Я вернусь : обещание на ракушках.

Лотти была рыжей — не просто рыжей, а такой, что солнечные лучи, падавшие в коридор, будто застревали в её волосах и не хотели уходить. И сейчас эти волосы разлетались в стороны, потому что Лотти крутанулась на пятке, чтобы поймать Эмми за локоть и не дать ей снова уйти в свою тихую раковину.

А повод для раковины был.

Четверокурсник с факультета Суан — высокий, спокойный, с таким видом, будто он знает, как правильно заваривать чай даже в ураган, — подошёл к ним у расписания. На нём была мантия травяно-зелёного цвета, и от него пахло чем-то свежим, как будто он только что вышел из оранжереи.

— Эммелин, верно? — спросил он, чуть наклонив голову. Голос у него был мягкий, вежливый, очень «суановский». — Я Лео. Слышал, ты из Хогвартса. Если хочешь, могу показать сад с фонтаном после уроков. Там красиво, и почти никого нет.

Эмми замерла. Она не знала, что ответить. В груди всё сжалось не от волнения, а от того самого чувства, когда на тебя смотрят не как на часть группы, а как на отдельную точку. И эта точка вдруг становится слишком яркой.

Она открыла рот, чтобы сказать что-то вроде «Спасибо, но я, наверное, посижу в комнате…» — но не успела.

— Конечно, она пойдёт! — выпалила Лотти, и её рыжие волосы взметнулись, как пламя. — Эмми обожает фонтаны. Особенно те, где вода падает ровно, как ритм. Правда, Эмми?

Эмми моргнула. Хотела возразить, что вообще-то она обожает фонтаны только в том случае, если рядом Дора стучит по ящику в такт падающим струям, но Лотти уже схватила её за руку и чуть подтолкнула вперёд.

Люси, стоявшая чуть позади, скрестила руки и посмотрела на Лео спокойно, оценивающе, будто проверяла, достаточно ли он надёжный, чтобы не дать Эмми потеряться в этом чужом саду.

— Но только если ты не будешь грузить её рассказами про ботанику, — сказала Люси, и в её голосе не было злости, просто чёткая граница. — Она не за этим сюда приехала.

Лео чуть улыбнулся, будто ему понравилась эта прямота.

— Никаких лекций, — пообещал он. — Просто покажу место, где можно выдохнуть.

Лотти тут же закивала, будто это было самое важное решение дня.

— Вот и отлично! — сказала она. — А мы пока с Люси поможем Эмми выбрать, что надеть. Ну, знаешь, чтобы… чтобы было удобно стоять и слушать воду.

Лео снова улыбнулся, кивнул и отошёл, оставив их втроём в гулком коридоре.

Как только он скрылся за поворотом, Эмми выдохнула и прижала ладони к горящим щекам.

— Лотти! — прошептала она, но без злости, скорее с изумлением. — Ты что наделала? Я не умею гулять с незнакомыми ребятами. Я умею играть на гитаре и отбивать щиты.

Лотти только рассмеялась, и её веснушки на носу будто затанцевали.

— Ты умеешь делать всё, — заявила она. — Просто иногда тебе нужен кто-то, кто скажет: «Давай, шаг вперёд!» А то ты будешь стоять и думать, что ты тут чужая. А ты не чужая. Ты наша.

Люси хмыкнула, но в её глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Она права, — спокойно сказала Люси. — И если тебе там станет не по себе — просто посмотри на воду. Представь, что это ритм. А если совсем плохо — вспомни, что мы с Лотти сидим в комнате и ждём тебя. И если ты задержишься, я пойду и скажу этому Лео, что у нас есть дела поважнее, чем смотреть на фонтан.

Эмми тихо рассмеялась, и напряжение, которое сковывало плечи, наконец-то отпустило.

— Ладно, — сказала она, чуть улыбаясь. — Я пойду. Но только потому, что Лотти уже всё решила.

После уроков сад будто принадлежал только им. Фонтан был не таким, как в Хогвартсе, где вода падала с грохотом, будто пыталась что-то доказать. Здесь струи сплетались в тонкие узоры, падали тихо, почти беззвучно, и только иногда, когда ветер менял направление, начинали шептать.

Лео шёл рядом, не пытаясь заполнить тишину пустыми словами. Он просто показывал: вот здесь растёт лаванда, которую используют в целительских зельях, вот тут камень лежит так, что если сесть на него, слышно, как вода поёт.

И Эмми вдруг поняла, что ей не нужно ничего доказывать. Не нужно быть ни вратарём, ни гитаристкой, ни новенькой из Хогвартса. Можно просто стоять и смотреть, как свет ложится на мокрые камни.

— Знаешь, — тихо сказал Лео, глядя не на неё, а на фонтан, — сначала я хотел показать тебе это место, потому что думал, что тебе тут будет спокойно. А теперь вижу, что ты и так не из тех, кто ищет тишину, чтобы спрятаться. Ты ищешь её, чтобы услышать что-то важное.

Эмми чуть улыбнулась.

— Я ищу место, откуда слышно моих друзей, — призналась она. — Даже если они далеко.

Лео кивнул, будто понял.

— Тогда слушай, — сказал он. — Вода иногда говорит громче слов.

Они посидели ещё немного, глядя, как солнце садится и окрашивает струи в золотой цвет. А потом Эмми почувствовала, как на коже вспыхивают её веснушки — не от волнения, а от того, что она вдруг поняла: этот сад, этот фонтан, этот спокойный парень рядом — это не замена Хогвартсу. Это просто ещё одно место, где ей можно быть собой.

Когда она вернулась в комнату, Лотти тут же подскочила, будто ждала только этого момента.

— Ну?! — воскликнула она, и её рыжие волосы снова взметнулись. — Как фонтан? Ты слышала ритм?

Люси сидела на своей кровати, листала учебник, но краем глаза тоже смотрела на Эмми, будто хотела убедиться, что всё в порядке.

Эмми села на свою кровать, сняла ботинки и улыбнулась.

— Он тихий, — сказала она. — Но если прислушаться, там есть ритм. И Лео не рассказывал про ботанику. Он просто показал мне место, где можно выдохнуть.

Лотти тут же расплылась в улыбке.

— Видишь! — сказала она. — Я же говорила, что всё будет хорошо.

Уголёк, который до этого обнюхивал угол, подошёл к Эмми, ткнулся носом в ладонь и запрыгнул к ней на колени.

— А ещё, — добавила Эмми, чуть понизив голос, — я поняла, что мне не нужно выбирать. Мне не нужно быть только там или только тут. Я могу стоять у фонтана и всё равно слышать, как Дора стучит по барабанам.

Люси закрыла учебник и кивнула, будто это было самое правильное, что она сегодня услышала.

— Именно так, — сказала она. — Ты не теряешь своё. Ты просто добавляешь к нему новое.

Лотти тут же схватила подушку и бросила её Люси.

— Ура! — воскликнула она. — Значит, завтра можно показать Эмми тот коридор, где эхо звучит как барабанная дробь!

Эмми рассмеялась, зарываясь пальцами в шерсть Уголька. И в этот момент она вдруг почувствовала: она не просто перестала быть чужой. Она стала частью чего-то большего.