Этерион

Воздух, только что холодный и свежий, стал раскалённой печью, выжигающей лёгкие. Запах гари, горящего металла и палёной плоти коней висел плотным смогом. Но это было ничто по сравнению с тем, что происходило позади.

Они бежали. Бежали, не думая, не видя, не слыша ничего, кроме собственного бешеного сердцебиения и хриплого, сдавленного дыхания. Лесная опушка, казавшаяся такой близкой, теперь была недостижимым миражом, отдаляющимся с каждым шагом. Земля под ногами была неровной, покрытой колючим кустарником, скользкой от влажного мха и опавших листьев.

Сандор нёс Фию, и её вес, сначала лёгкий, теперь казался неподъёмным. Каждый его шаг отдавался болью в напряжённых мышцах спины и ног. Он бежал, пригнувшись, пытаясь сделать свою спину хоть каким-то щитом для неё. Фия молчала, стиснув зубы, её пальцы впивались в его плечо. Её лицо было прижато к его груди, и она чувствовала, как бьётся его сердце — часто, бешено, как у пойманной птицы.

Впереди, петляя между редкими, чахлыми соснами и буреломом, пробирался Отто. Он двигался странными, рваными рывками, как старая, но ещё хитрая лиса, знающая каждый куст. Его дыхание было хриплым, но ровным, в нём не было паники, лишь концентрация. Марта, удивительно проворная для служанки, помогала Винсенту Лорену. Барон, совершенно потерявший свой лоск, спотыкался на каждом шагу, его дорогое лицо было залито потом и грязью, портфель он прижимал к груди, как святыню, видимо, по инерции.

Их преследовали. Нет, это слово было слишком мягким. С ними играли.

Первый огненный шар пролетел над их головами с низким, шипящим звуком, похожим на раскалённый металл, опущенный в воду. Он врезался в старую, полузасохшую сосну в двадцати метрах левее. Дерево взорвалось. Ствол разлетелся на тысячи горящих щепок, которые дождём посыпались вокруг, поджигая сухую траву. Волна жара опалила спины.

— Не по прямой! Зигзагом! К херам прямую! — прохрипел Отто, не оборачиваясь.

Второй шар приземлился справа, подняв фонтан земли, камней и огня. Грохот был оглушительным. Винсент вскрикнул и упал, прикрывая голову руками. Марта, стиснув зубы, потянула его за воротник камзола.
— Вставайте, Винсент! Вставайте!

Сандор видел всё как в замедленной съёмке. Он видел, как летят искры, как вспыхивает пожар в кустах, как Марта, поднимает трясущегося барона. Он видел спину Отто, мелькающую между деревьями. И он чувствовал спиной то незримое, давящее присутствие, что шло за ними. Не спеша. Насмешливо. Без усилия.

Третий залп был широким, ревущим потоком пламени. Он ударил перед ними, выжигая в лесу огненную полосу шириной в десять метров, отрезая прямой путь к более густым зарослям. Жара была такой, что Сандору показалось, будто волосы на затылке вот-вот вспыхнут. Он рванул в сторону, едва удерживая равновесие с Фией на руках. Они упали за валун, покрытый мхом. На секунду адская жара отступила, сменилась душным, но хоть не смертельным воздухом.

— Он... он загоняет нас, — сдавленно прошептала Фия, её голос был хриплым от дыма. — Как кот мышей.

Сандор не ответил. Он поставил её на землю, заставив опереться на валун.
— Можешь идти?
Она попробовала наступить на повреждённую ногу и сжалась от боли, но кивнула.
— Да... попробую.

Из-за соседнего валуна выползли Марта и Винсент. Барон был в состоянии, близком к истерике.
— Он сожжёт нас заживо! Он сожжёт! Мы все умрём! О, боги, за что?!
— Заткнись, — сипло сказал Отто, прижавшись к другой стороне валуна. Он выглянул на долю секунды и тут же отпрянул. — Он приближается. И улыбается, сука.

Нужно было бежать дальше. Но куда? Огненная стена позади, открытая местность слева, а прямо перед ними, за валуном, начиналась относительно чистая полянка, за которой снова был лес. Но эта полянка была ловушкой. Идеальной мишенью.

