — крикнул Джеймс и бросил ей квоффл.

Элис поймала — чисто, машинально. Мяч был тяжёлый, красный, гладкий. Она сжала его в руке и посмотрела на кольца. Вратарь — старшекурсник по имени Вуд (кажется, родственник того самого Вуда) — висел в воздухе и внимательно следил за ней.

— Ну давай, francette! — крикнул Сириус снизу. — Покажи, на что способна!

И Элис полетела.

Она разогналась, прижав квоффл к груди, потом резко ушла вправо — вратарь дёрнулся за ней, — и в последний момент перебросила мяч в левое кольцо.

Квоффл пролетел сквозь кольцо. Гол.

— ДА! — заорал Джеймс так, что, наверное, было слышно в Хогсмиде. — Я ЖЕ ГОВОРИЛ! Я ГОВОРИЛ! ВЭЙЛ — ПРИРОЖДЁННЫЙ ОХОТНИК!

Элис зависла в воздухе, не веря своим глазам. Она забила. Она, Элис Вэйл из Марселя, которая ещё месяц назад боялась даже представить себя на метле, только что забила гол на настоящей квиддичной тренировке.

— Je l'ai fait, — прошептала она. — Я сделала это. Я правда сделала это.

Сириус, пролетая мимо, бросил:

— Pas mal, francette. Неплохо. Для того, кто пять минут назад собирался умирать.

— Я не собиралась умирать!

— Собиралась. Я слышал. Шесть раз.

— Ты сказал — пять!

— Значит, шесть. Я пересчитал.

И улетел, прежде чем она успела ответить.

Тренировка длилась ещё час. Элис забила ещё два гола и один раз промахнулась — вратарь взял мяч. Но Джеймс всё равно был в восторге. Когда они приземлились, он хлопнул её по плечу так, что она чуть не упала.

— Ты в команде! Ну, почти. Ещё пара тренировок — и я официально тебя запишу. Будешь нашим тайным оружием. Французский охотник! Никто не будет ожидать!

— Спасибо, — выдохнула Элис. — Merci. Я... я не ожидала, что получится.

— Я ожидал, — сказал Сириус, проходя мимо. — Ты упрямая. Это сразу видно.

И ушёл к раздевалкам, оставив Элис с открытым ртом.

«Он ожидал? — подумала она. — Il s'attendait à ce que je réussisse? Он ждал, что у меня получится?»

И от этой мысли внутри разлилось тепло. Гораздо теплее, чем от тыквенного сока с корицей.

После тренировки они с Сириусом шли в замок вместе. Джеймс убежал вперёд — у него были какие-то дела с командой, Римус и Питер куда-то делись. Внутренний двор был пустым и тихим, только ветер гулял между колоннами.

Элис куталась в мантию и думала, что забыла перчатки и пальцы замёрзли. Но она всё ещё была на адреналине после тренировки и почти не замечала холода.

— Слушай, — сказал Сириус вдруг, — ты вчера спросила про Нарциссу. Ну, про мою семью. Я не всё рассказал.

Элис повернулась к нему. Он смотрел не на неё — куда-то вперёд, на замок, но говорил серьёзно, без обычной ухмылки.

— Ты не обязан, — сказала она. — Если не хочешь.

— Я хочу, — он помолчал. — Странно. Я мало кому это рассказываю. Только Джеймсу. И Римусу — немного. А тебе... хочется.

Они пошли дальше, и он начал говорить.

Он рассказал про дом на площади Гриммо, 12 — тёмный, холодный, полный тёмных артефактов и портретов, которые орали по ночам. Про мать, которая ненавидела в нём всё — его друзей, его шутки, его нежелание быть «настоящим Блэком». Про отца, который молчал и никогда не вмешивался.

— Они хотели, чтобы я стал таким, как они, — говорил Сириус. — Чистокровным снобом, который мечтает о Тёмном Лорде. А я не хотел. С детства не хотел. Я смотрел на них и думал: «Вы живёте в тёмном доме, полном ненависти, и называете это гордостью». Это было отвратительно.

— И ты ушёл, — сказала Элис.

— Да. Этим летом. Просто собрал вещи и ушёл. Мать орала, что я больше не её сын. Я сказал: «Отлично». И ушёл к Поттерам. Они... они другие. У них тепло. У них смеются за столом. У них не орут друг на друга. Я даже не знал, что так бывает.

Элис молчала. Она знала это из книг, но слышать от него самого было совсем по-другому. Больнее. Настоящее.

— Но у меня были люди, которых я любил, — продолжал Сириус. — Андромеда. Моя кузина. Она была старше меня, но единственная из всей семьи была нормальной. Она вышла замуж за магглорождённого — Теда Тонкса. И мать выжгла её с фамильного древа. Буквально. Заклинанием. Я видел дыру на гобелене — чёрное пятно вместо её лица. Андромеда была храбрее меня. Она ушла раньше. И не оглядывалась.

— У неё есть дети? — спросила Элис, хотя знала ответ.

— Не знаю. Мы не общаемся. После того как её выжгли, связь оборвалась. Она живёт где-то с мужем, и, наверное, у них уже есть ребёнок. Я бы хотел её найти когда-нибудь. Но не сейчас.

Элис подумала о Нимфадоре Тонкс — её ещё нет, наверное. Или она совсем маленькая. Будущий мракоборец, которая умрёт в Битве за Хогвартс. Которая станет женой Римуса. Которая будет любить его, несмотря ни на что.

— А Регулус? — тихо спросила она.

Сириус замолчал. Они прошли ещё несколько шагов, прежде чем он ответил.

— Регулус — это другое. Мы были близки в детстве. Он был младшим, я его защищал. А потом родители его перетянули. Он верит им. Верит во всю эту чушь про чистоту крови. Я пытался с ним говорить, но он отдалился. Смотрит на меня как на предателя.

