Эффект кобры

Маэль настороженно приоткрыл дверь комнаты, он боялся помешать брату с девушкой, а что еще хуже – увидеть старшего в компрометирующей позе. Поэтому парень для начала высунул свою белую макушку, а уже после осмелился вывалиться сам. Парочка мирно спала, одетая, что не менее важно для хлипкой психики Маэля.

Прошедшей ночью парнишка услышал каждое слово, произнесенное Каем в разговоре с Валери. Маэль сидел у запертой двери и через зазор снизу внимал каждое произнесенное слово. Некоторые вещи заставляли его уши краснеть, а что-то – грустно ухмыляться, вынуждая взглянуть на братца иными глазами. Татуированный, хладнокровный эгоист оказался простым человеком со своими слабостями. Будто опору из-под ног выбили! Казалось, защита в лице старшего брата становилась хлипкой и теряла свой авторитет.

В детстве Маэль никогда не надеялся на брата, а скорее желал избавиться от него в те моменты, когда ревность к матери жутко застилала глаза. Ребенком ему казался странным тот факт, что женщина любит страшненького, некрасивого мальчика больше, чем его, здорового, всегда послушного и готового исполнить любую просьбу. Марла часто отдавала Каю самые лучшие игрушки, такие редкие сладости в их доме, хорошую одежду, достающуюся Маэлю уже рваной и изрядно заношенной. В маленькой детской головушке притаилась неприязнь, нарастающая и сильно ноющая одинокими ночами. Кай это видел, но не злился, он все равно оставался добр к братишке, даже когда тот подкинул иголки ежа ему в штаны. Время шло, Маэль взрослел, и то, что прежде было неподвластно разглядеть девственным умом, стало слишком очевидным: Марла точно так же ранила Николая своим чрезмерным вниманием, как и его самого полным безразличием. Они оба страдали от обусловленного ею удобства. И пускай юноша уже перерос эти детские обиды, воспоминания о прошлом все же задевали тонкие струнки нервов, заставляя раздражаться.

Маэль по-тихому вышел на улицу, кутаясь в капюшон серой куртки. В кармане он нащупал сигареты, достал одну, зажал ее между губ, поднес огонь и, прикрыв веки, вдохнул, опаляя едким дымом внутренности.

А Кай тем временем уже поднялся, наблюдая за всеми манипуляциями отравления молодых легких. Он поморщился от раздражения и, затянув шнурки потуже, последовал за Маэлем.

– И почему ты никогда не слушаешься? – Кай подошел, вырвав сверток с табаком из бледных рук. Окурок упал в грязь и был растоптан тяжелым ботинком.

Мальчишка ничего не ответил, не стал ёрничать или капризничать. Ему действительно было плохо, поэтому все эти ребяческие психи он утопил глубже Марианской впадины.

– Ты обманывал меня, говорил, что все будет хорошо, но сам этому не верил, – Маэль помассировал рукой область шеи. – Как теперь я должен тебе доверять?

Кай молча собирался с мыслями.

– Прости меня, – будто прикладывая все свои усилия, он продолжил: – Наверное, я действительно более не заслуживаю твоего доверия. Мне бы следовало в отношении тебя смотреть дальше собственного носа. Теперь это стало совсем очевидным, – Кай потерянно улыбнулся. – Все будет благополучно. На этот раз ты сам этому поспособствуешь.

Маэль посмотрел на брата, пытаясь понять смысл его слов.

– Когда Валери проснется, ты скажешь ей, что я поручил тебе отвести ее к доктору. Вы возьмете мою машину, ты сядешь за руль, однако повезешь в другом направлении.

– Что ты хочешь этим сказать? – юноша встрепенулся, уже догадываясь обо всем.

– Валери ни за что не уедет без меня, ­­– угрюмый взгляд описывал все куда красноречивее слов. – А ты, Маэль, не должен ввязываться и вариться во всем этом дерьме с «шакалами».

– Хочешь, чтобы мы бежали?

– Да. Не дай Валери понять раньше времени, что ты везешь ее не на медицинский осмотр. Не возвращайтесь и не ищите меня, я сам найду вас, когда придет время. Так будет безопаснее. В багажнике машины за подкладкой есть немного денег – этого хватит, чтобы пересечь границу пары штатов. Заботьтесь друг о друге и не высовывайтесь.

– Погоди, Кай, – оторопел Маэль. – Я останусь! Я обязан помочь всем, «шакалы» превышают в численности...

Маэлю не удалось закончить свои слова, Кай стиснул младшего брата в крепких объятиях.

– Не будь ребенком, будь мужчиной, – прорычал Кай. Он крепко держался пятерней за лопатку младшего, пытаясь контролировать взрыв эмоций. – Маэль, ты мой брат, моя семья. Только ты и Тони, его я уже не спасу, а тебя могу попробовать. Четыре года назад я совершил непростительную ошибку, больше я на эти грабли ступать не намерен. – Кай отпрянул, похлопав парня по плечу. – Скоро здесь станет опасно. Езжай и не возвращайся!

– А ты? Как же ты? – голубые глаза с потухающим блеском смотрели на Кобру. – Когда настанет то самое время?

Кай хотел воспротивиться своей честности, вновь соврать, чтобы младшенький перенес крушение «змеиной империи» безболезненно. Но более не было смысла рассказывать сказки. Нельзя спасти от неизбежного, малыш не может быть вечно малышом, так и мир не может казаться безукоризненно безупречным.

– Не стану лгать, будущее – неизведанная тайна, поэтому не ждите меня слишком отчаянно, я не дам вам точных сроков. Сделай все, как я прошу. В настоящий момент так будет правильнее.

– Ладно, – волосы покачались в такт кивку. – Ну, что мне сказать девчонке, когда она все поймет?

