Из другой вселенной

Утро первого учебного дня началось с того, что Элис проспала.

Ну, не то чтобы проспала — она проснулась, просто не могла заставить себя встать. Будильников в Хогвартсе не было, поэтому роль будильника исполняла Марлин МакКиннон, которая уже полностью оделась и теперь безжалостно стягивала с Элис одеяло.

— Вставай, соня! Завтрак через двадцать минут, а ты даже не умылась! Хогвартс не ждёт!

Элис застонала и попыталась натянуть одеяло обратно.

— Encore cinq minutes... Ещё пять минут... Je t'en supplie... Умоляю тебя...

— Она опять на французском, — констатировала Мэри, которая расчёсывала волосы перед зеркалом. — Ты заметила, Марлин? Она всегда переходит на французский, когда не выспалась.

— Я заметила, что она переходит на французский каждый раз, когда видит Блэка, — хмыкнула Марлин. — Но это уже другая история.

Элис резко села на кровати. Сон как рукой сняло.

— Я не... я не перехожу! Я просто... я французский знаю лучше! Иногда слова путаются!

— Конечно, — Лили, уже полностью одетая, сидела на своей кровати с книгой и даже не пыталась скрыть улыбку. — Мы тебе верим. Правда, девочки?

— Абсолютно, — кивнула Мэри. — Верим. Как родной.

Элис зарылась лицом в подушку и что-то простонала — кажется, опять по-французски.

Через пятнадцать минут они уже спускались в Большой зал. Коридоры были забиты учениками — Хогвартс гудел, как улей. Кто-то бежал, кто-то шёл медленно, кто-то стоял посреди прохода и болтал, создавая пробки. Элис лавировала между старшекурсниками, пытаясь не отстать от девочек. Она почти врезалась в какого-то высокого семикурсника, потом в призрак — это оказался Почти Безголовый Ник, с которым они сдружились за лето.

— Доброе утро, мисс Вэйл! — просиял Ник. — Первый учебный день! Как ощущения?

— Я ещё не проснулась, Ник, — честно ответила Элис. — Честно. Но спасибо.

— О, вы привыкнете! Все привыкают!

В Большом зале было шумно. Элис села за гриффиндорский стол между Марлин и Лили, машинально взяла тост и оглядела зал в поисках знакомых лиц. За лето она привыкла, что в замке никого нет, и теперь обилие людей немного пугало. Столько новых лиц. Столько имён, которые она пока не запомнила.

Вот тот кудрявый парень чуть дальше по столу — кажется, Фрэнк. Или нет? Фрэнк — это который Долгопупс? Или Долгопупс — это другой? Она помнила их по книгам, но книги описывали их взрослыми. А сейчас это были просто подростки, и они выглядели совсем иначе.

— Запоминаешь? — спросила Лили, заметив её взгляд.

— Пытаюсь. У меня плохо получается. Все лица... одинаковые.

— Это Фрэнк Долгопупс, — Лили незаметно кивнула на кудрявого. — Рядом с ним — Алиса Фортескью. Вон там, с тёмными волосами — Марлин ты уже знаешь, а рядом с ней сейчас сядет Мэри. Вон те двое — Карадок и Бенджи. Они вечно вместе, их даже профессора путают.

Элис кивнула, мысленно повторяя имена: Фрэнк, Алиса, Карадок, Бенджи. Но мысли сбивались, потому что её взгляд против воли скользил дальше по столу — туда, где сидели они.

Мародёры.

Джеймс что-то оживлённо рассказывал, размахивая тостом. Римус слушал с мягкой улыбкой. Питер пытался вставить слово и всё время промахивался. А Сириус... Сириус сидел, развалившись на скамье, закинув ногу на ногу, и лениво крутил в пальцах палочку. Солнечный свет из окна падал на его лицо, и Элис в миллионный раз подумала, что это просто нечестно — быть настолько красивым.

«Putain de merde,(Чёрт возьми)— пронеслось у неё в голове. — Il est trop beau. (Он слишком красив) Слишком. Это невозможно. Qu'est-ce qui ne va pas chez lui? Что с ним не так?!»

— Элис! — Марлин пощёлкала пальцами у неё перед носом. — Ты опять зависла. И, по-моему, ты что-то говорила.

— Я? Нет! Я ничего не говорила! Я думала... о расписании! У нас же сегодня трансфигурация первым уроком, да?

— Да, — подтвердила Лили. — С МакГонагалл. Не опаздывай — она этого не любит.

Трансфигурация проходила в просторном кабинете на первом этаже. Элис пришла одной из первых и села за парту рядом с Лили, надеясь, что урок пройдёт спокойно. Она ошиблась.

За минуту до начала урока в кабинет ввалились Мародёры — все вчетвером, громкие, хохочущие. Джеймс плюхнулся за парту прямо за Элис. Сириус сел рядом с ним. Римус и Питер устроились чуть дальше.

