Пробуждение феникса

Слухи в университете разлетались быстрее пожара. К полудню вся параллель шепталась о том, что Дамиан - недосягаемый, холодный коронованный лидер университета - лично сломал кисть Марку.
Никто не понимал, почему. Менять жертву на ровном месте не входило в правила местной «элиты». Но отныне на меня смотрели иначе: буллинг со стороны шестёрок Марка мгновенно затих, сменившись липким, удушающим страхом. Теперь меня боялись задеть, опасаясь вызвать гнев Дамиана.
И это бесило меня больше, чем все пощёчины и толчки вместе взятые.
Я шла по мраморной лестнице на третий этаж, натянув капюшон оверсайз-худи до самых глаз. Руки судорожно сжимали лямки рюкзака. Внутри под рёбрами до сих пор всё гудело: огонь Феникса плавился от унижения. Я ощущала себя тварью, которой бросили кость с барского стола.
- Эй, Кира.
Этот голос настиг меня у поворота в пустой восточный коридор.
Я замерла. Из-за угла медленно вышел Дамиан. На нем не было привычного пальто - только безупречная тёмно-синяя рубашка с засученными до локтей рукавами. В руках он держал стакан с черным кофе.
Он выглядел настолько спокойным и холёным, будто пару часов назад не ломал человеку кости прямо на этом самом этаже.
- Проваливай, Дамиан, - выплюнула я, даже не останавливаясь и пытаясь пройти мимо. - У меня нет ни малейшего желания выслушивать твои высокомерные нотации.
Он сделал полшага в сторону, перекрывая мне дорогу своей широкой спиной. От него пахло горьким эспрессо и тем самым прохладным, терпким парфюмом, от которого внутренний пламень во мне взвивался дыбом.
- Ты не умеешь говорить «спасибо», верно? - его губы тронула легкая, отвратительно-красивая насмешка. - Хотя, от такой дикарки другого ждать и не приходилось.
- Спасибо?! - я резко шагнула к нему, подняв голова и встречая его ледяной темный взгляд. - За что «спасибо»? За то, что ты растоптал остатки моего достоинства?! За то, что весь универ теперь думает, будто я твоя ручная собачонка, которой ты бросил защиту из жалости?!
- Из жалости? - Дамиан чуть склонил голову набок, и его глаза опасно сузились. - Не переоценивай себя, Кира. Я не знаю, что такое жалость. Я сделал это только потому, что ты выглядела смешно. И потому, что смотреть на то, как ты давишься своей жалкой яростью, становилось скучно.
- Ах ты ублюдок... - у меня отняло дыхание от такой дерзости.
Внутреннее пламя рвануло по венам с новой, сокрушительной мощью. Я изо всех сил стиснула кулаки в карманах, чувствуя, как ткани худи касается адский жар. Еще секунда - и я не удержусь. Я замахнулась, чтобы отвесить ему полноценную, сочную пощёчину.
Дамиан даже не дрогнул.
Он перехватил мою руку на лету - быстро, жестко и безболезненно, но так уверенно, что моё запястье оказалось мёртво зажато в его пальцах. Он легко подался вперед, прижимая меня спиной к прохладной стене и наклоняясь к самому моему уху.
- Попробуй ещё раз, - тихо прошептал он, и от его дыхания по моей шее побежали мурашки. - Попробуй ударь. И я заставлю тебя пожалеть о каждом дне, когда ты вообще решила прийти в этот университет.
- Пусти, - прошипела я, глотая слезы ярости и глядя прямо в его темные, непроницаемые зрачки. Нас разделяли миллиметры. Внутри всё завязывалось в тугой, пылающий узел. - Я ненавижу тебя, Дамиан. Я презираю каждую клетку твоего тела.
- Взаимно, Кира, - ровно ответил он, не разжимая пальцев на моем запястье. - Но с этого дня мы заключим одно простое правило.
- Никаких правил с тобой!
- Закрой рот и слушай, - в его голосе прорезался металлический приказ, от которого стены коридора словно стали холоднее. - Марк к тебе больше не подойдет. Никто в этом здании тебя пальцем не тронет. Но взамен - ты перестаешь устраивать свои истерики. Ты не привлекаешь к себе внимания, не мешаешь мне и держишься от меня на расстоянии десяти шагов. Поняла?
- А если я откажусь? - я выставила подбородок, чувствуя, как от его хватки кожа начинает буквально гореть изнутри.
- Тогда я лично позабочусь о том, чтобы твоя жизнь превратилась в ад похуже того, что устраивал Марк, - спокойно подытожил он.
Наши взгляды скрестились. Это была не просто ненависть - это была настоящая затаенная война между огнем, который бился у меня под кожей, и темным льдом, который исходил от него. Ни он, ни я не хотели уступать ни сантиметра.
Дамиан медленно разжал пальцы, отпуская моё запястье, на котором остался красный след от его хватки.
Он окинул меня последним долгим, тяжелым взглядом, развернулся и спокойно пошел по коридору, так и не допив свой кофе.
Я осталась стоять у стены, судорожно задыхаясь и глядя ему в спину. Моё сердце колотилось где-то в горле.
Мы ненавидели друг друга до безумия. Но первый узел на нашей общей, опасной судьбе уже был завязан. И мы оба стремительно приближались к тому дню, когда эти стены рухнут, а наши тайны вырвутся наружу.