– Скажи правду. И когда она захочет сделать по-своему, напомни ей о моей просьбе не лезть.

– Я сделаю, как ты просишь, но позволь и мне выпросить последнее желание перед отъездом.

– Конечно. Чего ты хочешь?

В воздухе повисла гробовая тишина ожидания.

– Кай, не сдохни! – требовательно отчеканил Маэль. – Но не говори сейчас ничего вроде слов обещаний, просто выполни, – закончил он, окончательно устав от бесполезности набора букв, так легко крошащихся из ртов.

*****

Это утро было особенно опустошенным. Еще ощущался запах Кая, но от тепла его кожи совсем ничего не осталось. Я проснулась одна, встала одна и побрела одна на поиски хоть кого-нибудь. Во дворе ни гласа, ни воздыхания, даже ветер не шуршал разговорами с кронами древних деревьев.

– Как же холодно, – голос начал дрожать, я попыталась согреться, потерев ладони.

А тут и правда совсем никого, будто по миру проскакал всадник апокалипсиса, а мне единственной повезло увернуться.

– Ви, – окликнул меня Маэль.

Я обернулась. Передо мной стоял парнишка со спортивной сумкой через плечо. В руках у него блестели ключи от старого «Мустанга» – их я всегда узнаю по характерным царапинам и брелоку с изображением собаки.

– Куда все подевались? – я подошла ближе к парню, тщетно пытаясь согреться растираниями ладошек.

– Они обсуждают дела, я в подробности не вдавался, неинтересно было, – равнодушно отозвался он. – Я принес тебе вещи, – Маэль снял свой багаж и протянул его мне. – Переоденься и выходи обратно, у нас не так много времени.

– Мы куда-то едем?

– Да, Кай сказал отвести тебя к доктору.

– К чему такая спешка? Кай говорил, всего полчаса отсюда, думаешь, мы не успеем до закрытия?

– Я почем знаю? – несдержанно зафыркал блондинчик. – Мне сказали вести – я и везу!

– А почему Кай сам меня не отвезет?

– Послушай, – Маэль сдержанно вздохнул и на одном дыхании выдал:­ – Ви, поспеши. Все вопросы потом.

Я не стала настаивать на продолжении этой бессмысленно зарождающейся перепалки, поэтому просто пошла переодеваться. Сумка была заполнена поношенной одеждой, среди нее я отыскала знакомые джинсы. Они были моими с побледневшими пятнами от крови. Видимо, кто-то пытался их отстирать, хотя миссис Кэмпбелл грозилась заставить делать это меня саму. Белые кеды и кроссовки нужного размера, я выбрала первые – они выглядели удобнее. Еще футболка, теплые кофта с ветровкой. Видимо, Кай постарался собрать для меня этот набор – сомневаюсь, что кто-то, кроме него, смог бы угадать с объемами.

Вскоре я уже полностью оделась и вернулась обратно к Маэлю, он нетерпеливо ожидал меня, опершись на капот и крутя на пальцах брелок.

– Готова! – я вскинула руки в стороны, шутливо покрутилась, демонстрируя свой наряд во всей красе, но калеки по подиуму не зря не ходят – спину от резких движений прострелило болью, я тут же поутихла, но смешок от младшего брата Кая выбить удалось. Ну хоть на это я еще способна.

Мы сели в автомобиль. Маэль неловко улыбнулся мне, замельтешил с ключами, выронил их, выковырял их из-под педали газа и вновь постарался попытать счастье.

– Ты какой-то напряженный, все нормально?

– Просто давно не водил, отвык немного от старой техники. И Кай может мне вломить, если с его красоткой что-нибудь случится.

– Это ты обо мне или машине? – я просто хотела немного пошутить, но, похоже, он воспринял вопрос слишком серьезно, что даже не смог ответить. – Ладно, горе-таксист, поехали.

Тачка тронулась с места. И уже через некоторое время мы выехали на трассу; никогда не думала, что так буду радоваться виду асфальта. Цивилизацией тут, конечно, еще и не пахло, но ощущение возможности увидеть кого-то, кроме людей с метками, вселяло в мою душу капельку теплоты.

Я совсем запуталась в числах, днях и даже часах. Проведенное время среди «белых кобр» напоминало воронку, засасывающую далеко вглубь, не позволяя выглядывать за ее пределы. Теперь на фоне такой жизни предыдущие мои проблемы казалась ничтожными. Что раньше меня интересовало? Правильно, ничего, я лишь ныла и упивалась жалостью к себе. Нельзя сказать, что не пыталась что-то изменить или даже сбежать, но, в конце концов, это больше ничего не значит. Та дерзкая официантка Валери из захудалого бара, кажется, больше не существует. Нет, я не переродилась, но нечто определенно стало иным: взгляд на мир. На мир, который, вопреки моим ожиданиям, оказался гораздо больше и непростительно коварным, но вместе с тем безбашенно красочным. Физическая боль, подсасывающая под ребрами, вынуждала страдать, однако в противовес ей улыбка Кая и его неумелая нежность заставляли сиять и, черт возьми, готова признать, любить.

Впервые я вижу отчетливо две разные вещи: любовь и влюбленность. Ведь я не любила прежде, лишь гналась за розовым шлейфом прекрасного призрака. Идеализировала бывших парней, требовала хорошего отношения к моей личности, пытаясь залатать дыры, оставленные родителями. Я так слепо следовала за всем этим, сравни уличному котенку ластилась к каждому, кто только погладит. Тяга быть исцеленной ослепляла, что я не заметила, сколько маскирующихся чудищ скопилось за моею спиной, предательски втыкающих свои наточенные коготки. Только глупо было требовать от людей любви, когда сама до этого момента никогда не позволяла себе любить по-настоящему.