Я вернусь : обещание на ракушках.

Поле всё ещё пахло мокрой травой, но теперь к этому запаху прибавился азарт — тот самый, от которого у игроков горят глаза и дрожат пальцы. Ветер трепал флажки на стойках, будто сам хотел поучаствовать в игре.

Эмми стояла у ворот, сжимая перчатки так, что костяшки побелели. Рядом с ней не было Чарли — он ушёл к линии старта, где собирались ловцы. На нём была старая, залатанная мантия для полётов, и он крутил в руках тренировочный снитч, будто пытался разгадать его секрет.

— Ты справишься, — крикнула ему Эмми, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, а не отчаянно.

Чарли обернулся, подмигнул и тихо, но так, чтобы она услышала, прокричал:

— Это ты тут главная. Держи ворота. А я буду ловить всё, что летает, даже если это просто пух с одуванчика.

Эмми фыркнула, и этот короткий смешок стёр часть напряжения.

На поле вышел Билл. Теперь он был не просто старшим братом, не просто тем, кто помогает чинить метлы и смеётся над глупыми шутками. Он был капитаном. В его взгляде появилась та собранность, которая отличает того, кто отвечает не только за себя.

— Так, слушайте сюда! — голос Билла звучал ровно, без крика, но его слышали все. — Нам нужны: один ловец, два охотника и вратарь. Места не резиновые, и я не буду брать кого-то просто из жалости. Квиддич — это скорость, это риск, это когда ты знаешь, что бладжер летит прямо в тебя, и ты всё равно не отводишь взгляда. Если ты не готов к этому — лучше скажи сейчас.

По толпе пробежал тихий гул. Кто-то нервно хихикнул. Кто-то переглянулся с другом. Эмми подняла подбородок.

Билл обвёл взглядом всех, кто выстроился в линию, и остановился на Эмми. Узнал её. Кивнул чуть заметно — не как другу, а как игроку.

— Эмми, — сказал он спокойно. — Ты хочешь на вратаря. У нас место свободно. Но я должен спросить: ты понимаешь, что это значит? Вратарь — это не просто тот, кто ловит мячи. Это тот, кто держит щит. Когда все бегут вперёд, ты стоишь между командой и поражением. Ты готова к тому, что если пропустишь, скажут: «Это из-за неё»?

Эмми не отвела глаз.

— Готова, — твёрдо сказала она. — Я не обещаю, что не ошибусь. Но обещаю, что не закрою глаза. Даже если бладжер будет смотреть на меня, как Снейп на первокурсника, который перепутал полынь с лавандой.

Где-то в толпе кто-то фыркнул, но тут же затих под взглядом Билла. А сам Билл… он чуть улыбнулся. Совсем на секунду, но этого хватило.

— Ладно, — сказал он. — Тогда покажи, на что ты способна.

И началось.

Сначала были простые броски. Охотники кидали квоффл в кольца, и Эмми металась между стойками, чувствуя, как ветер бьёт в лицо, а перчатки скользят по мокрому мячу. Она ловила. Иногда с трудом, иногда чудом, но ловила. Пот стекал по вискам, мантия мешала, и она сорвала её, оставшись в простой рубашке и штанах для полётов.

Потом Билл кивнул одному из старшекурсников:

— Запусти бладжер. На средней скорости. Пусть поймёт, что это не игрушки.

Бладжер взвыл, рассекая воздух, и рванул прямо на Эмми. В этот момент мир сузился до одной точки: летящий чёрный шар, тяжёлый, злой, быстрый. Инстинкт кричал: «Уйди! Спрячься!» Но Эмми не сдвинулась. Она шагнула вперёд, выставила руку, и в ту секунду, когда металл уже почти коснулся её плеча, она схватила его.

Мяч дёрнулся в перчатке, будто пытался вырваться, но Эмми держала.

Тишина. На поле стало тихо, как бывает только после чего-то важного. Даже ветер будто замер.

А потом Билл медленно зааплодировал. Не громко, но чётко.

— Вот это я понимаю, — сказал он, подходя ближе. — Ты не отступила.

