Эффект кобры

Энтони раздражала собственная беспомощность. Он не привык не держать все под контролем, а эта ситуация доканывала его вдвойне своим беспорядком. Бредли мертв, застрелен, унизительно и непонятно за что. «Шакалы»! Эти грязные псы постарались, никаких сомнений! Будь воля Тони, он бы уже сейчас пересчитывал каждому члену этой шайки кости. Но нет! Его чертов кузен с демократией и выяснением обстоятельств все время портил малину. Кай и его чувство справедливости, будь оно неладно, думал Тони. Вспоминая прошлое и то, как «шакалы» поступили с маленьким Николаем, до сих пор оставалось загадкой, как этот парнишка вырос и, обретя силу, не спустил весь гнев на них? Плевать на перемирия и договоры! Отмщение есть отмщение, в этом не может быть никаких но.

– Уложил баиньки свою принцессу? – Тони посмотрел на уставшего Кая, что сидел на ступеньках трейлера, склонив голову. – Придется тебе на время отложить проблемы любовного треугольника. Хочу снова наведаться в тот бар, только на этот раз я не уйду ни с чем! Если понадобится, то вытрясу всю душу из каждого, кто там появится хотя бы на пороге!

– Нет! Ты нестабилен, – потер глаза парень. – Тони, ты вообще себя слышишь? Какие глупости несешь! Я не позволю тебе так просто кидаться в пекло, ты сам постоянно ругаешь меня за то, что я не умею защищаться, но сам же при любом удобном случае оголяешь грудь. Мы ничего не знаем, и не факт, что узнаем.

– Ты говоришь, как остальные, которым плевать на смерть моего брата!

– Никому не плевать, – встал Кай. – Просто никто не хочет возвращаться к прошлым реалиям, когда люди гибли чаще, чем раз в неделю. Нельзя голословно обвинять кого-то лишь потому, что внутри тебя ярость, которую некуда выплеснуть! Бредли мог иметь врагов за периметром – все мы знаем, чем он занимался!

– Что ты имеешь в виду? И ты туда же? – Тони схватил Кая за грудки, его воспаленные глаза ожесточенно смотрели на кузена.

– Его предупреждали, что продажа дури до добра не доведет. Но он всегда хотел легких денег, его мог пристрелить любой покупатель.

– Он не занимался этим уже давно, не надо гнать!

– Тебе-то откуда знать? Ваши дорожки разминулись, и если в телефонную трубку он говорил одно, это не значит, что все не было иначе.

Тони отпустил Кая. Его кулаки сжимались, тряслись, а скулы нервно играли.

– Будь благоразумен. Мы поедем туда и попробуем поговорить с Айком, но я подчеркиваю, поговорить. Никто не будет размахивать кулаками и мериться пушками. Пообещай, что при встрече ты не будешь агрессивен настолько, насколько это возможно.

– Не могу, – прорычал Зверь.

– Твоему брату уже не поможешь, а вот навредить другим вполне возможно. Поэтому пораскинь мозгами.

Кузены обменялись нервными взорами, и все же слова Кая повлияли на Тони. Он стал более выдержан.

– И, Тони, я приехал сюда только потому, что хотел помочь своему любимому кузену, а не участвовать в военных действиях. Если ты хотя бы попытаешься развязать конфликт, я уйду. Сообщаю тебе об этом сразу. Какие бы нас отношения ни связывали, это не повлияет на мое решение.

– Я знаю, – ответил он так, будто Кай говорил об обыденных вещах. – То, что ты уже здесь, для меня много значит. Ты моя совесть, брат, но ты же не можешь быть ею вечно. Я доверюсь тебе в вопросе с Айком, но рассусоливать долго не стану. Если этот подонок хоть каким-то образом замешан, ему несдобровать.

*****

Я стояла возле небольшого окошка, смотрела наружу, опираясь ладонью на тумбу. Холодный ветер гнал остатки пожухшей листвы вперемешку с мусором, путаясь в моросящем дожде. Там не было никого, все вдруг куда-то подевались; стоит мне заснуть, а потом проснуться, независимо от времени, проведенного в сновидениях, как Кай куда-то пропадает. От него нет внятных объяснений или хоть чего-то по факту, одни уловки и уклонения. Остальные играют со мной, закидывают удочку, дразнят, а потом оставляют в догадках. Хочется уехать поскорей, прошлое моего соседушки давит и заставляет нервничать, а еще больше банально переживать.

Из-за двери запертой комнаты доносились шорохи; недолго думая, легонько опускаясь на пятки, я подошла ближе. Треск утих, а потом резко вернулся звоном битых тарелок. Ни на секунду не задумываясь, распахнула дверь.

Маэль зажимал окровавленную ладонь, кривя лицом. Под ногами были рассыпаны осколки, скорее похожие на глиняные, нежели на острую керамику. Парень взял с кровати скомканную белую майку и зажал ей рану.

– Нужно обработать.

– Это просто царапина, – отнекивался он. – Заживет быстрей, чем на собаке.

– Как знаешь, – не стала уговаривать его дальше. – Я хотела бы извиниться перед тобой, – я ухватилась за косяк, чтобы немного ослабить нагрузку на ноги.

– За что это?

– Кай тронул тебя из-за моего невинного желания. Он не должен был распускать руки. Мне жаль.

– Я тебя умоляю, – заулыбался он, затянув майку петлей через большой палец. – Разве это удар, Ви?

Маэль запинал все осколки под кровать в пару взмахов кеда. Только сейчас я заметила монетки. Похоже, это была копилка, которую уже давно не пополняли. Юноше было совсем не интересно, что тут вокруг все валяется, он потянулся к полке и достал оттуда что-то маленькое и быстро спрятал в кармане зеленой толстовки.

