Эффект кобры

В эту ночь Кай не заснул. Видеть блеск лазурных глаз, вдыхать аромат кожи, пытаясь запечатлеть в закоулках памяти последнее тепло ее хрупкого тела, казалось наиболее важным. Волосы приятно щекотали кончик носа, когда Кай крепче прижимался к ее затылку, нежно лаская шею поцелуями. Он видел, как она дрожит от этого, и не мог удержаться, чтобы вновь не полюбоваться этим повторно. А потом пришло утро, беспощадное утро, под серенады которого пришлось просто уйти.

Поистине загадка, почему люди делают вещи в урон собственному существованию. Может быть, так жить проще, ярче и правда незабываемо? Или же это притупляет боль, скрывающуюся за натянутой, никчемной улыбкой?

Кай запрокинул голову, обращаясь к небу, равнодушному бледному облаку и скудно сияющему солнцу.

– Я так боюсь, что мне не хватит силы духа, – хрипло выговорил он.

Рубцы на губах превратились в сухие трещины. Стоило коснуться подушечкой пальца – мигом просочились капли алой крови. Кай посмотрел на свои руки и на удивление улыбнулся. Первая кровь уже на его руках, и как забавно, что она принадлежит ему самому. Настолько забавно, что смех, которым он подавился, был действительно настоящим. Ровно таким же, как и его отчаяние.

*****

Я плюхнулась на кресло, вдумчиво рассматривая сменяющиеся пейзажи. Однако занимала меня совсем не пожухшая зелень или кланяющиеся под тягостью ветра кроны деревьев. В моей голове вертелись свои диафильмы, которые срочно нуждались в подборке правильных субтитров. Мысли обо всем произошедшем не могли оставить в покое, бесконечный круговорот, повторяющийся заново. Сложно не вспоминать о прошлом, прожитой жизни и том, что стало значимым лишь сейчас.

«Мустанг» подъехал к незнакомому поселению; стоило мне расслабиться, как на всех парах мы прошили насквозь придорожный городок. Немного погодя под ложечкой засосало, однако причиной этому был не голод. Тревога начала пробираться по жилам, вскарабкиваясь до самой шеи, застряв тяжелым комом над гортанью.

­– Маэль, как скоро приедем? Честно говоря, у меня затекло одно место, – моя неуклюжая улыбка не помогла, парень оставался безразличным. Он железной хваткой вцепился в руль, глаза не моргали, а нижняя губа слегка подрагивала.

Чутье кричало и било тревогу, но я не могла понять, в чем причина.

– Маэль! Маэль! – казалось, пляши с бубном, он бы проигнорировал меня. Я нарочно ткнула его пальцем.

– Эй! Что ты делаешь? – он возмутился, дернув плечом, но быстро потерял какой-либо интерес.

– Мы в пути целых сорок минут, кажется, должны уже быть на месте. Ты не пропустил поворот?

– Ты меня совсем за дурака держишь? Я знаю, куда мы едем, – уверил он меня, нервно закусив верхнюю губу.

Еще минут десять дороги, и я действительно готова была согласиться с его вопросом. Только вид у него слишком знающий о том, куда мы держим путь.

– Куда ты везешь меня?

Молчание.

– Маэль! – более требовательно вскрикнула я.

– Сиди смирно! – его стеклянные глаза смотрели вперед.

– Смирно? Так, останови машину! Останови, пока по-хорошему прошу!

По-видимому, мальчик не знал, что я умею быть настырной. Мои пальцы крепко сжали руль, пытаясь вырулить к краю, водитель запротестовал, колеса завихляло из стороны в сторону.

– Разобьемся же! Отвали!

– Тогда жми на тормоз, – я остервенело продолжала биться.

Машину немного занесло, резина засвистела, очертив асфальт черными полосами. Педаль тормоза достигла пола, нас тряхануло с грохотом, прибив к обочине.

– А теперь объясняй! Решил меня похитить?

