громче казанских улиц//слово пацана

шестнадцатое ноября. утро выдалось снежное, но в актовом зале школы было тепло и людно. вова ходил у стены с сухим взглядом, марат и турбо настраивали микрофоны, регина проверяла струны. сам выход был прост:школьники, учителя, бабушки на первых рядах — зал вместе и единым голосом подхватывал припевы, хлопал, подпевая. когда финальная нота висела в воздухе, зал взорвался аплодисментами, дети подпевали, кто-то свистел, кто-то кричал.

— все, девки, молодцы! — громко скомандовал вова, стоя около кулис — одевайтесь, возвращаемся

спустя недолгое время вся группировка вернулась в подвал. девушки сняли дубленки и ватники, оставшись в своих школьных платьях с белыми фартуками. жанна принялась заваривать чай, аня с ералашем делали бутерброды, регина плюхнулась на диван рядом с аминой, облегченно выдохнув.

— девчонки, слушай меня внимательно. мы только за порог - задвигаете засов. дверь никому не открывать! ни ментам, ни чужим — дал команду адидас, застегнув верхнюю пуговицу афганки, и оглядев подвал с порога
— поняли, вов, не маленькие — ровно ответила бахтиярова, глядя старшему в глаза
— отдыхайте. после сборов сразу к вам! — коротко кинул тилькин аньке.

универсам вышел из подвала, направляясь на хоккейную коробку. амина своими руками тяжело задвинула стальной засов железной двери. сирены остались в подвале абсолютно одни.
у аптеки, весь дрожа от холода и страха, стоял пальто. его лицо было бледным, губы синели от мороза, он дико оглядывался по сторонам, шмыгая носом. к обочине медленно подкатила машина, задняя дверь распахнулась. из волги вышагнули два массивных наемника, а прямо за ними неторопливо вылез аркадий сергеевич. в его глазах горела ядовитая злоба, жажда вернуть свои деньги, сломать девушек и наказать местную гопоту

— ну че? — глухо зарычал первый охранник, хватая андрея за шиворот пальто — где они?!
— они..они в подвале! одни они там! — судорожно, задыхаясь от страха, затараторил васильев
— дверь заперта, малец? — продюсер подступил к парню вплотную, тяжело дыша ему в лицо
— да.. на засов — закивал пальто, глотая слезы стыда и ужаса. перед его глазами стояла пятилетняя сестра юля, которой бандиты угрожали расправой. но вместе с этим страхом в душе жгла обида на регину и зиму — они откроют только на пацанский стук.. я знаю его!
— пошли, покажешь дорогу — сухо усмехнулся аркадий, сплевывая на снег. они двинулись во двор дома 18. васильев шел впереди, спотыкаясь на льду. 

на хоккейной коробке во дворах собирался весь универсам. вокруг заснеженных бортов стояли десятки пацанов всех возрастов. в кругу стоял кащей, переступая с ноги на ногу и затягиваясь сигаретой.

— скорлупа вся на месте?! — вова обвел строгим взглядом ряды универсамовских.
— слышь, марат — турбо нахмурился,оглядываясь по сторонам и выискивая кого-то среди скорлупы — пальто где? — валера поправил свою фернандельку и ткнул адидаса младшего локтем в бок.
— нет его — татарин повернул голову, пробежав взглядом по лицам своих. ералаш стоял у борта, фантик и лампа прыгали на морозе, но андрея нигде не было — опять, наверно, дома сопли мотает

адидас услышал из разговор, шагнул ближе и нахмурил брови. в казани сборы района были святым законом. за прогул сборов без уважительной причины с пацана был жесткий спрос

— пальто сборы прогуливает? — строго процедил парень — он че, страх потерял?!
— да он в последнее время вообще какой-то дерганый ходит — отозвался фантик, скрестив руки на груди
— ладно, хрен с ним — отмахнулся марат, кутая нос в воротник куртки — потом к нему зайду, узнаю, че он сдулся — группировщики вернулись к слушанию кащея, который рассказывал про новые стычки с кинопленкой. никто даже представить себе не мог, где прямо в эту минуту находится прогуливающийся сборы андрей

в качалке висела теплая тишина. хабирова сидела на скамье у стола, доедая бутерброд с маслом. рахимова бережно протирала корпус своей гитары, рудакова нарезала хлеб, а бахтиярова стояла перед осколком зеркала, расчесывая свои темные, густые волосы.  она думала о марате, о его вечно разбитых костяшках, наглом взгляде. в ее сердце впервые за долгие месяцы появилось чувство надежной безопасности. и вдруг раздался громкий, отчетливый стук в дверь. два коротких, один длинный — это был универсамовский стук, которым пацаны всегда стучали в подвал.

