Пробуждение феникса

Я не помнила, как вырвалась из рук Марка.
Помнила только сухой треск собственного худи, когда дёрнулась назад, свист за спиной и ослепительные вспышки телефонных камер. Кровь из разбитой губы на вкус казалась горькой и металлической. Я вытерла её рукавом, даже не оглядываясь.
Главное было бежать.
Ноги сами несли меня вверх по старой, полуразрушенной лестнице в самое дальнее крыло университета. Сюда давно никто не заходил: лекции в этих аудиториях не проводились уже лет десять, а запах старой бумаги, сырости и пыли надежно отпугивал любителей громких тусовок.
Я заскочила в заброшенный архив, с грохотом захлопнула тяжелую дубовую дверь и со всей дури налегла на неё спиной, сползая прямо на пыльный паркет.
- Заткнись... - прошипела я сама себе, прижимая ладони к груди. - Заткнись, заткнись, заткнись!
Внутри меня бушевал настоящий шторм. Моя сила, которую я с таким трудом удерживала в холле, теперь вырывалась из-под контроля. Она жгла ребра изнутри, расползаясь по венам ядовитым, душным жаром. Внутреннее пламя Феникса рвалось наружу с такой мощью, что воздух в заброшенном помещении начал стремительно нагреваться, а пылинки, летавшие в лучах света, мгновенно вспыхивали и превращались в крошечный пепел.
Я сжала кулаки в карманах так, что ногти впились в ладони до боли. По щеке скатилась горячая слеза и, упав на ткань худи, мгновенно испарилась с легким шипением.
Я ненавидела Марка. Я ненавидела весь этот проклятый университет. Но больше всего на свете я ненавидела его.
Его ледяной, спокойный взгляд со второго этажа. Его идеальный костюм. Его абсолютное, запредельное равнодушие. Он смотрел на то, как меня втаптывают в грязь, словно на дешевое утреннее шоу.
- Ненавижу... - выплюнула я в пустую тишину. - Холодный, высокомерный ублюдок. Чтоб ты сгорел.
- Какая экспрессия. Тебе бы в театральный, Кира.
Голос раздался из темноты между высокими книжными стеллажами. Низкий, бархатный, пропитанный откровенной насмешкой.
Я вздрогнула и мгновенно подскочила на ноги, до упора прижимаясь спиной к дубовой двери. Сердце сделало бешеный кульбит.
Из тени пыльных шкафов медленно вышел Дамиан.
Он был всё так же безупречен: ни одной складки на темном пальто, волосы идеально уложены. Руки в карманах. Никакого страха, никакой суеты. On смотрел на меня сверху вниз, окинув с ног до головы холодным, оценивающим взглядом.
- Ты?! - из моего горла вырвался сиплый, яростный рык. - Ты что здесь делаешь?! Следил за мной, мразота?!
- Следил? - Дамиан сделал шаг вперед, и его губы тронула едва заметная, ядовитая ухмылка. - Слишком много чести. Я пришел сюда за тишиной, а наткнулся на неадекватную девчонку, которая сбежала с поля боя и скулит в углу.
- Что ты сказал?! - у меня отняло дыхание от такой наглости.
Внутри всё окончательно сорвалось с цепи. Сила Феникса рванула по венам к кончикам пальцев. Я сделала шаг ему навстречу, полностью плевав на осторожность.
- Ты стоял там! - закричала я прямо ему в лицо, и от моего голоса эхо содрогнуло старые стеллажи. - Ты стоял на балконе, как святой король, и просто смотрел, пока они меня ломали! Ты палец о палец не ударил! Ты кайфовал от этого, да?! Тебе нравилось смотреть, как меня унижают?!
Дамиан даже не вздрогнул. Он лишь медленно сократил дистанцию между нами, остановившись так близко, что я почувствовала дорогой древесный парфюм и исходивший от него странный, пробирающий до костей ледяной холод.
- А почему я должен был вмешиваться? - спокойно, без единой эмоции спросил он, прямо глядя мне в глаза. - Кто ты мне такая, Кира? Подруга? Сестра? Ты никто. И если ты позволяешь местному мусору вытирать о себя ноги и бить себя по лицу - это исключительно твоя проблема.
- Ах ты... - я замахнулась, чтобы влепить ему пощёчину, но Дамиан реагировал молниеносно.
Его пальцы перехватили моё запястье прямо в воздухе. Хватка была мертвой, тяжелой и железной.
- Не смей, - прошипел он, впервые роняя свою наигранную маску равнодушия. В его темных глазах на мгновение вспыхнула такая опасная, дикая тьма, что у меня перехватило дыхание. - Ты слабая. Ты импульсивная истеричка, которая умеет только рыдать и винить весь мир вокруг. Посмотри на себя. Тебя ударили, а ты бежишь и прячешься, как побитая собака.
- Отпусти меня! - я попыталась вырвать руку, чувствуя, как от места его прикосновения по коже пробегает дикий жар. Моё пламя закипело, нагревая воздух вокруг нас до предела. Запястье под его пальцами горячело, но Дамиану было всё равно. Он не разжал хватку.
- Не отпущу, пока ты не закроешь свой рот, - отрезал он, наклоняясь ближе. - Ты думаешь, ты одна страдаешь? Думаешь, твоя ярость делает тебя особенной? Ты просто жалка. Ты захлебываешься в своих соплях вместо того, чтобы дать им сдачи.
- Я ненавижу тебя! - я буквально выплюнула эти слова ему в губы, сжимая свободную руку в кулак. - Я ненавижу тебя больше, чем Марка! За твою высокомерную рожу, за твой ледяной тон, за то, что ты мнишь себя богом этого универа! Ты пустая, бессердечная тварь, Дамиан!
- Зато ты у нас слишком «живая», - с отвращением процедил он, с силой отталкивая мою руку прочь. - Горишь по любому поводу, аж тошно смотреть. Держись от меня подальше, Кира. В следующий раз, когда Марк решит размазать тебя по полу, я даже не поверну голову.
- А я и не прошу твоего внимания! Пошел ты к черту! - закричала я ему вслед, когда он резко развернулся и направлялся к выходу.
Дамиан даже не оглянулся. Он лишь с силой толкнул дубовую дверь и вышел, оправив лацканы своего пальто, оставя за собой лишь шлейф ледяного высокомерия.
Дверь с грохотом захлопнулась.
Я осталась одна. Тяжело дыша, я облокотилась о стеллаж, чувствуя, как сожженные гневом вены до сих пор пульсируют. Моё сердце разрывалось от ярости. Мы оба даже не подозревали, что в этом мире магии нет ни у кого, кроме нас двоих, и что эта дикая, всепоглощающая ненависть между нами - единственное, что скоро удержит нас на краю гибели.