— Доброе утро, новенькая, — прошептал Джеймс, наклоняясь вперёд. — Готова к трансфигурации? МакГонагалл сегодня в ударе — я слышал, она уже сняла десять баллов со Слизерина за то, что кто-то косо посмотрел на её мантию.

— Поттер, — прошипела Лили, не оборачиваясь, — отстань от неё.

— Я просто проявляю дружелюбие! — возмутился Джеймс. — Эванс, ты могла бы у меня поучиться!

Лили закатила глаза.

МакГонагалл вошла, и в кабинете мгновенно воцарилась тишина. Она оглядела класс своим фирменным взглядом — острым, как лезвие, — и задержалась на Элис. На долю секунды в её глазах мелькнуло что-то тёплое — отголосок тех летних уроков, когда они занимались вдвоём, — но тут же исчезло. Легенда. Для класса она видит Элис второй раз в жизни.

— Сегодня мы продолжим работу над превращением неодушевлённых предметов, — объявила МакГонагалл. — Тема: превращение подушки в камень. Заклинание на доске. Достаньте палочки и приступайте. И пожалуйста, постарайтесь не поджигать кабинет, как в прошлом году.

Класс зашелестел мантиями, заскрипел перьями. Элис сосредоточилась на подушке, которая лежала перед ней на столе. Превратить подушку в камень — это она умела, МакГонагалл научила её этому ещё в августе. Она взмахнула палочкой, чётко произнесла заклинание — и подушка стала серой, твёрдой, идеально гладкой. Камень.

— Приемлемо, мисс Вэйл, — сказала МакГонагалл, проходя мимо. — Для новенькой — весьма неплохо.

Элис едва заметно улыбнулась. «Приемлемо» от МакГонагалл — это пять баллов, причём искренних.

Она уже собиралась расслабиться и спокойно доделать задание, как вдруг почувствовала, что на стуле что-то не так.

Сначала она не поняла, в чём дело. Просто сидеть стало... неудобно. Очень неудобно. Как будто стул внезапно стал скользким, а сама она — невесомой. А потом подушка, которую она превратила в камень и отложила в сторону, — её подушка! — вдруг подпрыгнула, пролетела полметра и шлёпнулась обратно на стол с громким хлопком.

Элис подскочила. Буквально — подскочила со стула, опрокинув чернильницу.

— Что...?!

Весь класс обернулся. Слизеринцы на задних рядах заржали. Лили удивлённо смотрела то на Элис, то на её подушку. Римус прикрыл лицо рукой.

А сзади раздался тихий, очень довольный смешок. Элис обернулась и увидела Сириуса — он сидел, откинувшись на спинку стула, и ухмылялся. Рядом с ним Джеймс давился от смеха, уткнувшись в учебник.

— Блэк, — прошипела Элис, чувствуя, как щёки заливает краска. — C'est toi?! Это ты?!

— Прости, не понял, — Сириус склонил голову набок. — Ты сейчас на французском или на английском? Я запутался.

— Я говорю, что это ты подложил заклинание на мою подушку!

— Я? — он прижал руку к сердцу с видом оскорблённой невинности. — С чего бы мне это делать? Может, ты просто неправильно наколдовала, и камень обратно в подушку превратился? Бывает. У новеньких часто бывает.

— Я правильно наколдовала! МакГонагалл сказала «приемлемо»!

— О, «приемлемо»! — Джеймс вытер слезу. — Слышал, Бродяга? «Приемлемо»! Это же высшая похвала! После неё обычно сразу в Министерство магии берут!

— Тихо! — голос МакГонагалл разрезал шум, как нож. Она стояла у доски, и лицо у неё было такое, что даже слизеринцы перестали смеяться. — Что здесь происходит?

— Профессор, — начал было Джеймс, но МакГонагалл подняла руку, и он осёкся.

— Мисс Вэйл, объясните.

Элис сглотнула. Она ненавидела быть в центре внимания. Весь класс смотрел на неё.

— Моя подушка... она... она сама подпрыгнула. И на стул что-то... что-то было наложено. Я не знаю что, но сидеть стало невозможно. Я думаю... — она бросила взгляд на Сириуса. — Я думаю, это Блэк.

— Блэк? — МакГонагалл медленно повернулась к Сириусу. — Мистер Блэк, вы что-то хотите сказать?

— Я? — Сириус выглядел воплощением невинности. — Ничего, профессор. Просто сижу и превращаю подушку в камень. Как вы и велели.

— Покажите вашу подушку.

Сириус продемонстрировал камень. Идеальный. Твёрдый. Безупречный.

— Хорошо, — сказала МакГонагалл ледяным тоном. — А теперь покажите вашу палочку.

