Я вернусь : обещание на ракушках.

На спортивной подготовке всё было про скорость. Про то, как воздух становится густым, когда ты двигаешься слишком резко.

Мадам Дюваль разбила их на пары для отработки простых щитов и ответных ударов. Эмми стояла, чувствуя, как ладони потеют, и пыталась не смотреть на всех остальных — будто если она поднимет глаза, то сразу станет видно, какая она тут чужая.

— Ты со мной, — коротко бросила высокая девушка с тёмными волосами, подходя к Эмми и не спрашивая, а просто ставя перед фактом. — Я Люси. Не люблю тратить время на вежливые паузы. Держи стойку.

Эмми кивнула, не успев даже удивиться такой прямоте. А Люси уже показывала, как чуть развернуть корпус, чтобы удар не сбил с ног, а только качнул, как волна.

— Не блокируй, — говорила она, голос ровный, без раздражения. — Пропускай через себя. Пусть сила уходит в пол, а не бьёт тебе в рёбра.

Рядом, в соседней паре, Лотти отрабатывала движение с другим парнем. Но она не смотрела на него. Она смотрела на Эмми. Лотти вообще, казалось, замечала всё сразу: как Эмми ставит ногу, как сжимает палочку, как на секунду теряется, когда щит рассыпается.

Когда Люси отошла к мадам Дюваль уточнить какой-то приём, Лотти скользнула к Эмми, будто её притянуло магнитом.

— Эй, — шепнула она, кивая на стойку Эмми. — Ты слишком стараешься всё сделать правильно. А тут не про «правильно». Тут про «своё». Смотри: когда ты делаешь этот шаг, твоя магия звенит. Я слышу. Ну, не ушами, а вот тут, — она постучала себя по груди. — Как будто у тебя внутри барабан.

Эмми невольно улыбнулась. В этом было что-то до боли родное.

— У моей подруги Доры барабаны — это вообще язык, на котором она говорит, — сказала Эмми, и сама удивилась, как легко это вырвалось.

Лотти тут же оживилась, глаза заблестели.

— О! Тогда тебе вообще тут легко. На Ardeur все немного барабанщики. Просто у кого-то палочки, а у кого-то кулаки. Или щиты. Щит — это тоже удар, просто в обратную сторону.

Люси вернулась, посмотрела на них двоих, потом на их стойки, и хмыкнула — но не сердито, а как будто одобрительно.

— Вы обе делаете одну и ту же ошибку, — сказала она, но в голосе не было упрёка, скорее азарт. — Вы ждёте, когда магия придёт. А она уже здесь. Она в том, как ты дышишь, Лотти. В том, как ты, Эмми, переносишь вес с пятки на носок. Давайте попробуем вместе. Три удара. Щит. И без пауз.

И они встали в треугольник. Люси в центре, Эмми и Лотти по бокам. Люси отбивала ритм хлопками, а они должны были попадать в него своими движениями. Хлопок — шаг Эмми. Хлопок — поворот Лотти. Хлопок — общий щит, который они пытались удержать, чтобы он не развалился посередине.

Сначала всё шло криво. Щит дрожал, как натянутая струна, готовая лопнуть. Лотти хихикала, когда её удар уходил мимо, а Эмми морщилась, чувствуя, что снова всё портит. Но Люси не давала им остановиться.

— Ещё раз, — командовала она. — Без страха. Если развалится — соберём заново.

И на третий раз что-то щёлкнуло. Щит встал ровно, вибрируя от их общего ритма. И в этот момент Эмми впервые почувствовала, как магия Лотти и магия Люси встречаются где-то посередине, сплетаются, и её собственная магия вплетается в этот узор.

Мадам Дюваль подошла, посмотрела на их щит, на то, как они дышат в такт, и кивнула.

— Вот это уже похоже на Ardeur, — сказала она. — Не сила по отдельности, а сила вместе.

Урок закончился, и они не разбежались. Стояли, тяжело дыша, и смотрели друг на друга, будто только сейчас по-настоящему друг друга увидели.

— Ну что, — сказала Лотти, вытирая пот со лба и улыбаясь так широко, что веснушки на её носу будто засветились. — Раз мы уже стояли спина к спине, наверное, можно и познакомиться нормально. Я Шарлотта, но только не зови меня так. Все зовут Лотти.

— А я Люсьен, — сказала Люси, и тут же поморщилась, будто само имя ей не нравилось. — Но если скажешь «Люсьен», я сделаю вид, что не услышала. Люси. Просто Люси.

Эмми рассмеялась, и напряжение, которое сидело в ней с самого утра, наконец-то растаяло.

— Эммелин, — сказала она. — Но друзья зовут меня Эмми.

— Отлично, — кивнула Люси, уже снова становясь собранной и серьёзной, но теперь в этой серьёзности было что-то тёплое. — Значит, мы теперь трое. И если мадам Дюваль поставит нас в одну группу на следующем занятии, я не буду против.

Лотти тут же подхватила:

— А если поставит в разные — я сама всё переделаю. Мы же теперь команда.

Они шли по коридору, и Лотти болтала без умолку, рассказывая, что в их комнате есть окно, из которого видно сад, и что она уже положила на тумбочку флакончик с запахом ванили, потому что лаванда в замке её уже достала. Люси шла чуть позади, слушая и иногда вставляя короткие, точные фразы, которые всё ставили на место.

А Эмми шла между ними и чувствовала, как внутри всё потихоньку укладывается. Не потому, что она забыла про Дору и Чарли. А потому, что теперь у неё было ещё двое людей, с которыми можно было стоять в одном ритме, даже если этот ритм — не музыка, а удар, шаг и щит.

Вот так они и познакомились. Не за партой, не над учебником. А когда щит наконец-то встал ровно, и они поняли, что вместе у них получается лучше.