Зачарованная. Кровная Связь

— Мам, я в порядке, правда, — хрипя произносит Изабелла, лежа в кровати и периодически кашляя, пытаясь убедить не только мать, но и саму себя в том, что болезнь не настолько серьёзная, насколько кажется.

Однако Карла на дочь смотрит тем самым взглядом, который невозможно перепутать ни с чем. В нём одновременно смешиваются тревога, раздражение и материнское упрямство, из-за которого спорить становится практически бессмысленно. В руках у той чайная ложка с лекарством, а рядом стакан воды, приготовленный заранее, ведь уже знает, что упрямая дочь будет сопротивляться до последнего.

Именно эта противная микстура вызывает у Изабеллы самые неприятные воспоминания из детства. Каждый раз, когда простуда заставляла её оставаться в постели, появлялся этот ужасный вкус, от которого хотелось спрятаться под одеяло и никогда больше не открывать глаза.

— Изабелла Франческо, если ты продолжишь вести себя так, я действительно вызову врача, — строго произносит, аккуратно отмеряя пять капель лекарства в ложку.

Всего пять капель, но даже одного взгляда на густую жидкость оказывается достаточно, чтобы лицо девушки недовольно исказилось. Прячется под одеялом, как маленький ребёнок, который надеется избежать наказания, и этим ясно показывает: никакого врача она видеть не желает.

— Это лекарство хотя бы не такое ужасное, как прошлое? — спрашивает, высовывая из своего убежища только глаза и с надеждой смотря.

— Просто выпей его, — коротко отвечает, даже не пытаясь вступать в переговоры.

«Может быть, хватит уже так разговаривать со своей матерью? Она желает тебе добра, а ты снова строишь из себя королеву. Просто выпей это!» — противный голос внутри головы снова появляется, царапая сознание, словно острое лезвие медленно проводят по стеклу.

Изабелла раздражённо морщится. Ненависть к этому голосу с каждым днём становится сильнее. Одним движением забирает ложку из рук матери и, не позволяя себе передумать, выпивает всё содержимое. Почти сразу жалеет об этом. Горечь мгновенно распространяется по горлу, неприятный вкус заставляет зажмуриться, а сильный кашель неожиданно сгибает тело пополам. Ладонь быстро к шее прижимается, будто это может хоть немного помочь избавиться от ужасного ощущения.

— Что это было? — спрашивает, наконец приходя в себя.

— Вильям посоветовал это лекарство. Сказал, что побочных эффектов быть не должно.

— Почему ты дала мне это адское пойло, даже не проверив информацию? — возмущённо говорит, всё ещё чувствуя неприятный привкус на языке. — В конце концов, у нас дома есть компьютерный зал, где можно было найти информацию, прочитать отзывы и понять, что именно ты мне даешь.

— Перестань разговаривать со мной таким тоном, — тембр Карлы становится жёстче, а голос в голове заставляет голубоглазую выпрямиться и подчиниться. — Это не наш дом. В этом замке мы всего лишь работаем, и у нас нет права пользоваться чужими вещами так, будто они принадлежат нам. Да и к тому же, я не просила тебя выпивать всё залпом.

— Возможно, ты забыла одну маленькую деталь, — с раздражением отвечает, садясь на кровати. — У твоей дочери есть дар, который каждый пищит и пищит у меня над ухом! — срывается, хватая волосы и оттягивая назад.

В этот момент дверь неожиданно открывается, а на пороге появляется Валери. Совершенно непривычной кажется девушка в этот момент. Вместо роскошного платья, подчёркивающего статус и идеальную осанку принцессы, на хрупкой фигуре красуется простое фиолетовое платье длиной чуть выше колен. Волосы собраны в необычные для неё косы, а вместо дорогих туфель на каблуке на ногах обычные балетки. В руках два бумажных пакета, наполненных чем-то тяжёлым, а на лице привычная улыбка.

Карлу замечает не сразу, но когда взглядом встречается с миссис Франческо, улыбка моментально исчезает. Застывает на пороге, явно не ожидая увидеть мать Изабеллы в комнате. Тут же машинально закрывает двери, прячась в коридоре.