– Ви? – переспросила я. – Меня зовут Валери.

– Ви* – это стильно.

– «Ви» – это буква.

– Здорово, что ты знакома с алфавитом, – неугомонно подначивал он.

– Ты куда-то уходишь?

– Да, сегодня пятница, пора расслабиться. Я бы взял тебя с собой, но ты и пяти метров не пройдешь самостоятельно, а после пары бутылок мне самому понадобится сопровождающий.

– Очень любезно с твоей стороны. Такое проявление заботы, – протянула я на нотках сарказма.

– Да я вообще очень заботливый, – играючи подошел он и задержал глаза на мне. – Но! – вскинул он руками. – Мне уже пора, не скучай.

Он вышел в проход, я последовала за ним. Маэль задержался у зеркала, поправил свою шевелюру, хотя ровным счетом ничего не изменилось. Блондинистые локоны держались друг за друга.

– Ты видел Кая? Давно он ушел, не знаешь?

– Переживаешь, что он пойдет к ней? – с хитрющей улыбкой Маэль впился в меня через отражение зеркала. – У тебя же на лице все написано.

– К кому к ней? – замялась я. Наверное, выглядело смехотворно.

Плечи блондина дернулись в смешке, а потом обернулся, будто пытаясь прочесть все мои мысли и движения тела.

– Я не знаю, где он. По правде говоря, я его избегаю с того самого момента, когда мне ни за что прилетело. А теперь извини, Ви, но мне придется оставить тебя в догадках, – щелкнул он пальцами и как в дурацкой комедийной сцене пафосно накинул капюшон, вышел наружу.

Что за намеки? Почему он считает, что я могу ревновать Кая к его бывшей?! А то, что он имел в виду именно это, сомнений быть не может. Все его намеки шиты белыми нитками, только глупец не догадается, к чему подводят. Я просто волнуюсь, что сосед где-то пропадает и оставляет меня совсем одну в окружении незнакомцев. А насчет Рейчел... Это его дело. Мне даже не стоит думать, кто они друг для друга, кем стали и, что важнее, кем будут. Это моя позиция, и это есть правда! Или же мне просто хочется верить в собственные размышления?

*****

Грозовые облака свинцовым покрывалом сгущались над баром. Алая молния разорвала небо, и Кай дернулся на водительском кресле. «Та еще будет ночка», – пронеслось в его голове. Тони сидел рядом и перебирал костяшками, нервно покусывая одну из своих щек, будто это жвачка, а не его собственная плоть. Дурная привычка, считал Кобра, еще с детства это его раздражало в кузене.

«Езжай мимо» уже собирал вокруг себя все отребье с окраин поселений, а погода пела дифирамбы под стать этому стаду. Асфальт намокал, становясь мрачным зеркалом, в силах отражать лишь свет от желтых фонарей, да мелькающие тени уставших байкеров.

Едва ли успел настать вечер, а окружение выглядело, как самая темная ночь, которая не ожидала рассвета. Краски сгущались, мысли в головах парней перемалывались в месиво с кровавыми представлениями о расправе с обидчиками. Только вот Кай, в отличие от Тони, осознавал возможность невиновности любого из «шакалов». Они и ранее частенько задирали друг друга, устраивали потасовки, но никогда не совершали расправ. А скорее, наоборот, утаивали факт мордобоя от старших «шакалов» и «белых кобр». Более восемнадцати лет не происходило серьезных инцидентов, в таком случае зачем именно сейчас переходить черту? Бредли был просто парнем с амбициями, да таких полно! Должна быть причина более аргументированная, чем устаревшие счеты с ребятами, которые в своем поколении ничего не сделали.

Айк и его дружки практически одного возраста с Каем и в день пожара они были так же невинны и не в курсе разборок взрослых, как и любая «кобра».

Девятнадцать лет назад «шакалы» подожгли дом, где пятилетний Николай уютно спал в своей кроватке. Он не понял, что происходит, когда черный смог начал проникать в его легкие; даже открыв глаза, ребенок не шелохнулся. Дерево трещало, материалы плавились, температура поднималась, а кислород сгорал быстрее спичек. Огонь приближался все ближе к мальчику и фамильярно поздоровался с ним за руку, а потом и вовсе пустился в его объятия. Крик. Страх. И омерзительный запах, который нос Кая помнил до сих пор и зудел всего лишь от воспоминаний.

Его спасли, отец вынес сына на руках, дальше все как в тумане. Через несколько месяцев был заключен договор о перемирии, никакой крови и жертв, рукопожатие скрепило сделку. Но для многих осталось загадкой, почему еще тогда глава поселения Рейф Кэмпбелл спустил все на тормозах. Его ребенка подвергли ужасному испытанию, и просто чудо, что он выжил. Вместо мести он выбирает подать руку врагу и закрыть глаза на произошедшее.

Кай догадывался, что за этим скрывается что-то более глобальное. Возможно, поджог был ответом «шакалов» на то, что совершила его семья. И чтобы прекратить весь этот кошмар, главы пошли на этот непонятный многим шаг. Но это только домысел. В любом случае Каю не хотелось развязывать междоусобицу, чтобы потешить чье-то эго.

«Никто не должен пострадать так, как когда-то я», – мысленно повторял он себе.

Тони, напротив, был не против начать самую кровавую бойню в истории планеты Земля, лишь бы его брат был отмщен.

_____________________________________________________

* «V» – первая буква имени Valerie, произносится как «Ви».