— Бежим через поляну, — скомандовал Сандор, внутренне содрогаясь от собственного приказа. — Разом. В разные стороны. К лесу. Там, среди деревьев, у него будет меньше простора.

Он даже не успел закончить, как над их укрытием, с лёгким, почти игривым свистом, пролетел ещё один огненный шар и врезался в землю как раз на том пути, который он наметил. Взрывная волна ударила по валуну, осыпав их градом мелких камней и горячей земли. Но хуже было другое. Шар упал не прямо на пути, а чуть в стороне, и ударная волна была направленной.

Сандор, стоявший ближе всего к краю, почувствовал, как будто невидимый великан со всей силы бьёт его по корпусу железной дубиной. Воздух вырвался из лёгких со стоном. Его оторвало от земли и швырнуло в сторону, на колючий кустарник. Он ударился спиной, мир на миг поплыл перед глазами. Фия, которую он только что отпустил, вскрикнула и упала, не удержавшись на одной ноге.

Он попытался встать, но тело не слушалось. В ушах звенело. Сквозь дым и пыль он увидел, как к ним, неторопливой, уверенной походкой, приближается фигура.

Человек. Высокий, худощавый, в потрёпанном, но когда-то дорогом плаще из тёмно-красной кожи, по которому были вышиты золотые, теперь потускневшие, руны. Его лицо было не старым и не молодым — с резкими, словно высеченными скулами, высоким лбом и длинными, седыми у висков волосами, собранными в небрежный хвост. Но главное — глаза. Глаза горели. Буквально. В их глубине мерцали не зрачки, а маленькие, тлеющие угольки, и когда он моргал, казалось, сыплются искры. Он улыбался. Широкая, безумная, искренне радостная улыбка.

— Охо-хо! — его голос был высоким, немного визгливым, с неправильными, нервными модуляциями. — Какая забавная картина! Благородные птенчики, прыгающие в панике! А ведь я предупреждал, да? Предупреждал, что догоню! Но вы не слушали! Бежали, как перепуганные кролики! Это же часть веселья, не так ли?

Он остановился в десяти метрах от них, игнорируя Отто, Марту и Винсента, которые замерли у валуна. Его горящий взгляд был прикован к Фие, пытавшейся подняться, и к Сандору, который, сжав зубы, всё же встал на одно колено, нащупывая потерянное копьё. Оно валялось в двух шагах.

— Леди Фиомелла Блэкторн, — маг протянул имя, смакуя его, как гурман смакует дорогое вино. — Какая честь. Мне предложили... о, очень щедрое вознаграждение за твою голову. Вернее, за факт твоей смерти. Но я, знаешь ли, — он сделал театральную паузу, — я честный боец. Ценю спортивный интерес. Просто прийти и убить беззащитную девушку? Фу! Какая низость! Нет уж. Я предлагаю дуэль. — Он развёл руки в стороны, и на его ладонях вспыхнули, поигрывая, небольшие огоньки. — Честный поединок. Один на один. Насмерть. Если меня убьют — вы свободны. Все. Честное пречестное слово! — Он звонко, истерично рассмеялся, и его смех резал слух, как стекло.

Потом его взгляд скользнул по остальным, и в нём появилось преувеличенное разочарование.
— Но я же не настолько скотина, чтобы вызывать на дуэль беззащитную дворянку, верно? Это было бы... не по-джентльменски. — Он снова захихикал. — Так что... что у нас здесь? Перепуганная служанка? Дрожащий чиновник? Пьяный старый хрыч? И... — его глаза остановились на Сандор, который наконец дотянулся до копья и, опираясь на него, поднялся, — и один храбрый, но совершенно безнадёжный парень. Ну что ж! — он хлопнул в ладоши, и между ними брызнули искры. — Кто из вас, храбрые души, готов выйти против Дариуса Фламмена? Кто осмелится принять вызов? Неужели нет ни одного смельчака? Ни одного, кто ценой своей жизни попытается спасти свою госпожу? Как трогательно! И как... предсказуемо скучно!