Сириус чуть помедлил. На долю секунды в его глазах мелькнуло что-то похожее на панику. Он достал палочку, и МакГонагалл взмахнула своей.

— Последнее заклинание, — прочитала она. — «Скользящее седалище». Наложено пять минут назад на стул мисс Вэйл. И «Прыгающий камень» — на её подушку. Мистер Блэк, вы вообще думаете головой или только причёской?!

Класс грохнул от смеха. Джеймс уже не скрывался — ржал в голос. Питер хихикал, прикрывая рот рукой. Римус улыбался — он явно не участвовал, но и не осуждал.

— Тишина! — рявкнула МакГонагалл, и смех стих. — Мистер Блэк, двадцать баллов с Гриффиндора. Мисс Вэйл...

— Но я ничего не делала! — возмутилась Элис.

— Я знаю, — МакГонагалл посмотрела на неё, и в её взгляде на секунду мелькнуло то самое выражение, которое появлялось во время летних уроков — строгое, но не враждебное. — Однако вы должны научиться не реагировать на провокации. Вскакивать и опрокидывать чернильницы — это тоже нарушение порядка. Поэтому вы оба — отработка. Сегодня вечером, в восемь часов, у мистера Филча. Будете дежурить по замку. Вместе.

— Что?! — вырвалось у Элис и Сириуса одновременно. Они переглянулись, и Элис тут же отвела взгляд.

— Вы что-то хотите возразить? — прищурилась МакГонагалл.

— Нет, профессор, — пробормотал Сириус.

— Нет, — прошептала Элис.

— Вот и славно. Продолжаем урок.

Оставшаяся часть трансфигурации прошла для Элис как в тумане. Она всё ждала, что МакГонагалл подойдёт и скажет, что это была шутка, что не надо никакой отработки, что Сириус будет наказан один. Но МакГонагалл ничего не сказала. И когда урок закончился, Элис осознала: это правда. Она проведёт сегодняшний вечер наедине с Сириусом Блэком.

«Mon Dieu, — подумала она, собирая вещи. — Я проведу вечер с Сириусом Блэком. Вдвоём. На отработке. У Филча. Что я ему скажу? Что я вообще могу ему сказать?! Je vais mourir. Я умру».

— Эй, новенькая! — окликнул её Сириус, когда она выходила из кабинета. — Не опаздывай вечером. Филч опаздывающих не любит.

— Я не опоздаю, — буркнула она, не оборачиваясь.

— И кстати! — крикнул он ей вслед. — Что такое «putain de merde»? Ты это часто повторяешь. Я слышал.

Элис замерла. Он слышал. ОН СЛЫШАЛ. Когда?! Где?! Сколько раз?!

Она медленно обернулась. Сириус стоял в дверях кабинета, засунув руки в карманы мантии, и ухмылялся — той самой ухмылкой, от которой у любой нормальной девочки подкашивались ноги.

— Это... это непереводимо, — выдавила она.

— Непереводимо? — он приподнял бровь. — Интригует. Расскажешь на отработке?

И ушёл, не дожидаясь ответа.

Элис стояла посреди коридора, чувствуя, как горят щёки, и не могла вымолвить ни слова. Рядом остановилась Лили.

— Ты в порядке?

— Я... да. Нет. Не знаю. Il est... он... он просто...

— Он просто Сириус Блэк, — вздохнула Лили. — Привыкай. Это неизлечимо.

Весь оставшийся день Элис не могла сосредоточиться.

На зельеварении Слизнорт нахваливал её перед всем классом — сказал, что у неё «природный талант» и что он «редко видел такую точность в обращении с ингредиентами». Элис кивала, но мысли витали где-то далеко. Слизнорт, конечно, знал её по летним занятиям, но теперь, поддерживая легенду, говорил так, будто видит её второй раз в жизни — и уже впечатлён.

— Мисс Вэйл, вы сегодня рассеянны, — заметил он, когда она чуть не добавила толчёный рог двурога в зелье от насморка. — Однако всё равно прекрасно справляетесь. Двадцать баллов Гриффиндору!

— Спасибо, профессор, — пробормотала она.

Она работала в паре с Римусом — и это было приятно. Он не задавал лишних вопросов, не подкалывал, просто методично резал ингредиенты и изредка улыбался. Один раз, когда у Элис задрожала рука и нож чуть не соскользнул, он мягко поправил:

— Осторожнее. Ты сегодня нервничаешь.

— Немного. Первый день.

— Это не только первый день, да? — он посмотрел на неё с той особенной проницательностью, которая всегда поражала Элис в книгах. — Это из-за отработки? С Сириусом?

— Нет! — слишком быстро ответила она. — С чего ты взял?!

— Просто догадка.

Элис уткнулась в котёл, мечтая провалиться сквозь землю.

