Пробуждение феникса

Холодный асфальт под ногами казался ненадежной опорой, но я даже не думала позволить себе роскошь рухнуть. Тело горело изнутри тяжелой, изнуряющей болью - расплата за использование древней силы всегда была высокой, выжигая остатки энергии дотла. Во рту ощущался солоноватый привкус крови, а в ушах стоял назойливый гул. Но я была сильной. Я годами держала удар, сражалась и выживала в этом жестоком мире, где слабость означает смерть. Я не собиралась терять сознание перед этим ледяным ублюдком.
Стиснув зубы до скрипа, я пересилила накатывающую волну головокружения и твердо встала на ноги, выпрямившись во весь рост, несмотря на то, что каждый вдох отдавался в груди тупым, раскаленным уколом.
- Отпусти меня, Дамиан, - процедила я сквозь зубы, резко и властно выдергивая руку из его хватки.
Но было поздно. Мое движение оказалось слишком резким, и край широкого рукава черного худи задрался чуть выше, обнажая внутреннюю сторону левого запястья.
Там, прямо поверх бледной кожи, красовался свежий, рваный шрам. Он остался после той проклятой стычки с безликими охотниками, когда их отравленный клинок едва не распорол мне руку. След до сих пор слегка пульсировал, отливая зловещим, багровым светом в тусклом свете уличного фонаря.
Дамиан замер. Вся его привычная насмешливость, весь холодный цинизм и надменность испарились в одну секунду, смытые леденящим шоком. Его темные глаза намертво приковались к этому шраму, словно он увидел перед собой разорванную гранату с выдернутой чекой.
- Что это такое? - его голос прозвучал тихо, почти бесшумно, но в нем звенел опасный, срывающийся металл.
Он не стал слушать мои возражения. Его пальцы снова сомкнулись на моем запястье - не грубо, но с железной непреклонностью, оставляя на коже ледяной след. Он поднес мою руку ближе к свету, внимательно вглядываясь в багровый контур свежей раны.
- Не твое собачье дело, - бросила я, вкладывая в каждый звук всю свою злость и гордость. Я вскинула подбородок, глядя ему прямо в глаза, не позволяя себе даже намека на дрожь в коленках. - Руки убрал, Дамиан.
Я не собиралась перед ним оправдываться или играть в жертву. Да, мое тело ломило от истощения, да, мне было паршиво после схватки с наемниками, но я оставалась собой. Гордой, упрямой и опасной.
Дамиан медленно поднял взгляд от моего запястья на мое лицо. В его глазах больше не было прежнего высокомерного презрения - только страшная, пронзительная догадка, смешанная с бешеным, раскаленным адреналином.
- Те твари в парке... хрипло выдохнул он, делая ко мне еще один шаг и полностью перекрывая выход из переулка. - Они оставили это? Ты дралась с ними? На самом деле дралась, а не пряталась?
Я вырвала руку из его пальцев, отшатнувшись назад и прижавшись спиной к холодному кирпичу. Отрицать было бессмысленно - факты красовались у него перед глазами, а скрывать правду дальше стало слишком опасно.
- Да, дралась, - выпалила я, зло прищурившись. - И представь себе, выжила. Без твоей драгоценной помощи! Так что можешь развернуться и пойти дальше портить жизнь кому-нибудь другому в школе. Наша сделка о ненападении в силе, мы все еще враги.
Дамиан горько и зло усмехнулся, проводя рукой по волосам. В этот момент в его взгляде мелькнуло что-то пугающее - смесь ярости на меня за то, что лезу на рожон, и глухого, неосознанного ужаса от мысли, что меня могли убить.
- Враги? - прошептал он, сокращая расстояние между нами до опасного минимума. Его дыхание коснулось моего лба. - Дурочка ты упрямая... После того как ты показала им зубы, а они оставили на тебе эту метку, мы больше не просто враги. Теперь мы в одной лодке, которая стремительно летит ко дну.
Он резко снял свое дорогое темное пальто и, прежде чем я успела возразить, грубо, но надежно накинул его мне на плечи, укутывая от ночного холода.
- Заткнись и иди за мной, - бросил он уже более жестким, командным тоном, разворачиваясь в сторону темной улицы. - Если ты думаешь, что я позволю тебе сдохнуть в каком-то грязном переулке после всего увиденного, ты сильно ошибаешься.
Я задохнулась от возмущения, кутаясь в пахнущее его парфюмом и озоном пальто, но послушно поплелась следом. Наша война не закончилась. Ненависть никуда не испарилась. Но этой ночью хрупкий лед между нами треснул окончательно, открывая дорогу в еще более темный, неизведанный и опасный мир.