Эхо чужих мыслей

От твоих слов Теодор на секунду лишается дара речи, но пьяный гриффиндорский мозг уже невозможно остановить. Алкоголь окончательно стирает любые барьеры, и тебя накрывает волной безумной, искрящейся радости.

Ты резко отстраняешься от его плеча, взмахиваешь руками и на всю слизеринскую гостиную, перекрикивая музыку, заорала, что женишься на Теодоре.

— Слышали все?! Я выхожу замуж за Нотта! Мы женимся! — твой голос разносится под каменными сводами подземелий.

Шум в гостиной на мгновение затихает. Блейз Забини давится сливочным пивом, Драко Малфой роняет колоду карт, а гриффиндорцы начинают радостно и оглушительно улюлюкать. Теодор багровеет за долю секунды — от самых ушей до воротника квиддичной формы. Его маска хладнокровия уничтожена окончательно.

— Ты совсем одурела?! — шипит он вслух, округлив глаза от шока.

Не дав тебе выкрикнуть что-то еще, Теодор бесцеремонно закидывает тебя на плечо, как мешок с картошкой. Ты лишь весело хохочешь и болтаешь ногами в воздухе, пока он стремительно уводит тебя оттуда сквозь толпу шокированных студентов, прямиком в вашу пустую спальню.

Он аккуратно, но твердо опускает тебя на кровать. Твоя голова тут же начинает кружиться еще сильнее, и ты блаженно откидываешься на подушки, глупо улыбаясь. Но Теодор не разделяет твоего веселья. Он тяжело дышит, его волосы растрепаны, а в глазах горит ярость напополам с диким смущением. Он встает перед тобой, скрестив руки на груди, и начинает отчитывать тебя за то, что ты слишком много выпила.

— Ты вообще соображаешь, что ты творишь?! — громко, рассерженно говорит он, расхаживая по комнате. — Ты напилась до чертиков! Едва на ногах стоишь, язык заплетается! Устроила цирк на глазах у половины школы! Завтра об этом будет трубить весь Хогвартс! О чем ты думала, когда вливала в себя этот огневиски?!

В твоей голове его мысленный голос звучит еще громче, буквально взрываясь от паники и беспокойства за тебя:

«Мерлин, ну как можно быть такой неосторожной?! А если бы там были старшекурсники-слизеринцы, которые ненавидят гриффиндорцев? А если бы она отравилась?! Моя глупая, сумасшедшая девочка, у меня чуть сердце не остановилось, когда я увидел, в каком она состоянии...»

Ты лежишь, хлопая ресницами, и твой пьяный разум выцепляет из всего этого потока злости только одну деталь. Ты приподнимаешься на локтях и заплетающимся языком перебиваешь его:

— Тео... ты так мило ругаешься, когда волнуешься. И в мыслях... ты назвал меня «своей девочкой». Значит, ты согласен? На свадьбу?

Теодор резко затыкается посреди комнаты. Он смотрит на твое сонное, абсолютно счастливое лицо, и вся его злость моментально улетучивается. Он обреченно вздыхает, закрывая лицо ладонью, а в твоем сознании разливается его тихая, капитулировавшая нежность: «Я сойду с ума с этой гриффиндоркой. Определенно сойду с ума».

Он подходит к кровати, садится на край и аккуратно укрывает тебя тяжелым одеялом до самого подбородка.

— Спи уже, «невеста», — тихо, с мягкой усмешкой говорит он вслух, осторожно убирая растрепанную прядь с твоего лица. — Завтра я выдам тебе цистерну антипохмельного зелья и мы серьезно поговорим о твоем поведении.