Эмми тяжело дышала, но улыбалась.

— Я же говорила. Я не боюсь бладжера. Ну, почти.

Билл хмыкнул.

— Почти — это уже неплохо. Но нам нужно больше. Нам нужно, чтобы ты держала кольцо, когда на тебя летит не один мяч, а три, и при этом кто-то орёт тебе в ухо, что ты всё делаешь не так.

Он подозвал ещё нескольких игроков, и теперь на Эмми летели квоффлы и один бладжер, а охотники кричали, отвлекали, пытались сбить её с толку.

Она падала. Один раз. Второй. Но каждый раз поднималась, вытирала грязь с лица и снова вставала в стойку.

Тем временем Чарли кружил над полем, как будто пытался стать частью ветра. Он не делал резких движений — он прислушивался. Его глаза были прикованы к маленькому золотому снитчу, который метался между флагштоками, будто издевался над всеми, кто пытался его поймать.

— Держи центр! — кричал Чарли откуда-то сверху, не отрывая взгляда от снитча, но зная, что Эмми его услышит. — Не тянись за всеми! Держи центр, остальное мы возьмём!

И она держала. Центр. Щит. Дом.

Когда Билл наконец поднял руку, давая знак остановиться, Эмми дрожала от усталости, но стояла прямо. Пот заливал глаза, волосы прилипли ко лбу, а на перчатках виднелись свежие царапины от бладжера, но она не отпускала стойку.

Рядом приземлился Чарли. Он тяжело дышал, на его лице сияла широкая, немного безумная улыбка.

— Ну, я его почти поймал, — выдохнул он, показывая раскрытую ладонь, где лежал тренировочный снитч. — Почти. Но это уже что-то.

— Почти — это начало, — сказала Эмми, и в её голосе слышалась усталость, но не поражение.

Билл подошёл к ним, держа в руках список. Он смотрел на обоих не как на друзей, не как на младших братьев и сестёр своих знакомых, а как на игроков.

— Чарли, — сказал он серьёзно. — Ты чувствуешь воздух. Ты не летишь — ты с ним договариваешься. Я беру тебя ловцом. Но с условием: если ты будешь витать в облаках, когда нужно прикрывать охотников, я посажу тебя на скамейку быстрее, чем ты скажешь «квиддич».

Чарли расплылся в улыбке и тут же кивнул:

— Договорились. Никаких облаков, только снитч.

Билл перевёл взгляд на Эмми.

— А ты… — он помолчал, будто взвешивая каждое слово. — Ты держишь удар. И ты не сдаёшься, даже когда падаешь. Вратарь — это про стойкость. Про то, чтобы снова и снова вставать. Я вижу это в тебе. Эмми, ты в команде.

У Эмми на секунду перехватило дыхание. Она не прыгала, не кричала, не размахивала руками. Просто кивнула, крепко сжимая перчатки.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Я не подведу.

— Знаю, — кивнул Билл. — Потому что ты уже не подвела.

Чарли хлопнул её по плечу, чуть не сбив с ног от избытка эмоций.

— Мы в команде! — завопил он так, что даже совы на башнях встрепенулись. — Мы будем летать, ловить и не сдаваться!

Эмми наконец позволила себе улыбнуться — широко, искренне, так, что веснушки на её щеках будто вспыхнули.

— Да, — сказала она, глядя на ворота, которые теперь были её зоной ответственности. — Мы будем держать щит. И ловить всё, что летит. Даже если это просто яблоки.

Чарли закатил глаза, но тут же рассмеялся:

— Только не предлагай мне ловить яблоки. Я буду ловить снитч. А ты — всё остальное.

Они стояли рядом, уставшие, грязные, счастливые, и смотрели на поле, которое теперь было их полем. Их ареной. Их местом, где они могли быть собой — и быть нужными.

А где-то в замке, в гостиной Гриффиндора, Дора сидела с блокнотом и улыбалась, зная, что её друзья сейчас делают первый шаг к чему-то большому. И она была готова быть той, кто будет ждать их после тренировок, слушать их истории и напоминать, что даже если ты пропустил мяч, тебя всё равно ждут дома.