– Какой ветер гуляет в твоей голове? Не устраивай цирк! – Маэль потянулся к ключу. Мне было совсем невесело смотреть на то, как он пытается что-то утаить. Поэтому шанса взять контроль в его руки я не дала. Шлепнула по тыльной стороне ладоней и захватила ключи.

– Звони Каю, – настаивала я. Клянусь, если бы у меня сейчас в руках была пушка, я бы приставила ее к виску этого парня, чтобы получить нужный отклик. – Обсудим с ним, куда ты меня тащишь, и вообще должен ли был!

– Не могу, – упрямился он.

– Хочешь сказать, у тебя нет телефона или дозвониться невозможно? Тогда всегда есть Тони или любой другой!

– Не в этом дело. Это Кай попросил меня увезти тебя подальше.

– Что это значит? – все мои вопросы как о стенку горох. – Маэль! Не смей молчать!

– Он попросил позаботиться, вывезти как можно дальше от «гнезда».

Маэль не осмеливался взглянуть в мою сторону. Складывалось впечатление, что он забыл, как дышать, и все же через усилия продолжил говорить:

– Кай сказал не ждать и не искать его – он сам сделает это, когда придет время. А также напомнить, что ты пообещала не лезть.

– Почему именно сейчас? – мой голос задрожал.

– «Шакалы» совсем близко...

– Ты шутишь? Как ты мог пойти на такое? Согласиться! Кинуть его там! – сокрушалась я. – Ты понимаешь, насколько это опасно?

– Понимаю, – сорвался голос. – Куда больше тебя! До малейшей детали, до самого ужасного развития событий, я все понимаю.

– Разворачивайся, – требовательно выдала я.

Лицо Маэля говорило о многом, ему необязательно открывать рот, чтобы описать внутреннее состояние. Его искры потухли от страха, опасности и внезапно свалившейся ответственности.

– Ви, – он тщетно скребет часть моего имени, скорбно уставившись на капот.

– Разворачивайся, твою мать!

– Не могу! Я дал слово!

– Маэль, мы не можем оставить его там! – не унимаюсь в попытках достучаться.

– Мы должны!

– Ты сам себя слышишь? Должны поставить его жизнь под угрозу? Должны пожертвовать? Должны пить дайкири в безопасном месте и радоваться тому, что нашим трусливым душонкам ничего не угрожает?

Мне не пришлось продолжать свою тираду. Через силу, гнев, явное сопротивление он послушался. Не знаю, что творилось в его мыслях и какая дьяволица подтолкнула его вернуться, но я готова была целовать ей пятки.

*****

– И вот мы снова будем обвинять друг друга и тыкать пальцем? – обнажив клыки, выговорил Айк.

«Шакалы» явились через парадный вход с присущей им нахальностью. Черные тачки с тонированными окнами надвигались стройной полосой. Дорога вибрировала. Автомобильный кортеж остановился подле встречающей их немногочисленной толпы «кобр».

Покинув машину, Галлагер подвел свою братию ближе. Окруженный несколькими десятками головорезов, он явно ощущал свое превосходство, отчего не особо торопился доставать оружие и кидаться с расправой без разбора. Они встали на въезде, обвитые облаком поднятой пыли. Шаг за шагом эти люди приближались, выныривали из авто, прибывая на глазах. Казалось, даже рисованные шакалы на тату свирепели и дьявольски пускали слюни.

Численность противника не пугала Кая, его ум оставался холоден, хотя мышца на ноге нервно подрагивала, во всяком случае совладать со своим телом и эмоциями удалось. Ответственность за жизни каждого, кто жил с ним бок о бок многие годы, как слабила его, так и одновременно прибавляла сил. Сжав крепко кулаки, он нарочито посмотрел на противника, сделав первый шаг навстречу. Позади стоящие «змеи» последовали за ним, но Кай поднял руку, показав тем самым, чтобы они попридержали коней. Тони пришлось осечь повторно – он был единственным, кто ослушался.