Пока маг вел свой сумасшедший монолог, извиваясь от смеха между фразами, Отто, пригнувшись, подполз к Сандору сбоку. Его лицо было серым от пыли, потным, но в глазах горел холодный, яростный расчёт.
— Слушай сюда, идиот, — прошипел он прямо в ухо, его дыхание пахло перегаром и адреналином. — Он занят болтовнёй. Это наш шанс. Единственный. Бежим. Сейчас. Нахер этих дворян, нахер их миссию, нахер все их игры. Мы вдвоём — я знаю тропы, ты можешь бежать. Проберёмся. Выживем. А они... — он мотнул головой в сторону Фии и других, — они — разменная монета. Пусть отвлекают. Это их судьба — сгореть за идеи своих отцов. Не наша.

Сандор медленно повернул голову и посмотрел на Отто. С презрением. Глубоким, леденящим, как удар ножом в сердце.
— Твоё прошлое... — прошептал Сандор, и его голос, хриплый от дыма, прозвучал тихо, но с невероятной силой. — Оно настолько страшно? Настолько сожрало тебя изнутри, что ты готов насрать в штаны и сбежать при первой же настоящей угрозе? Чтоб потом забиться в свою дыру, в свой склад, и до конца дней заливать этот страх дешёвой водярой, притворяясь, что тебе на всех насрать? Ты не циник, старик. Ты — кусок дерьма. Самый жалкий, самый никчёмный трус, которого я встречал.

Отто, казалось, получил пощёчину. Его глаза сузились, в них вспыхнула дикая, первобытная ярость, но не на Сандора, а на что-то внутри себя, на ту правду, которую только что озвучили. Он открыл рот, чтобы что-то выкрикнуть, но Сандор уже оттолкнул его.

Он шагнул вперёд. Шаг был неуверенным, его всё ещё трясло от удара. Он поднял копьё. Синий кристалл в навершие, будто почуяв близость чужеродной магической силы, вспыхнул тусклым, тревожным светом. Сандор встал между Дариусом и Фией.
— Эй, урод! — крикнул Сандор, и его голос прозвучал громко и хрипло, перекрывая хихиканье мага. — Иди нахуй со своими дуэлями. Ты хочешь боя? Получишь. Но с ней, — он кивнул головой назад, не отводя глаз от Дариуса, — ты не встретишься. Пока я жив.

Затем, не оборачиваясь, он бросил Фии, которая смотрела на него с немым ужасом и чем-то ещё, что походило на благодарность:
— Беги. Сейчас. В лес. Не оглядывайся. Я выиграю столько времени, сколько смогу.

Маг перестал смеяться. Его горящие глаза с интересом разглядывали Сандора, как хищник разглядывает неожиданно проявившую храбрость мышь.
— О-о-о! — протянул он с искренним восхищением. — Храбрый! Глупый, но храбрый! Я ценю это! Как твоё имя, парень? Я хочу знать имя того, кого сейчас буду кремировать!

— Моё имя Сандор, — бросил он и, не дожидаясь ответа, ринулся в атаку. Не на мага — это было бы самоубийством. Он рванул вбок, к краю полянки, к более густым деревьям, пытаясь заставить мага отвернуться от группы, дать им шанс скрыться. Его ноги, всё ещё одеревеневшие от удара, двигались медленнее, чем хотелось, но он заставил их работать, перебирая через колючие ветки и неровности почвы.

План сработал. Дариус, с весёлым воплем, развернулся к нему. Его пальцы сцепились в причудливый жест.
— Ну что ж, Сандор! Покажи, на что способен солдат империи!

Из его рук вырвался сноп десятков маленьких, стремительных огненных стрел. Они просвистели в воздухе, оставляя за собой дымные следы. Сандор не думал. Его тело, выдрессированное тренировками и недавними уроками Отто, действовало само. Он кувыркнулся в сторону, за ствол толстой сосны. Огненные стрелы впились в дерево с противным шипящим звуком, вонзившись в древесину и поджигая её. Запах палёной смолы заполнил воздух. Несколько стрел пролетели мимо, врезались в землю, взрываясь маленькими фонтанами пламени и грязи. Жар от близких взрывов обжёг лицо, но Сандор уже двигался дальше.

Он выскочил из-за укрытия, сделав рывок вперёд, сокращая дистанцию. Его копьё с сияющим наконечником было направлено на мага. Он знал, что не сможет одолеть его в магической дуэли. Его единственный шанс — ближний бой. Добраться до него, пока тот забавляется. Он бежал зигзагами, меняя направление каждые два-три шага, используя каждое дерево, каждый камень как прикрытие.

