Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 10
На следующее утро после бурной ночи в Выручай-комнате подземелья Слизерина встречают тебя непривычным оживлением. В гостиной вовсю шумят студенты, а на главной доске объявлений красуется огромный пергамент с золотым тиснением. Хогвартс официально объявляет о проведении зимнего Святочного Бала.
Вы с Теодором выходите из своей комнаты с разницей в пять минут, отчаянно делая вид, что между вами ничего не произошло. Но как только ты оказываешься в радиусе трех метров от него, в твоей голове раздается его сонный, но невероятно мягкий и ласковый мысленный голос:
«Доброе утро, моя хорошая. Как твоё плечо? Я вчера не слишком сильно тебя прижал?»
Ты моментально заливаешься краской, утыкаясь носом в гриффиндорский шарф, и мысленно бурчишь в ответ: «Нотт, прекрати! Вокруг люди! Драко на нас смотрит!»
Проблема балла встает ребром на первой же неделе. Поскольку вы всё еще тщательно скрываете свою ментальную связь и неожиданно вспыхнувший роман от всей школы, пойти вместе вы не можете — это вызовет слишком много вопросов у Слизерина и Гриффиндора. Из-за дурацкой гордости и страха показаться уязвимыми на публике, вы принимаете молчаливое, но жутко болезненное решение: на бал каждый пойдет с кем-то другим, просто ради прикрытия.
И это решение оборачивается для Теодора настоящим адом.
В один из вечеров ты сидишь в библиотеке, листая учебник по Трансфигурации. К твоему столу робко подходит парень-гриффиндорец с параллельного курса. Он краснеет, переминается с ноги на ногу и наконец, заикаясь, произносит:
— Т/И... ты не хотела бы... ну, пойти со мной на Святочный Бал? Ты очень красивая, и я подумал...
Ты вежливо улыбаешься, собираясь мягко отказать парню, но в эту самую секунду из-за соседнего стеллажа с грохотом вываливается Теодор. Он как раз проходил мимо, возвращая книгу, и ваша связь сработала как капкан. Из-за неожиданности и чисто эстетического восприятия в твоей голове проносится мимолетная, совершенно невинная мысль: «Ой, надо же. А у него довольно симпатичная улыбка, когда он так смущается...»
Для Теодора эта мысль звучит как взрыв гранаты.
Он резко застывает посреди прохода, буквально каменея на месте. Его серые глаза сужаются, превращаясь в две ледяные щели. Он смеривает несчастного гриффиндорца таким убийственным, презрительным и леденящим взглядом, словно тот только что предложил сжечь всю библиотеку вместе с мадам Пинс. Теодор громко, вызывающе фыркает на весь зал и круто разворачивается, уходя прочь, а в твоей голове раздается его яростный, клокочущий от бешеной ревности мысленный рык:
«Симпатичная улыбка?! У этого недоразумения со сломанным носом симпатичная улыбка?! Т/И, ты издеваешься надо мной?! Если он еще раз улыбнется в твою сторону, я лично скормлю его гремучей иве!»
Ты едва сдерживаешь смешок вслух, быстро прощаешься с парнем и спешишь за Ноттом в темную галерею замка. Настигнув его у окна, ты видишь, что он стоит, тяжело дыша и скрестив руки на груди. Вечером, когда Малфой в гостиной подозрительно спросит, почему Нотт весь день ходит чернее тучи, Теодору придется неловко и жутко глупо оправдываться перед друзьями вслух:
— Да у меня... просто шея затекла. Погода меняется, голова раскалывается.
Но в твоем разуме в этот момент будет звучать его упрямое, собственническое ворчание: «Ты пойдешь на этот бал с кем угодно ради прикрытия. Но танцевать ты будешь только со мной, моя девочка. Даже если мне придется заколдовать весь зал».
Комментарии