— Ты всё ещё его любишь? — спросила Элис.

Сириус долго молчал. Потом кивнул.

— Да. Он мой брат. Я не могу его разлюбить. Даже если он идёт не туда.

Элис знала, куда идёт Регулус. К Тёмному Лорду. К крестражам. К смерти в пещере. Знала и не могла сказать. Но внутри неё что-то щёлкнуло: «Я должна спасти его. Не только Сириуса. Регулуса тоже».

— Je suis désolée, — сказала она. — Мне жаль. И... merci. Спасибо, что рассказал.

Сириус пожал плечами, но она видела — ему важно. Что он доверился. Что она слушала.

— Ты первый человек, которому я это говорю, — признался он. — Кроме Джеймса. Джеймс знает. Но он... он как брат. А ты...

Он замолчал. Не договорил. Но Элис поняла.

«А я кто?» — хотелось спросить ей. Но она не решилась.

Они зашли в замок. Момент прошёл. Но что-то между ними изменилось — окончательно.

Через пару дней, вечером, Элис сидела в библиотеке. Она расположилась в своём любимом углу — между стеллажом с книгами по трансфигурации и окном, которое выходило на внутренний двор. Перед ней лежал учебник английского, но она не читала. Она смотрела в окно на звёзды и думала.

О тренировке. О том, как забила свой первый гол. О том, как Джеймс орал «ПРИРОЖДЁННЫЙ ОХОТНИК». О Сириусе. О том, что он рассказал ей про семью, про Андромеду, про Регулуса.

«Он мне доверяет, — думала она. — По-настоящему. Он мало кому рассказывает такое. А мне рассказал».

И ещё она думала о Регулусе. О младшем брате, которого Сириус любит, несмотря ни на что. О мальчике, который станет Пожирателем смерти, а потом предаст Волан-де-Морта и умрёт в пещере с крестражами. Она знала его будущее. Знала и не могла изменить — пока.

— Ты та самая француженка.

Элис вздрогнула. Она подняла глаза и увидела Регулуса Блэка.

Он стоял у её стола — высокий, стройный, с тёмными волосами, зачёсанными назад. Он был похож на Сириуса, но мягче. Менее дерзкий. Более... уставший? Печальный?

— Прости, я не хотел пугать, — сказал он. — Можно?

Он указал на стул напротив.

Элис не знала, что сказать. Регулус Блэк. Младший брат Сириуса. Будущий Пожиратель. Что ему нужно?

— Oui, — сказала она осторожно. — Садись.

Он сел. Помолчал. Потом заговорил:

— Мой брат, кажется, проводит с тобой много времени. Сириус. Я видел вас вместе. На тренировке. И в замке.

— Мы друзья, — сказала Элис.

— Друзья, — повторил Регулус. — Странно. У Сириуса никогда не было... друзей. Кроме Поттера и остальных. А теперь ты.

Элис напряглась. Она ждала подвоха, насмешки, угрозы — как от Эвана Розье. Но Регулус не выглядел враждебным. Он выглядел... задумчивым. И немного грустным.

— Je ne cherche pas de problèmes, — сказала она. — Я не ищу проблем.

— Я тоже, — ответил Регулус. — Просто хотел познакомиться. Ты не похожа на остальных гриффиндорцев. Ты... тихая. И смотришь на всех так, будто знаешь что-то, чего не знают другие.

Элис похолодела. Он заметил? Неужели он что-то заподозрил?

— Я просто иностранка, — сказала она. — Je suis étrangère. Мне всё в новинку.

— Может быть, — он кивнул. — Но всё равно. Сириусу повезло. У него есть друзья. Настоящие.

— У тебя разве нет?

Регулус криво усмехнулся. Усмешка была совсем не похожа на ухмылку Сириуса — горькая, безрадостная.

— У меня есть те, кого выбрали родители. Эван, Пандора, Барти. Это не совсем то же самое.

Элис не знала, что ответить. Он только что признался ей — практически незнакомому человеку — что одинок. Что его друзья — не его выбор. Что он завидует брату.

— Мне жаль, — сказала она тихо.

— Не надо, — он встал. — Я не за этим пришёл. Просто хотел посмотреть на человека, которому мой брат доверяет. Теперь я увидел.

Он развернулся и ушёл — так же тихо, как появился.

Элис осталась сидеть с открытым ртом.

— Qu'est-ce que c'était?! — прошептала она. — Что это было?! Регулус Блэк только что говорил со мной как обычный человек! И он сказал, что у него нет настоящих друзей! И он ЗАВИДУЕТ Сириусу!

Она закрыла лицо руками.

«Je ne suis pas prête pour ça. Я не готова к этому. К двум братьям Блэк, у каждого из которых своя драма. Один — мой друг, который мне доверяет. Второй — загадка, которая только что призналась мне в одиночестве. Что мне делать с этой информацией?!»

Ответа не было.

Вечером, лёжа в кровати, Элис думала обо всём сразу. О тренировке — о том, как забила гол. О Сириусе — о том, что он рассказал ей про Андромеду и Регулуса. О Регулусе — о странной встрече в библиотеке.

«Я знаю будущее обоих братьев Блэк. Один попадёт в Азкабан за преступление, которого не совершал. Второй умрёт в пещере, пытаясь уничтожить крестраж. И я — единственный человек в этом мире, который знает об этом. Кроме Дамблдора. И я могу попробовать изменить это. Спасти обоих. Но как?»

Она закрыла глаза. Ответов не было. Но впервые за долгое время она чувствовала не только страх, но и решимость.

«Я здесь не просто так. Я умерла и воскресла здесь. У меня есть шанс. И я его использую».