— Хорошо! Ты быстрый! — закричал Дариус, отскакивая назад с удивительной лёгкостью, но его улыбка не исчезала. Он провел пальцами. Земля перед ногами Сандора вспыхнула. Не взрывом, а просто стала раскалённой, как плита. Сандор почувствовал, как жжёт подошвы даже через толстые сапоги. Он отпрыгнул в сторону, но потерял темп, едва удерживая равновесие. В этот момент маг махнул рукой, и из воздуха сгустился и полетел тяжёлый, раскалённый докрасна шар размером с голову.

Сандор не стал уворачиваться. Он встретил шар копьём. Кристалл в навершии вспыхнул ярко-синим светом, и по всему древку пробежала дрожь. Раздался шипящий, скрежещущий звук, будто раскалённое железо опустили в ледяную воду. Шар, столкнувшись с сияющим остриём, не взорвался, а словно расплющился и рассыпался на сотни мелких, потухших угольков. По древку побежала странная, леденящая вибрация, от которой заныли руки до самых плеч. Он чувствовал, как энергия кристалла поглощает удар, преобразует её, но часть жара всё же прошла сквозь защиту — металл у навершия стал горячим, почти обжигающим.

Дариус ахнул от удивления и восторга.
— О-хо! Артефакт! Интересная игрушка! Но хватит ли у тебя сил на большее? Давай проверим!

Он сдвоил атаку. Слева — поток пламени, бьющий из его ладони веером, широкий и неуклонный, поджигающий всё на своём пути. Справа — сгусток сжатого огня, летящий по дуге, чтобы ударить с фланга. Сандор оказался в тисках. У него не было времени думать. Он присел, вложил всю силу в ноги и прыгнул вперёд, проскочив под потоком пламени. Жар опалил ему спину, запахло палёной кожей и тканью. Он почувствовал острую боль, но проигнорировал её. Белый сгусток он парировал, описав копьём быструю дугу. Кристалл снова вспыхнул, и сгусток, коснувшись синего свечения, отрикошетил в сторону и взорвался, снося верхушку молодой ёлки. Осколки дерева и горящие щепки полетели во все стороны.

Дистанция сократилась. До мага оставалось около пяти метров. Сандор увидел в его глазах уже не просто весёлый интерес, а лёгкое раздражение. Эта мушка оказалась не такой уж и простой. Он сделал ещё один рывок, пытаясь воспользоваться моментом, когда маг словно перезаряжал заклинания, выводя пальцами непонятные жесты. Но Дариус был опытным бойцом. Он не отступил, а напротив, шагнул навстречу, и из его ладони вырвался резкий, оглушительный хлопок — огненная волна, смешанная с звуковым ударом.

Сандор почувствовал, как воздух вокруг него содрогнулся. Его отбросило назад, он ударился спиной о дерево, и мир на миг потемнел. В ушах зазвенело, в глазах поплыли тёмные пятна. Он едва удержал копьё. Сквозь туман в сознании он видел, как Дариус, всё ещё улыбаясь, медленно приближается, поглаживая ладони, на которых танцуют маленькие, но смертоносные язычки пламени.

— Достаточно! — рявкнул Дариус, и в его голосе прозвучала уже не игра, а лёгкая досада. — Ты забавен, но ты утомил меня. Пора заканчивать.

Он взмахнул обеими руками, и воздух вокруг Сандора сгустился, стал вязким. Это был не огонь, а нечто иное — магическое пламя, сковывающее движение. Сандор попытался сделать шаг вперёд, но его ноги будто увязли в невидимой трясине. Он попытался поднять копьё, но движение было мучительно медленным, будто он пытался двигаться сквозь густой мазут. Это было сковывающее заклятье, парализующие огненные чары. Маг, всё ещё улыбаясь, медленно поднял руку. На его ладони стал расти огненный шар. Не оранжевый, а бело-красный, от которого исходил нестерпимый жар — зарево сконцентрированной энергии, готовой к высвобождению. Шар пульсировал, увеличиваясь в размерах, и внутри него словно пробегали искры чистой энергии.

— Умрёшь достойно, парень. Я запомню твоё имя. Но игра окончена.