Айк понял приглашение, также в одиночку подошел ближе. Их уставшие взгляды сплелись, обжигаясь о гневное напряжение.

– Мы его не трогали, – предвосхищая главный вопрос, Кай сразу ответил.

Айк рассмеялся больным, притупленным смехом. Так, как только мог страдающий от боли человек.

– Теперь это говоришь ты, – подметил мужчина, вспоминая вечер у бара «Езжай мимо». – И раз уж мне не поверили, отчего я должен доверять твоим ничем не подкрепленным словам?

– Я говорю правду, – Кай повел плечом, заглядывая за голову Айка, пытаясь приблизительно прикинуть, сколько же голов там. – Смысл мне врать, находясь в таком загнанном положении?

– Предположим, тогда посмотрим, что ты скажешь на это, – Галлагер щелкнул пальцами.

Фургон впереди Кая зажег свои фары, мотор задребезжал металлическим звуком, колеса прокатились всего пару метров, притормозив автомобиль ребром к лицу. Несколько «шакалов» подошли к его багажнику, звонко распахнули двери в стороны. Один из здоровяков просунул руки внутрь и вынул оттуда обездвиженного человека. Этот парень на руках не подавал признаков жизни – его ладони и мертвенный цвет лица уже сами за себя все говорили. Тело опустили прямо к ногам Кая, тот сразу же сморщился от характерного запаха.

– Не хочешь объяснить? – младший Галлагер присел и отдернул ворот рубашки трупа. На бледной синеватой коже красовался выжженный отпечаток – печать от медальона «Кобры».

– Думаешь, хоть один мой человек поступил бы настолько глупо? – Кай честно взглянул на Айка.

– Кай, может быть, тебе не стоит настолько доверять своим? – лицо Айка выглядело точно так, будто он действительно остерег своего врага, по-дружески без второго дна. Однако даже если это предположение было верным, продолжить диалог лицом к лицу было не суждено.

Откуда-то справа послышались шаги. Позади спин «кобр» появилось несколько человек, они подтягивались по тропе, проложенной словами Рейчел. Во главе шел не кто иной, как сам Алластер Галлагер.

– Мы снова встретились, «белые кобры», – мужчина лет пятидесяти обошел скромную кучку «кобр» полукругом, оставив позади своих людей, тем самым перегородив пути отступления зажатым «змеям». Теперь они действительно оказались между молотом и наковальней.

Нервы Кая дали сбой. Он не ждал такого подвоха. Как они смогли облапошить их и пройти с секретного входа? О нем знают лишь единицы! Разве что Айк понимал наверняка, о чем спрашивал. Среди них предатель! С диким волнением парень перевел взгляд на нового знакомого.

– Николай Кэмпбелл, наконец мы познакомились, – глубокий грудной голос вывел слова знакомства с киношным восторгом.

Кай никогда не видел Алластера прежде, хоть молва о нем и опережала его самого – представить кого-то устрашающе-выдающегося не составляло труда. Старший Галлагер был довольно крупным мужчиной со строгими чертами лица, черная густая щетина придавала грубости, но карие округлые глаза слегка разбавляли черствый облик. На секунду Каю почудилось, что в этом есть нечто знакомое.

– Бесстыдство – твое второе я, – Марла нежно пригладила свое оружие на поясе. Если до этого она еще сдерживалась, таясь хитрой змеюкой, то сейчас безразлично смотреть и хлопать глазками она не собиралась. – Ты еще смеешь заговаривать с моим сыном? Да ты дышать в его сторону не достоин, как и вовсе дышать, – женщина размашисто подошла ближе, став наравне со старшим сыном.

– Марла, абсолютно не меняешься. Я уже давно заметил, что ты любишь говорить особенно красиво и с наворотами, однако слова твои обычно пусты, поскольку твоя память постоянно хромает. Или мне напомнить, кто виновник сего торжества? – высказался он с легким налетом неприязни.