— В этот раз я сделаю вид, что ничего не видела, — спокойно произносит мать, подходя к двери. — Но имей в виду, Изабелла, мне это совершенно не нравится, — на секунду останавливается. — И я надеюсь, что ты понимаешь, почему.

Бросая слова, выходит из комнаты, оставляя дочь наедине со своими мыслями, а через мгновение в комнате появляется блондинка без улыбки привычной. Несколько секунд де Лорейн просто смотрит на подругу, после чего выражение её лица постепенно меняется.

— Мама сильно кричала? — хрипло спрашивает Белла, пытаясь улыбнуться.

— Нет, — сразу отвечает Валери и, закрывая дверь, облегчённо выдыхает. — Мы просто спрятались за стеной. Хотя, если честно, твоя мама ещё половина проблемы.

— А вторая половина? — удивленно смотрит.

— Охрана, — де Лорейн закатывает глаза и ставит пакеты на кровать. — Ты даже не представляешь, насколько сложно было пройти через весь замок с двумя пакетами и не вызвать подозрений. Один охранник смотрел на меня так, будто я собиралась украсть семейные драгоценности, а не принести тебе фрукты.

— Ты серьёзно пошла через весь замок ради еды?

— Конечно! — открывает один из пакетов и достает продукты. — Мы купили тебе фрукты, ягоды, разные шоколадки и ещё кое-что вкусное. Тебе вообще можно шоколад? Хотя нет, подожди, конечно можно. А клубнику ты любишь? Я почему-то решила, что любишь. Не знаю почему, просто мне кажется, что тебе подходит клубника.

Вопросы начинают сыпаться один за другим, пока Валери одновременно открывает упаковки и пытается привести всё в порядок.

— С тобой точно всё хорошо? — осторожно спрашивает, приподнимаясь на локтях и беря одну ягоду.

— Да, почему ты вдруг решила спросить?

— Потому что ты ведёшь себя странно.

— Я? — Валери неожиданно забирает клубнику из рук подруги и отправляет её себе в рот.

— Эй!

— Прости, она просто выглядела слишком вкусно.

— Ты только что украла у больного человека еду?

— Я проверила, безопасно ли её есть. Знала бы ты, что мы устроили в магазине, — продолжает, снова беря ягоду из упаковки. — Было ужасно. Я никогда больше не пойду выбирать продукты вместе со Стефаном.

Это имя заставляет улыбку медленно исчезнуть, но Валери этого не замечает.

— Мы купили столько всего, что продавец уже начал думать, будто у нас дома вечеринка будет. А потом он сказал, что...

— Мы? — тихо произносит, но достаточно для того, чтобы остановить весь поток слов, извергающийся из рта принцессы.

— Да, знаю, это была глупая идея, он просто помог мне донести пакеты до твоей комнаты, ничего больше.

— Он здесь?

— Да, — с сожалением, будто только что поймали с поличным. — За дверью остался. Сказал, что не войдет в твою комнату, пока ты сама не попросишь.

— Идиот, — невольно с губ Изабеллы срывается.

Слово это раньше мыслей наружу вырывается, потому что только настоящий идиот способен подобную ошибку совершить, добровольно переступив порог замка Вермандуа после всего, что между ними произошло. Где-то глубоко внутри ещё жила слабая надежда, что тот поцелуй с Эммой наконец расставил всё по своим местам, заставил каждого выбрать собственную дорогу и больше никогда не возвращаться назад. Однако надежда эта, едва успев появиться, о холодные скалы реальности с оглушительным треском разбивается, оставляя после себя лишь горькое разочарование.

— Эй, не говори так! — почти сразу Валери возражает. — Мы остались без машины, чтобы не вызывать лишних вопросов у охраны. К тому же, он сам нес все эти пакеты от магазина до самого замка. А Эмма, знаешь ли, не в центре столицы живет.

Внутри мгновенно тревога просыпается. Совершенную глупость де Лорейн совершает, сама того не понимая. Совсем рядом, за поворотом длинного коридора, охрана дежурит, и стоит кому-нибудь из стражников заметить наследного принца возле комнаты простой служанки, как уже через несколько минут весь замок об этом будет знать. А следом обязательно узнает и Эмма.