Сандор изо всех сил потянул копьё, пытаясь вырваться из сковывающих пут. Кристалл сиял, но его света не хватало, чтобы разорвать чары. Он видел, как шар набирает силу, как глаза Дариуса горят торжеством. Он видел, как за его спиной Фия, хромая, всё же пытается отползти к лесу, а Марта тащит за собой обезумевшего Винсента. Он видел Отто, стоящего в стороне, с каменным лицом.

Всё. Это конец. По крайней мере, она... они... успеют.

Он собрал последние силы, чтобы крикнуть, чтобы приказать им бежать, но из горла вырвался лишь хрип.
— Бе... ги...те...

Дариус Фламмен улыбнулся своей самой широкой, безумной улыбкой и бросил шар. Он летел не быстро, словно маг хотел, чтобы жертва увидела свою гибель, прочувствовала её приближение. Шар оставлял за собой след дыма в воздухе, и казалось, что сама смерть медленно плывёт к нему.

Сандор смотрел на несущийся к нему сгусток смерти. Он видел, как искрится его поверхность, как искажается от жара воздух вокруг него. Он не чувствовал страха. Лишь пустоту и горькое сожаление, что не смог выиграть больше времени. Обернувшись он видел отражение шара в широких, полных ужаса глазах Фии. Он видел, как Марта закрывает её собой.

Но смерть не пришла.

Из тени, куда быстрее, чем мог двигаться любой человек, метнулась фигура. Отто. Он сделав рывок, оказался между Сандором и летящим шаром. Его движение было неестественно плавным, быстрым, лишённым старческой скованности. Казалось, он не преодолевал расстояние, а пространство само сжалось перед ним. И он не уворачивался. Он выставил вперёд руку. Не для жеста. Просто открытую ладонь, покрытую шрамами и грязью.

Бело-красный шар, несущий в себе энергию, способную испепелить дом, коснулся его ладони.

И... погас.

Он рассыпался. Как хрустальная ваза, ударившаяся о камень. Рассыпался на миллионы чёрных, холодных, безжизненных пылинок пепла, которые тут же рассеялись в воздухе, словно их и не было. Не было вспышки, не было звука. Было лишь тихое, окончательное ничто. Воздух, только что пронизанный раскаленной угрозой, стал обычным, лишь чуть более теплым.

Наступила абсолютная тишина. Даже пожар вокруг, казалось, затих на миг, поражённый. Ветер унёс облачко пепла. Отто стоял, опустив руку, спиной к Сандору. Его голос, когда он заговорил, был тихим, спокойным, лишённым привычной хрипоты и цинизма. В нём звучала только стальная, не оставляющая сомнений команда.
— Всё, что произойдёт сейчас, должно остаться здесь. Между нами. Если хоть одно слово, один намёк выйдет за пределы этого места — мы умрём все. И не от его рук, — он кивнул в сторону ошеломлённого Дариуса, — а от рук тех, кто придёт за мной. Поняли?

За его спиной не было ответа. Лишь тяжёлое, прерывистое дыхание. Но это был ответ. Согласие, выжатое из страха, изумления и инстинкта самосохранения.

Только тогда Отто повернул голову, бросив быстрый взгляд на Сандора. В его глазах была усталость. Глубокая, древняя усталость, и в то же время — пробудившаяся ярость, которую он так долго держал в узде. Он кивнул, едва заметно, словно говоря: «Видишь, к чему привела твоя "глупость"?»

Потом он развернулся к магу. И на его лице расплылась широкая, бесстыдная, почти демоническая улыбка полного, безраздельного превосходства. Такая улыбка, какая бывает у дьявола, когда к нему приходит смертный с желанием обменять душу на мирские блага.

Дариус Фламмен оправился от шока. Его лицо исказила ярость, смешанная с недоумением. Тлеющие угольки в его глазах разгорелись ярче, из них посыпались настоящие искры. Он отступил на шаг, его пальцы сцепились в новый, более сложный жест.
— Фокус! Грязный трюк! — выкрикнул он, но в его голосе уже не было прежней уверенности, лишь злоба и зарождающаяся паника. — Какой-то артефакт, спрятанный в тряпьё! Я сожгу тебя! Сожгу вместе с твоими жалкими друзьями!
— Представься сначала, петушок, — лениво бросил Отто, скрестив руки на груди. — Ты ведь хотел дуэль...Я выйду вместо сержантика.