– То, что кто-то прихлопнул бездомную псину, оставил на ней след от нашего медальона, еще ничего не значит. И давайте не забывать, что мой племянник погиб первым!

Молодой «змеиный» предводитель не видел смысла в этом словесном пинг-понге. Все происходящее походило на бред. Или на отрывок сказки, что рассказывал ему Феликс перед сном в детстве. Это были невыдуманные истории, он не приукрашивал и всегда говорил честно о собственном взрослении среди безумств и крови. Казалось, эти байки оживали прямо на глазах, что страшило. Ведь они не закончатся ­банальным: «Все, спи, мелкий! Хватит на сегодня. Завтра еще расскажу».

– А ты не особо похож на отца, не пытаешься сразу дать в морду, – подметил Алластер.

– Твой грязный рот еще осмеливается заговаривать о Рейфе! – Марла сердито прыснула ядом. – Если бы не ты и твоя женушка, он смог бы увидеть, как растут его дети! Но вместо этого его кости – под толщей земли!

Во время пожара девятнадцать лет назад, когда маленький Кай был спасен своим папой, мужчина подорвал и без того плохое здоровье. С каждым годом его состояние только ухудшалось, что в конечном итоге привело к летальному исходу. После этого Марла особенно углубилась в изучение медицины.

– Тогда почему мне не дали такой же возможности? – гневно зарычал Алластер, лицо Марлы тут же позеленело.

– Что вы имеете в виду? – Кай взглянул на мать, но единственное, что она источала, это злобу.

– Твой сын не знает, что монстрами становятся лишь тогда, когда столкнешься с чудовищем? – «шакал» играючи помотал головой, выдав информацию, в которую Кай едва ли мог поверить. – Твоя матушка и ее прихвостни лишили меня ребенка. Только поэтому моя жена подожгла дом, в котором ты был. Око за око. Дитя за дитя.

– Нам пришлось подписать мирный договор, чтобы подобного более не повторялось, – вступился Феликс, вылезая из собственной раковины, стремясь на подмогу Марле. – Все эти годы мы успешно избегали убийств. Но после смерти Брэдли едва ли мы можем плыть по течению.

– Мы неизбежно упираемся в это, – Айк вытащил из-за пазухи пистолет.

*****

Машина неслась на огромной скорости, шины колес заверещали, подняв облако пыли. Я выскочила наружу, вдали виднелась толпа людей. Маэль схватил меня за руку и мигом дернул в сторону леса. Я пригнулась, обхватила дерево и аккуратно привстала, выглядывая из-за ствола. Видимость была плохая – рассмотреть удавалось лишь незнакомые спины. Тихой поступью я подкралась ближе. Маэль шикал мне в спину и просил не высовываться, когда я неосмотрительно давила под подошвой сухие ветки. Наконец передо мной открылся лучший обзор.

Кай выглядел изможденным, однако лицо его было невозмутимым. Худые руки свисали веревками по швам, синева под глазами очертилась сумрачными синяками. Вид был нездоровым. И все же ему хватало энергии достойно стоять напротив «шакала». Пара человек двинулась вперед, загородив мне обзор. Когда они вновь рассосались, дав возможность увидеть лицо Кобры, я лицезрела уже совершенно другую картину.

Бандит держал пушку на вытянутом локте, целясь прямо в Кая. Едва я успела сделать шаг, как оружие подчинилось рукам своего хозяина. Послышался выстрел. В эту секунду электрический разряд, взбирающийся по моему позвоночнику, ударил в предсердие. Кроваво-багряный след заполнил простреленную грудь. Кай припал на колени, по инерции его перевесило, и он рухнул ничком на землю.

– Кай! – отчаянно завопила во все горло.

Внутри меня что-то надломилось. Разом вспыхнувшие столь ненавистные чувства было не удержать.

Начался переполох, люди озверели. Тени замелькали перед глазами, откуда-то послышались выстрелы, но я уже ничего не замечала. Тело сотрясало от рыданий. Он погиб!