На травологии она работала в паре с Лили, и это помогло немного отвлечься. Они пересаживали мандрагоры, и детёныши орали так, что закладывало уши даже в наушниках. Профессор Стебль ходила между рядами и подбадривала всех своим обычным бодрым тоном.

— Мисс Вэйл, прекрасная работа! — сказала она, проходя мимо. — Для новенькой вы исключительно ловко обращаетесь с мандрагорами.

— Спасибо, профессор.

Элис старалась не смотреть в сторону грядок, где работали Мародёры. Но краем глаза всё равно видела: Сириус небрежно пересадил мандрагору одной рукой, даже не сморщившись от крика, и что-то говорил Джеймсу. Джеймс ржал. На них уже косилась Стебль.

«Он ведёт себя так, будто ничего не случилось, — думала Элис. — Будто мы не идём сегодня на совместную отработку. Будто он не слышал, как я бормочу «putain de merde» у него за спиной. Как он вообще это услышал?! Когда?!»

— Элис, ты землю просыпала, — заметила Лили.

— А? Ой. Прости.

Лили вздохнула и ничего не сказала.

В восемь часов вечера Элис стояла у кабинета мистера Филча, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Коридор был пустой и тёмный — только факелы на стенах отбрасывали дрожащие тени. Где-то капала вода. Пахло пылью и средством для чистки котлов. Филч ещё не пришёл.

Элис оправила мантию, поправила волосы, одёрнула рукава. Потом поняла, что делает это уже в пятый раз, и заставила себя замереть.

«Calme-toi, — приказала она себе. — Это просто отработка. Просто уборка. Ты и он. Вдвоём. В пустом коридоре. Вечером. С факелами и тенями. Mon Dieu, je vais vraiment mourir».

— Привет.

Она подпрыгнула. Сириус стоял в двух шагах от неё — появился совершенно бесшумно, как и положено Мародёру. На нём была всё та же мантия, но галстук он ослабил, а верхнюю пуговицу рубашки расстегнул. Волосы, как всегда, были в художественном беспорядке. В тусклом свете факелов его серые глаза казались почти серебряными.

— Salut, — выдохнула она и тут же исправилась: — Привет.

— «Salut», — повторил он, пробуя слово на вкус. — Это «привет» по-французски? Я запомню. Так что, новенькая, готова к трудовому подвигу?

— Я не новенькая. Меня зовут Элис. И да, готова. А ты?

— Всегда готов, — он ухмыльнулся и прислонился к стене рядом с ней. — Знаешь, из всех отработок, которые у меня были, эта — первая, на которую я иду не один. Обычно Поттер тоже попадается, но сегодня МакГонагалл его пощадила. Не знаю, радоваться или огорчаться.

— А что, со мной хуже, чем с Поттером?

Сириус повернул голову и посмотрел на неё. Долго. Внимательно. С той самой ленивой улыбкой, от которой у Элис внутри всё переворачивалось.

— С тобой, — сказал он медленно, — по-другому. Поттера я знаю сто лет. А ты загадочная. Из Франции. Бормочешь что-то себе под нос. Слизнорт тебя обожает. И ещё ты не испугалась, когда я подложил тебе «Скользящее седалище».

— Я испугалась!

— Нет, — он покачал головой. — Ты разозлилась. Это другое. Ты сразу поняла, что это я, и посмотрела на меня так, будто собиралась превратить в камень. Мне понравилось.

Элис не нашлась, что ответить. Она просто стояла и смотрела на него, чувствуя, как горят щёки, и думая о том, что этот разговор войдёт в историю её личных катастроф.

«Il a aimé? — пронеслось у неё в голове. — Ему понравилось? То, что я разозлилась? Что это вообще значит?!»

— А вот и вы, голубчики! — раздался скрипучий голос, и из-за поворота вышел Филч. Кошка миссис Норрис тёрлась о его ноги. — Опаздываете?

— Мы здесь уже десять минут, — сказал Сириус.

— Значит, у вас было десять минут, чтобы подумать о своём поведении! — отрезал Филч. — Сегодня будете чистить котлы в подземельях. Все. До блеска. Без магии.

— Все котлы?! — ужаснулась Элис.

— Все. До. Блеска. — Филч растянул слова с видимым удовольствием. — Приступайте.

Он развернулся и ушёл, даже не оглянувшись.

Элис и Сириус остались вдвоём в пустом коридоре. Тишина. Тени. Факелы. И где-то внизу, в подземельях, десятки грязных котлов.

— Ну что, новенькая, — Сириус повернулся к ней и протянул руку, будто приглашая на танец. — Пойдём чистить котлы?

Элис посмотрела на его руку. Потом на его лицо. Потом снова на руку.

«Je suis foutue, — подумала она. — Я пропала».

И пошла за ним в подземелья.