Маг сжал кулаки, и вокруг них вспыхнуло пламя.
— Я... Дариус Фламмен! Изгнанник Драконьего Ордена! Сильнейший огненный маг этого поколения!

Он выбросил вперёд обе руки, и из них вырвался сдвоенный поток пламени — сконцентрированная солнечная ярость. Пламя было ослепительно-белым, с красными и алыми прожилками, оно ревело, как живое существо, и жар от него был таков, что даже на расстоянии Сандор почувствовал, как сохнет кожа на лице. Воздух затрепетал, и казалось, что само пространство вот-вот разорвётся.

Отто не двигался. Он стоял, скрестив руки за спиной, и смотрел на этот адский поток с выражением легкой скуки на лице. Он даже не пошевелился, когда пламя было уже в метре от него. И тогда он просто вздохнул.

— Драконьего Ордена, говоришь? — произнёс он, и его голос, тихий и спокойный, был слышен даже поверх рёва огня. — Значит, ты должен знать первое правило. Огонь — не просто инструмент. Он — воля. А твоя воля... слаба.

Он щёлкнул пальцами.

И пламя Дариуса... изменилось. Бело-красный поток, несущий разрушение, вдруг остановился в воздухе, словно ударился о невидимую стену. Потом он стал темнеть. Из ослепительно-белого он превратился в кроваво-красный, затем в тёмно-багровый, и наконец — в глубокий, бездонный сине-чёрный цвет, цвет ночного неба в безлунную ночь. И это новое пламя не издавало звука. Оно пожирало звук. Рёв прекратился. Наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь треском горящего леса поодаль.

Дариус замер, его глаза вылезли из орбит. Он пытался отдернуть руки, разорвать поток, но не мог. Его собственное пламя, теперь превращённое во что-то чужое и страшное, будто приклеилось к его ладоням. Он закричал — не от боли, а от ужаса.
— Что ты сделал? Кто ты?!

— Я же хотел сказать — но ты сразу заерзал, — лениво бросил Отто, делая шаг вперёд. Его походка изменилась. Он больше не был старым, сгорбленным пьяницей. Он шёл как хозяин, как повелитель, и каждое его движение источало неоспоримую власть. — Но раз уж ты так настаивал на дуэли... давай соблюдать формальности. Я — Отто. — Он сделал театральную паузу, и в его глазах вспыхнуло сине-чёрное пламя, что теперь вилось вокруг Дариуса. — Отто Дракенрот.

Он произнёс это имя так, будто бросил на землю тяжёлую, окровавленную перчатку. И затем добавил, и каждое слово падало, как молот на наковальню:
— Последний Хранитель Драконьего Пламени. И Третья Коса Смерти. Принимаю твой вызов, «сильнейший».

Эффект был мгновенным. Лицо Дариуса Фламмена, ещё секунду назад пылающее яростью, побелело, от абсолютного, леденящего душу ужаса. Его горящие глаза расширились, и в них отразилось нечто большее, чем осознание. Это было узнавание мифа. Встреча с кошмаром, о котором шепчутся в самых тёмных уголках магических гильдий, имя, которое стёрли из истории, но не из памяти.
— Не... не может быть... — прошептал он, и его голос стал тонким, детским. — Ты... ты мёртв... все вы... мёртвы... Орден уничтожили... «Косы Смерти»... стёрты с лица земли...

— К твоему сожалению не все..., — мягко сказал Отто. И развёл руки в стороны.

Воздух вокруг Дариуса сгустился не в огонь, а в нечто иное — в абсолютную пустоту, в вакуум, высасывающий свет, звук и тепло. Сине-чёрное пламя, всё ещё связанное с руками мага, вдруг рванулось к нему как часть этого вакуума. Оно обвило Дариуса сжимаясь вокруг него. Маг закричал — на этот раз от боли. Его кожа покрылась ожогами, затем потрескалась, и из трещин вырвалась не кровь, а тот же сине-чёрный огонь. Он горел изнутри.

— Драконье пламя, — сказал Отто, наблюдая, как его противник корчится в немой агонии. — Оно не жжёт плоть. Оно пожирает саму суть, саму магическую природу. Ты, «сильнейший этого поколения», играл со спичками. А я... я был проклят в пепле драконов.

