Я вернусь : обещание на ракушках.

Одиннадцатый день августа в Норе пах клубникой, свежескошенной травой и чем-то неуловимо праздничным — будто даже ветер знал, что сегодня особенный день.

Джинни проснулась раньше всех. Она не выскочила из кровати с визгом, как обычно, а села, прижав коленки к груди, и прошептала:

— Сегодня мне четыре.

Будто сама боялась спугнуть это важное число.

А потом она услышала, как внизу уже кто-то гремит кастрюлями, кто-то спорит про метлы, кто-то смеётся — и поняла: день будет не просто хорошим, а волшебным.

Когда она спустилась в кухню, все уже были в сборе. Молли стояла у плиты, но вместо обычного фартука на ней был праздничный — с вышитыми звёздами. На столе красовался пирог, украшенный четырьмя свечками, а рядом лежали подарки, завёрнутые в самую яркую бумагу, какую только смогли найти. Близнецы явно старались: на одном свёртке красовалась надпись «Для самой громкой», на другом — «Осторожно, может быть смешно».

— С днём рождения, солнышко! — воскликнула Молли, подхватывая Джинни на руки и кружа её так, что косички развевались, как флажки. — Тебе сегодня четыре! Целых четыре!

— Четыре! — радостно повторила Джинни, а потом вдруг замерла, оглядывая всех этих любимых людей, и тихо сказала: — А можно… чтобы сегодня никто никуда не уходил? Чтобы мы все были тут?

Билл тут же кивнул, будто это был самый серьёзный вопрос на свете:

— Мы никуда. Даже если гном попросит помочь ему перетащить камень — я скажу, что у меня выходной. По случаю дня рождения.

Перси торжественно протянул ей маленький свёрток:

— Это… ну, тут ничего взрывающегося. Честное слово. Просто книжка про храбрых девочек. Я подумал, тебе понравится.

Джинни развернула, увидела обложку с девочкой на метле и тут же прижала книжку к себе:

— Я буду её читать каждый день! Даже когда научусь сама!

Рон протянул ей что-то, завёрнутое в лист лопуха (видимо, чтобы было «по-лесному»), и смущённо пробормотал:

— Тут… ну, это камешек. Но не простой. Он гладкий, потому что я его три дня в кармане носил, чтобы он стал совсем хорошим.

Джинни тут же схватила камешек, поднесла к уху, будто хотела услышать, о чём он шепчет, и кивнула:

— Он говорит «с днём рождения». Спасибо, Рон!

Близнецы вручали свои подарки одновременно, перебивая друг друга:

— Вот! Это свисток!

— Нет, это не просто свисток, это сигнал тревоги!

— Если вдруг дракон, ты дунешь — и мы прибежим!

— Или если ты захочешь, чтобы все замолчали. Но мы не будем.

Джинни хохотала, прижимая к себе свисток, книжку, камешек — и чувствовала, как счастье растекается по всему телу, тёплое, как солнечный луч.

А потом настала очередь Эмми. Она протянула Джинни свёрток, который весь день прятала за гитарой, будто боялась, что если кто-то увидит, волшебство исчезнет.

— Это тебе, — тихо сказала она. — Я думала… тебе понравится что-то, где можно придумывать истории.

Джинни осторожно развернула бумагу — и замерла. Перед ней стоял кукольный домик: крошечный, с окошками, в которых можно было зажигать свет, с миниатюрной кухонькой, где будто вот-вот закипит чайник, и с комнаткой, в которой уже сидела маленькая куколка в платье, похожем на то, что Джинни надевала на прошлое Рождество.

— Он… настоящий? — прошептала она, боясь дотронуться, будто домик мог рассыпаться от прикосновения.

Эмми улыбнулась:

— Настоящий. И в нём живут истории. Ты можешь придумать для них всё, что захочешь.

Джинни тут же села на пол, поставила домик перед собой и начала тихонько разговаривать с куколкой, будто они уже стали лучшими подругами.

