Пробуждение феникса

Дамиан аккуратно завязал узел на чистой повязке, но его пальцы на секунду задержались на моем запястье. Он всё еще смотрел на меня так, будто пытался разгадать неразрешимую загадку. Но ответить я не успела.
В ту же секунду грудь обожгло изнутри.
Резкая, удушающая волна жара прокатилась по телу, ударив под ребра с такой силой, будто мне в грудную клетку вонзили раскаленный клинок. Сердце заколотилось где-то в горле, заходясь в бешеным, исступленном ритме. Древний артефакты под кожей взбунтовался, требуя расплаты за сегодняшний бой. Огонь разливался по венам, грозя выжечь меня дотла.
Я задохнулась, судорожно хватая ртом воздух, и инстинктивно вцепилась свободной рукой в край кожаного дивана. Костяшки пальцев побелели от напряжения.
Боль была адской - такая, от которой обычно теряют сознание, корчатся на полу или кричат во весь голос. Но я не издала ни звука. Я была бойцом. За десять лет изнурительных тренировок, жестких спаррингов и борьбы за выживание я привыкла держать удар. Это жжение было далеко не первым в моей жизни. Мое тело уже знало этот предел, и я не собиралась показывать свою слабость перед Дамианом.
Стиснув зубы так, что челюсти заныли, я изо всех сил зажмурилась. Лицо исказилось от невыносимой боли, на лбу выступила холодная испарина, но я упорно задавливала этот внутренний пожар волевым усилием, заставляя бушующую силу отступить назад в ловушку.
Дамиан мгновенно почувствовал неладное. Вся его сосредоточенность слетела в миг.
- Кира? Эй! Что с тобой? - его голос резко сорвался на испуганный крик, в котором не осталось и следа прежней ледяной невозмутимости.
Он подскочил ко мне, хватая за плечи, пытаясь заглянуть в лицо, но я лишь оттолкнула его руку, судорожно выдыхая и пытаясь унять дрожь в коленях.
- Не... твое... дело, - выдавила я сквозь стиснутые зубы, с трудом разлепив губы. Голос звучал хрипло и чужой. Я с вызовом посмотрела на него, кривя лицо от остаточной боли, но не позволяя слезам или панике взять верх. - Отстань... со мной всё нормально. Бывало и хуже.
Дамиан замер, ошарашенно глядя на меня. В его расширенных зрачках читалось полное непонимание того, как человек вообще может выносить такие муки и при этом смотреть на него с такой дикой, несгибаемой яростью.
- Нормально?! - рявкнул он, едва сдерживая панику, и снова притянул меня к себе, не позволяя согнуться пополам. - Ты сейчас выглядишь так, будто тебя изнутри сжигают заживо, упрямая ты дура! Прекрати строить из себя железную леди и скажи, что делать!
- Я и есть железная... - прошептала я, чувствуя, как отчаянная усталость наконец берет свое, но гордость по-прежнему жгла изнутри раскаленным углем.
Мы сидели в полумраке старого укрытия: я - дрожащая, но не сломленная, и он - готовый разнести весь мир в щепки, лишь бы защитить ту, которую еще сутки назад ненавидел всей душой.