Дариус попытался ответить. Он собрал последние силы, выплеснув из себя всё, что осталось — взрыв чистого огня, отчаянный, слепой, направленный на уничтожение всего вокруг. Ослепительная вспышка на миг затмила даже сине-чёрное пламя. Сандор, Фия и другие зажмурились, чувствуя, как жар обжигает кожу даже на расстоянии.

Когда свет угас, они увидели Отто. Он стоял на том же месте, непоколебимый. Перед ним висел в воздухе, словно в ловушке, последний огненный шар Дариуса — огромный, пульсирующий, готовый разорваться. Но он не двигался. Отто смотрел на него с тем же выражением скуки.
— Жалко поколение, — пробормотал он.

Второй щелчок.

Шар сжался до размера горошины, издав тонкий, визгливый звук. А затем исчез. Без следа. Вместе с ним исчезло и сине-чёрное пламя, сковывавшее Дариуса. Маг рухнул на колени. Он был жив, но совершенно опустошён. Его кожа была покрыта странными, чёрными ранами — ожогами, но не от жара, а от голода пустоты. Он смотрел на Отто пустыми, потухшими глазами.
— Коса... Смерти... — прошептал он. — Пощади...

— Не тебе просить, — холодно ответил Отто. — И не тебе получать.

Он поднял руку, пальцы сложились в простой, но невероятно древний жест. И тогда из земли вокруг Дариуса, из воздуха, из самого его тела вырвалось пламя. Но не то, что было раньше. Это было пламя цвета воронёной стали и тёмного сапфира. Оно пело. Низким, басовитым, зловещим напевом, от которого задрожала земля и осыпалась хвоя с ближайших деревьев. Пламя сомкнулось вокруг мага, образовав идеальную сферу.

— Пора спать, — сказал Отто.

Он сжал кулак.

Сфера с колоссальным, но приглушённым гулом схлопнулась. Не было взрыва. Не было крика. Был лишь короткий, резкий звук — словно лопнул огромный пузырь. И где секунду назад стоял маг, осталось лишь небольшое, идеально круглое пятно оплавленного, почерневшего, спекшегося песка. Ни пепла, ни костей, ни клочка ткани. Только на краю этого пятна, слабо поблёскивая, лежало одно-единственное, не тронутое пламенем кольцо из тёмного металла с крошечным рубином.

Напев пламени прекратился так же внезапно, как и начался. Сине-чёрный огонь исчез, не оставив после себя ни дыма, ни жара. Лишь лёгкий запах озона. Тишина, наступившая после, была оглушительной.

Отто опустил руки. Он повернулся к остальным. Его лицо снова было лицом старого, уставшего, немного грязного человека. Но в глазах что-то изменилось навсегда. Там теперь жила не просто усталость, а тяжесть знания, власти и того, что он только что был вынужден раскрыть.
— Все вопросы — потом, — сказал он резко, его голос снова стал грубым и обыденным. — Сейчас мы убираемся отсюда к чёртовой матери. Магов рядом я не чувствую, но это не значит, что нет кого-то ещё. Или что не приползёт какая-нибудь сволочь на звук и запах. Шевелитесь.

Он не стал ждать ответа. Подошёл к тому месту, где только что был Дариус Фламмен, наклонился и поднял кольцо. Бросил его в сторону, даже не глядя. Потом направился к лесу, туда, где должна быть тропа.

Сандор, всё ещё сидя на земле, смотрел на него. Боль в спине, ожоги, шок — всё это отступило перед одним осознанием: он ничего не знал об этом человеке. Фия, опираясь на Марту, смотрела на Отто широко раскрытыми глазами, в которых смешались страх, благодарность и жгучее любопытство. Винсент Лорен просто стоял, разинув рот, его разум, вероятно, отказался обрабатывать происходящее.

Сандор с трудом поднялся, опираясь на копьё. Фия, хромая, подошла к нему, протянула руку, чтобы помочь. Он кивнул, приняв помощь. Они, не говоря ни слова, пошли за удаляющейся в лес тенью Отто Дракенрота, оставив позади дымящиеся развалины кареты, чёрное стекло спекшейся земли и тишину, которая теперь казалась ещё более зловещей, чем рёв пламени.