Я не переставала рваться к нему, срываясь на рев, взвывать его имя. Маэль удерживал меня, кричал и отчаянно тянул назад, хватаясь за плечи, руки, причиняя боль незажившим ранам.

Открыв переднюю дверцу машины, Маэль попытался втащить меня в салон. Ему удалось силой закинуть меня в кресло, мигом занять водительское и рвануть с места.

Тело покрылось холодным потом. Я провела рукой по лицу, откинув назад растрепанные волосы. Воздуха не хватало, я едва не давилась собственными всхлипами.

Разрушение? Боль? Нет! Это было слишком мягко, слишком по-человечному – прочувствовать подобное. Меня просто не стало. Сгорела вместе с ним, одновременно с тем выстрелом.

Рвота подступила к горлу. Руки сами по себе начали искать выход, хватаясь за ручку на автомобильной двери.

– Остановись! – голос срывался на панический визг.

Я выпорхнула, очистив желудок прямо на проезжей части. Слезы покатились градом. Сил успокоиться не было. Меня вновь затошнило. Согнувшись пополам, одной рукой схватилась за живот, свободной – за капот, на этот раз полностью опорожнив желудок.

Маэль выскочил из машины, жадно хватая воздух. В один миг тормоза в его голове слетели. С особой злостью он заколотил по стеклу ногами, оно обрисовалось мелкими трещинами. Металлу тоже досталось. Срываясь яростным гневом, парень без разбора крушил все, что попадалось под руку, пытаясь заглушить внутреннего зверя.

Выдохнувшись, Маэль обессиленно свалился на асфальт, прикладываясь головой к автомобильной двери затылком. Я едва подползла к нему и осела рядом. Камень холодил ноги сквозь джинсы, пробираясь под кожу. Внутренности снова скрутило.

Моя трясущаяся ладонь крепко взяла усыпанную мелкими ссадинами руку Маэля. Наши пальцы переплелись, а моя голова опустилась на его грудь. Я слышала, как быстро бьется его сердце, чувствовала, как мое поспевает за ним, пытаясь не отставать от этого кросса под лозунгом «скорбь!». Тело полностью обмякло. Зубы стиснулись до боли. Но закрыть глаза я не посмела.

– Я не сказала ему, – горло ссадило. – Я ни разу не сказала, что люблю.

Проезжая часть опустела. На ней остались только мы вдвоем. Тихие, забитые мальчик с девочкой, бездумно смотрящие на глупые кустарники, прорастающие вдоль трассы. Даже если кто-то из редко проезжающих людей обращал на нас внимание или сигналил, я никогда не узнаю об этом, ведь меня там словно и не было.

– Поехали, – произнес Маэль без лишних слов спустя минуты молчания.

*****

Пахнет прохладой, сухо. Дорога, по которой мы едем, плавится под колесами шин. Маэль держит высокую скорость, откуда-то снизу слышен свист. Я прикорнула на пустом оконном проеме, разглядывая тусклые фонари, которые терялись при естественном, пробуждающемся свете. Слезы не лились, но это ничего не меняло. По-прежнему думала о нем и беспощадно для собственного состояния восстанавливала по крупинкам одно и то же жуткое воспоминание.

«Я буду чувствовать тебя всегда, вот здесь, под самым сердцем. И пусть этот укромный уголок отныне заперт за семью замками, мне будет позволено подглядывать в замочную скважину на наше прошлое, что отныне потеряно. Не знаю, видел ли ты такой финал этого скудного романа, странной дружбы, но, к сожалению, он оказался прискорбным. Мы не заслужили этого! Мне слишком долго приходилось скорбеть по идеальной жизни с полноценной семьей, любящему человеку, пушистой кошке, выездам за город. Однако лишь потому, что этого в моей жизни так и не случилось, я бы не хотела считать нас отбросами, не заслуживающими счастья. Мы его заслуживали! Заслуживали, черт побери! Я внемлю твоему совету, честно попытаюсь выкарабкаться! Я обещаю».

– Обещаю...