Дора протянула ей подвеску — маленькое сердечко на тоненькой цепочке, внутри которого переливался крошечный кусочек янтаря, ловя солнечный свет.

— Это чтобы ты знала, — сказала Дора, помогая застегнуть цепочку на шее Джинни, — что даже если ты далеко, твоё сердце тут. И мы тут.

Джинни потрогала сердечко, улыбнулась, а потом вдруг наклонилась к Эмми и прошептала ей на ухо, так тихо, что услышала только она:

— Знаешь, я хочу выйти замуж за Гарри Поттера.

Эмми чуть не рассмеялась, но вовремя сдержалась, потому что в этом шёпоте было столько серьёзности, что смеяться было бы неправильно.

— Правда? — тихо спросила она, наклоняясь, чтобы их глаза были на одном уровне.

Джинни кивнула, глядя куда-то вдаль, будто уже видела эту свадьбу:

— Да. Но пока рано. Мне ведь только четыре. Надо сначала научиться летать на метле, и читать книжки, и чтобы камешек Рона не потерялся, и чтобы кукольный домик был счастлив… А потом, когда я всё это сделаю, тогда можно.

Эмми осторожно погладила её по косичке и прошептала:

— Тогда пусть пока это будет наш секрет. А когда придёт время, мы устроим самую лучшую свадьбу, какую только можно придумать. С пирогом, с музыкой, с воздушными шарами и с тем, чтобы даже гном пришёл и надел свой лучший бантик.

Джинни снова кивнула, будто приняла самое важное решение в жизни, а потом вдруг вскочила и закричала на весь дом:

— У меня есть кукольный домик! И сердечко! И камешек! И книжка! И все вы!

И тут же все подхватили: близнецы начали дуть в свисток (не громко, а так, будто это была праздничная мелодия), Рон гордо показывал всем свой отполированный камешек, Перси пытался навести порядок среди подарков, но улыбался так, что было ясно: он вовсе не против этого хаоса, Билл тихо сказал Молли: «Смотри, она счастлива», а Молли просто стояла и смотрела на свою дочку, и в её глазах блестели слёзы, но это были слёзы радости.

Чарли протянул Джинни маленький свёрток:

— Тут ничего волшебного. Просто перо. Но оно из крыла той самой совы, которая однажды принесла мне письмо от папы. Я подумал… пусть оно будет твоим талисманом.

Джинни взяла перо, провела по нему пальцем, будто проверяя, настоящее ли оно, и спрятала его в карман рядом с камешком.

— Теперь у меня есть всё, — прошептала она. — Даже талисман.

Праздник шёл своим чередом: пирог был съеден (даже крошки собрали и съели), подарки разложены по самым важным местам (кукольный домик — на подоконнике, сердечко — на шее, камешек — в кармане, книжка — под подушкой, свисток — на столе, чтобы был под рукой), а потом все вышли во двор, где солнце уже садилось, окрашивая небо в розовые и золотые тона.

Джинни бегала между всеми, то обнимая, то показывая кукольный домик, то шепча что-то своему камешку, будто он был её советником. А потом она вдруг остановилась рядом с Эмми, взяла её за руку и сказала:

— Спасибо. За домик. И за то, что ты не смеялась, когда я сказала про Гарри.

Эмми присела на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне, и тихо ответила:

— Потому что мечты не смеются. Даже если они пока маленькие. Даже если им всего четыре года.

Джинни улыбнулась, крепче сжала её руку, а потом снова побежала — не потому что ей было некуда деть энергию, а потому что счастье хотелось носить с собой, как самый дорогой подарок, и делиться им с каждым, кто был рядом.

И в тот вечер в Норе было шумно, весело и немного волшебно — как и положено в день рождения, когда тебе исполняется четыре, и впереди целая жизнь, полная приключений, полётов, кукольных домиков и, может быть, когда-нибудь, свадьбы с Гарри Поттером. Но это будет потом. А сейчас — сейчас было просто счастье. Тёплое, солнечное, пахнущее клубникой и домом, который всегда ждёт.