— Валери... — но договорить не успевает.

— Стеф, можешь войти! — громко, совершенно беззаботно произносит, даже не подозревая, какую опасность одним предложением создаёт.

Дверь открывается и в комнате появляется он. Высокий голубоглазый брюнет, чьё присутствие невозможно перепутать ни с чьим другим. Ещё раньше, чем взгляд на знакомом лице останавливается, дорогой парфюм комнату наполняет — аромат, который каждый раз заставляет терять самообладание, как бы сильно девушка ни пыталась внушить себе обратное.

Перед глазами сразу возникает поцелуй. Прикосновения осторожные, дыхание теплое, руки, взгляд и голос. В горле тяжёлый ком мгновенно появляется, каждое слово проглотить заставляя. Дышать становится труднее, чем несколько секунд назад, а взгляд сам собой опускается, лишь бы снова в голубые глаза не смотреть.

Кромвель ведёт себя так, будто ничего особенного не происходит. До кресла добравшись, садится, взгляд в пол опуская. Однако напряжение выдаёт каждая мышца тела. Пальцы незаметно в подлокотник впиваются, плечи становятся непривычно жёсткими, а дыхание заметно тяжелее обычного.

— Та-а-ак... — медленно протягивает Валери, переводя взгляд то на подругу, то на Стефана и почти физически ощущая напряжение, которым комната наполняется. — Кажется, сейчас здесь происходит что-то такое, чего я совсем не понимаю, — в ответ молчание. — Белла, ты хочешь пить? Хотя нет... конечно хочешь, ты же болеешь. Я сейчас принесу тебе воды, — пару шагов к двери делает. — И торопиться не буду.

Когда де Лорейн комнату покидает, Изабелла голову к парню поворачивает, краем глаза одну из собственных картин замечая. Взгляд невольно на холсте задерживается дольше обычного, ведь именно краски, мазки и неровные линии всегда помогали от тяжелых мыслей отвлечься.

Но вместо привычного спокойствия, раздражение внутри постепенно разрасталось. Даже здесь, в единственном месте, где она чувствовала себя в безопасности, он снова оказался рядом.

— Ангел, ты скоро во мне дыру прожжешь, а я не резиновый, — с ухмылкой произносит парень, не отрывая взгляда от пола.

Изабелла коротко усмехается, хотя на самом деле смеяться совершенно не хотелось. Внутри все сильнее злость кипит, однако показывать собственную слабость она совсем не собирается.

— Я смотрела на картину, которую вы загораживаете своей головой, ваше высочество.

— Снова вернулись к истокам? — усмехается Стефан, наконец глаза на девушку поднимая. — Как себя чувствуешь?

— Пока ты не пришел, было хорошо.

— Что с тобой случилось, милый ангел? — на лице улыбка появляется, словно колкость эта совершенно не задевает его.

Изабелла медленно руки в кулаки сжимает, чувствуя, как ногти в ладони болезненно впиваются. Сердце быстрее биться начинает, а в голове десятки воспоминаний одно за другим всплывают.

— Серьезно, Стефан, что со мной случилось? — голос неожиданно громче становится. — Ты действительно этого не понимаешь или просто снова делаешь вид? Зачем ты пришел сюда? Тебе мало того, что уже успел разрушить? Считаешь все это забавным? Думаешь, можно просто появиться, словно ничего не произошло, улыбнуться, сказать пару красивых слов и все снова станет, как раньше?

Изабелла на секунду замолкает, пытаясь перевести дыхание, однако накопившиеся эмоции уже невозможно остановить.

— Я девушка, Стефан. Самая обычная девушка. У меня тоже есть чувства. Мне тоже бывает страшно. Мне тоже бывает больно. Только почему-то каждый раз именно мои чувства оказываются для тебя чем-то совершенно неважным. Ты приходишь тогда, когда тебе удобно. Исчезаешь тогда, когда тебе хочется. А потом снова возвращаешься и ждешь, что я встречу тебя с улыбкой.

— Я просто хотел увидеть тебя, чтобы сказать... — договорить не успевает.