— кто там?! — громко выкрикнула татарка, подбегая к двери
— амина! это я, пальто! — за дверью раздался знакомый, умоляющий голос андрея — открой, замерзаю!
— андрей? он че, со сборов сбежал? — жанна поднялась со скамьи
— сейчас.. — бахтиярова засомневалась на секунду, но голос был точно васильева — подожди! — кареглазая взялась за засов, потянула налево. железная дверь с оглушительным скрежетом распахнулась внутрь. девушку от удара отбросило назад на бетонный пол. ее голова с размаху врезалась в стену, в глазах вспыхнули искры
— суки! попались, дряни! — закричал аркадий сергеевич, его перекошенное лицо казалось сумасшедшим 

жанна взвизгнула, хватая со стола чайник с кипятком. хабирова швырнула кипяток прямо в лицо первому амбалу, он обдал его грудь и шею. охранник взвыл от дикой боли, но второй — в секунду шагнул и со страшной дурью нанес девушке удар кулаком в челюсть. брюнетка с глухим стоном рухнула на бетонный пол, потеряв сознание. рахимова схватила свою гитару и со всей силы обрушила деревянную корпус на голову второго наемника. гитара с треском распалась в щепки, мужчина пошатнулся, но аркадий сергеевич подскочил сзади и со всей силы ударил регину диском от штанги по затылку. блондинка без чувств ткнулась лицом в маты. аня вжалась в угол, закрывая лицо руками и находясь в немом крике. первый подскочил к ней, грубо схватив за волосы и влепил ей пощечину, отчего маленький шрам на заживающей губе лопнул, и кровь снова залила ее подбородок. амина поднялась на колени на бетонном полу, ее карие глаза горели диким огнем. она нащупала на столе кухонный нож, которым они размазывали масло по хлебу, и вонзила его в ногу аркадию. продюсер развернулся и со всей силы пнул девчонку сапогом в живот

— не трогай девчонок..сдохнешь, тварь!.. марат тебя на куски порв... — брюнетка согнулась пополам, задыхаясь, цепляясь пальцы о пол, пытаясь встать. аркадий поднял с пола чей то ватник и накрыл им голову бахтияровой, прижимая ее к бетону, пока она не потеряла сознание от нехватки воздуха
— касса здесь, аркадий сергеевич, паспорта тоже! — охранник подскочил к дипломату, лежащему в углу. он расстегнул молнию: внутри лежали сорок тысяч рублей и четыре паспорта
— всех четырех - в машину! — задыхаясь и потирая окровавленную ногу, закричал продюсер — на дачу их!

мужчины быстро связали бессознательных сирен толстыми веревками, по очереди вытащили их тела, погрузи в багажник и на заднее сиденье черной волги. перед выходом аркадий сергеевич остановился у деревянного стола. он знал, как уничтожить универсам и обесчестить девушек с одного выстрела. продюсер достал из кармана огрызок карандаша и на мятом, тетрадном листке вывел кривыми буквами: «мы забрали то, что было наше». он приколол эту записку тем же кухонным ножом прямо в центр деревянного стола, рядом с каплями крови. андрей стоял, смотря на окровавленный фартук бахтияровой, на разбитые гитарные щепки регины, и его колола дрожь. он осознал, что он сделал, он продал своих, уничтожил их жизни

— пошел в машину! — крикнул охранник, толкая васильева в спину. волга взревела мотором и растворилась в ноябрьской метели

сборы универсама закончились, пацаны весело шагали по дворам, топали обувью, шутили и смеялись. марат шел впереди всех, перепрыгивая через сугробы. парень улыбался своей счастливой улыбкой, представляя, как сейчас зайдёт в теплый подвал, вновь увидит ее, и ничего больше не будет его волновать. группировка спустилась по ступеням к двери подвала. ералаш подбежал первым, поднял руку, чтобы отстучать стук, и вдруг замер. железная дверь подвала была приоткрыта.. вова в одну секунду рванул дверь  и ворвался в подвал. подвал встретил их страшным хаосом. гитара регины лежала на полу, разбитая в щепки, перевернутый чайник залил пол кипятком, а в центре деревянного стола, вбитый кухонным ножом, белел мятый листок бумаги. турбо шагнул к столу, выдернул нож и прочитал записку, его лицо мгновенное посерело.

— че там, турбо?! че там, сука?! — заорал адидас младший, подбегая к суперу и вырывая листок из его рук, прочитав, он остолбенел.

зима со страшным матом ударил кулаком о стену, сбив костяшки и оседая на пол у обломков гитары рахимовой. ералаш замер у дверей, его лицо перекосило, а в глазах турбо впервые в жизни появилась искра переживания