Эхо чужих мыслей

Ты практически вылетаешь из кабинета Заклинаний, не разбирая дороги. В ушах до сих пор стоит звенящий, оглушительный шум, а в сознании эхом отдается чужая, паническая мысль Теодора: «Мерлин, пусть это будет просто побочный эффект… Сон… Что угодно! Я не хочу делить свою голову с гриффиндоркой!»

Только оказавшись на седьмом этаже, у портрета Полной Дамы, ты наконец переводишь дыхание. Расстояние дарит тебе благословенную тишину. В твоей голове снова звучат только твои собственные мысли, и ты со вздохом облегчения заходишь в родную гостиную, надеясь спрятаться в спальне.

Но радоваться приходится недолго.

Прямо посреди комнаты разверзается настоящий ад. Полная Дама в панике кричит из рамы, а по гостиной, зловеще хохоча, летает Пивз. Полтергейст превзошел сам себя: бархатные кресла сожжены каким-то едким порошком, гобелены сорваны, мебель превращена в щепки, а из пробитых труб на стенах хлещет зачарованная болотная жижа, которая стремительно затапливает помещение.

— Свобода! Анархия! Потоп для львят! — визжит Пивз, швыряя тяжелые канделябры в окна.

Через два часа, когда профессора кое-как утихомиривают полтергейста, Макгонагалл собирает всех гриффиндорцев в Большом зале. Она выглядит бледной и жутко уставшей.

— Из-за едкой магии, которой мистер Пивз обработал стены, гостиная непригодна для жизни минимум на две недели, — строго объявляет декан. — Директор принял решение распределить вас по гостиным других факультетов. Старосты уже подготовили списки.

Ты скрещиваешь пальцы на удачу. «Пожалуйста, Когтевран. Или Пуффендуй. Только не подземелья…»

— Т/И Т/Ф, — раздается голос старосты. — Твои вещи уже перенесены в подземелья Слизерина. Из-за нехватки мест тебя подселили в одну из мужских комнат старшекурсников, где оставалась свободная кровать. К Теодору Нотту.

Мир вокруг тебя рушится с глухим треском. Ты чувствуешь, как земля уходит из-под ног.

Вечером ты спускаешься в подземелья, чувствуя себя осужденным на казнь. Воздух здесь прохладный, пахнет сыростью и зеленой предвзятостью. Переступив порог слизеринской гостиной, ты судорожно сжимаешь кулаки. Тебе нужно пройти в самый конец коридора мальчиков. С каждым шагом к нужной двери твое сердце бьется всё сильнее.

И вдруг на подходе к комнате твоя голова буквально взрывается от чужого ментального крика:

«...да почему именно СЕЙЧАС?! Малфой не затыкается про отца, Забини забрал мое лучшее перо, а теперь еще и эта девчонка... Стоп. Мерлин. О нет. Нет-нет-нет!»

Ты застываешь перед дверью. Расстояние сократилось, и связь включилась на полную мощность. Теодор Нотт за стеной понял, кто его новый сосед.

Ты толкаешь тяжелую дубовую дверь и заходишь внутри. Комната просторная, в зеленых тонах, с камином. Твоя наспех поставленная ширма разделяет комнату надвое, но магии плевать на ширмы.

Теодор стоит у своей кровати. Похоже, он только что вернулся с тренировки по квиддичу: его школьная мантия брошена на кресло, а сам он стоит в одних спортивных брюках и тонкой рубашке, как раз собираясь переодеться. Твои глаза против твоей воли округляются. Верхняя пуговица его рубашки расстегнута, ткань слегка влажная от пота и облепляет плечи, открывая вид на острые, идеально очерченные ключицы и подтянутый торс.

Твой гриффиндорский мозг, вместо того чтобы включить гордость, предательски отключается. В твоем сознании яркой, неоновой вспышкой проносится шальная и слишком детальная мысль:

«Мерлин… Какая у него спина. И ключицы… Если у него даже после тренировки такой вид… какой же он тогда вообще без рубашки?!»

Теодор, который в этот момент натягивал чистый джемпер, буквально спотыкается на ровном месте. Его руки застревают в рукавах. Твоя мысль ударила по его разуму с силой заклятия Ступефай.

Он судорожно вырывает голову из горловины джемпера. Его бледные слизеринские щеки в одно мгновение заливает густой, пунцовый румянец. Он смотрит на тебя в упор круглыми, ошарашенными глазами, в которых читается дикая смесь паники, злости и смущения.

«Если тебе так интересно, могла бы просто попросить колдографию, а не транслировать это на все подземелья!» — язвительно, но с легкой хрипотой и жутким смущением орет его голос прямо в твоей голове. При этом вслух он не произносит ни звука, лишь судорожно, трясущимися пальцами начинает застегивать пуговицы рубашки до самого подбородка.

«Я не хотела! Это случайно! Закрой свой разум!» — мысленно паникуешь ты в ответ, чувствуя, как твое лицо горит так, словно ты упала лицом в камин.

«Я пытаюсь! Это ты думаешь слишком... громко!» — огрызается Теодор, наконец справляясь с пуговицами.

Ты испуганно закрываешь лицо руками, резко разворачиваешься и буквально вылетаешь обратно в коридор, тяжело дыша и прижимаясь спиной к холодной каменной стене. Дверь соседней комнаты открывается, и оттуда выходит Драко Малфой. Он смотрит на твое пунцовое лицо, затем на дверь комнаты Тео, переводит взгляд на застегнутого на все пуговицы, тяжело дышащего Нотта, который показался в проеме, и приподнимает бровь.

— Нотт, у вас тут что, филиал Гриффиндора по легкой атлетике? — хмыкает Малфой. — Чего вы оба так дышите, словно от дракона бежали?

Вы с Теодором переглядываетесь. В твоей голове раздается его усталый, обреченный вздох: «Если ты ему хоть слово скажешь — я подсыплю тебе сушеных златоглазок в овсянку».

Ты судорожно сглатываешь и выдаешь Малфою:

— Просто... в подземельях очень душно.

Следующие две недели обещают быть самыми длинными в твоей жизни.