Пробуждение феникса

Пальто Дамиана пахло холодом, ночным морозным воздухом и дорогим парфюмом. Я куталась в него, чувствуя, как его тяжелая ткань немного согревает продрогшее после битвы тело, но злость внутри меня пылала ярче любого пламени. Мы шли по безлюдным улицам ночного города: он - уверенным, широким шагом впереди, я - хромая, стиснув зубы и презирая собственную слабость.
- Не думай, что это что меня меняет, Дамиан! - бросила я в спину его широких плеч, когда мы завернули за очередной угол. - То, что ты накинул на меня эту тряпку, не делает нас друзьями. Я всё еще считаю тебя самовлюбленным ублюдком!
Дамиан резко остановился и через плечо бросил на меня тяжелый, прожигающий взгляд. В тусклом свете разбитого фонаря его глаза казались черными безднами.
- Заткнись, Кира, ради всего святого, - процедил он сквозь зубы, но в его голосе не было прежней ядовитой насмешки - только глухое раздражение и усталость. - Меньше всего мне сейчас хочется слушать твои истерики. Ты только что чуть не оставила в том парке половину своей крови, а сейчас строишь из себя неприступную скалу.
- Я и есть скала! - взвизгнула я, делая шаг к нему, но тело неожиданно предательски качнуло в сторону.
Дамиан среагировал мгновенно. Он сократил расстояние в два счета, подхватив меня за локоть прежде, чем я успела завалиться на асфальт. Его прикосновение было неожиданно крепким, но аккуратным. Я хотела оттолкнуть его, врезать ему по наглой физиономии, но силы оставили меня окончательно. Я лишь тяжело оперлась о его плечо, злобно глядя в землю.
- Какая же ты упрямая... - выдохнул он совсем близко, и в этом шепоте не было издевки. Было что-то пугающе близкое к отчаянию.
Он молча привел меня к старому, неприметному кирпичному зданию на окраине старого района, где у него, судя по всему, было временное укрытие. Внутри оказалось неожиданно тепло: горела тусклая лампа, на столе валялись какие-то карты, схемы и блокноты.
Дамиан усадил меня на потрепанный кожаный диван, а сам тут же направился к шкафчику, доставая аптечку.
- Сидеть тихо и не двигаться, - бросил он командным тоном, возвращаясь ко мне с бинтами и антисептиком.
Я молча наблюдала, как он опустился на одно колено передо мной. Его пальцы действовали уверенно и бережно, когда он осторожно закатал рукав моего худи, открывая тот самый свежий багровый шрам на запястье. Близость его была почти осязаемой: я чувствовала тепло его дыхания и то, как аккуратно, стараясь не причинить боли, он обрабатывал рану.
В этот момент вся моя показная ярость куда-то испарилась, оставив лишь странное, звенящее напряжение. Мы молчали. Между нами всё еще стояла стена из лет взаимной ненависти, издевательств и школьной травли. Но за эту ночь эта стена покрылась глубокими, необратимыми трещинами.
- Зачем ты вернулся в тот переулок? - тихо спросила я, нарушая тягостную тишину, не сводя с него глаз.
Дамиан замер на секунду, продолжая удерживать мою руку своими прохладными пальцами. Он поднял на меня взгляд, и в его темных глазах отразился весь тот хаос, в который превратилась наша жизнь.
- Сам бы хотел знать, Кира, - хрипло ответил он, осторожно завязывая чистую повязку на моем запястье. - Наверное, просто решил, что портить тебе жизнь буду только я, а всяким ублюдкам в масках это право не принадлежит.