— Думаешь, если ты принц, то тебе позволено все? Думаешь, твой титул делает тебя выше остальных? Нет, Стефан. Перед болью все одинаковые. Хватит преследовать меня. Хватит делать вид, будто тебе есть до меня дело. И знаешь, что хуже всего? Каждый раз, когда я почти начинаю забывать тебя, ты снова появляешься. Специально. Будто не позволяешь мне наконец спокойно жить.

Слова Изабеллы еще несколько секунд в тишине висят. Кажется, даже стены комнаты напряжение между ними впитывают, а воздух настолько тяжелым становится, что сделать полноценный вдох кажется уже невозможным. Девушка продолжает неподвижно сидеть, чувствуя, как сердце где-то в горле болезненно стучит, а дрожь медленно по всему телу расползается. Не жалеет о сказанном, слишком долго эти слова в ней копились, слишком долго она их проглатывала, надеясь, что однажды боль сама исчезнет.

— Ах, это тебе больно? Это ты что-то чувствуешь? — почти спокойно спрашивает Кромвель, однако спокойствие в голосе слишком обманчивым кажется. — Ты хоть раз задумываешься, что не одна страдаешь?

— Не начинай, — усмехается нервно. — Я не хочу продолжать этот диалог.

— Нет уж, сначала ты меня дослушаешь, — делает шаг вперед, почти вплотную к девушке подходя. — Ты всегда говоришь только о себе, а остальные для тебя не существуют.

— Остальные? — с горькой усмешкой переспрашивает. — Ты сейчас серьезно?

— Более чем.

— Ты нагло целуешь меня, заставляешь на мгновение поверить тебе, а после делаешь тоже самое с Эммой. Играешь с ее чувствами, врешь, только потому что для тебя это игра, — усмехается. — Ты играешь с ее чувствами, Стефан. Выставляешь полнейшей идиоткой, позволяешь находиться рядом с собой и снова отталкиваешь, как очередную игрушку.

— Это ты не позволила мне быть рядом с собой. Это ты оттолкнула меня, после всего, что я сказал, — в глазах огни играют. — Ты делаешь это всегда, Изабелла. Не позволяешь людям находиться рядом с собой.

— Пытаешь снова сделать из себя принца на белом коне?

— Дело не только во мне, Изабелла! Валери каждый день пытается наладить с тобой отношения, искренне за тебя переживает. Замечаешь, сколько раз она приходит просто поговорить? Сколько раз зовет тебя с собой? Сколько раз пытается помочь? Она всегда была сукой, но почему-то именно с тобой старается вести себя иначе. А что делаешь ты? Выстраиваешь стену.

— Решил стать ее адвокатом? — Франческо тихо усмехается.

— Решил открыть тебе глаза. Ты чертова эгоистка, Изабелла.

— Это я эгоистка?! Я спокойно жила свою жизнь, пока в ней не появился ты. И теперь мне страшно! — голос громче становится. — Страшно просыпаться каждое утро. Страшно думать, что будет завтра. Страшно встретить Эмму в коридоре, потому что в любой момент она может вызвать меня к себе, — ближе подходит, не замечая, как глаза постепенно слезами наполняются. — Ты хотя бы раз об этом задумывался?

— О чем именно? — хмурится Кромвель.

— О том, что она может уволить меня. И мою маму тоже, — кулаки сильнее сжимает. — Мы бедные, Стефан. У нас нет второго дома. Нет денег. Нет людей, которые помогут. Нам просто некуда идти.

Стефан молчит недолго. Тяжело выдыхает, словно услышанное его раздражает куда сильнее, чем должно.

— Так в этом вся проблема?

— Что?— непонимающе смотрит.

— В твоей голове все решают деньги? Может быть, именно поэтому ты так крепко держишься за Валери? Может быть, ты с самого начала понимаешь, что дружба с принцессой открывает любые двери? Может быть, ты специально мертвой хваткой вцепляешься в нее, потому таким образом проще попасть в «Рэйдон»?

Тишина оглушительной становится. Изабелла голову вниз опускает, а по щекам несколько горячих слез скатывается, пусть и вытирать она их не спешит. Сейчас уже не имеет значения, увидит он их или нет. Гораздо сильнее болит то, что он вообще способен о ней такое подумать.

— Уходи, — голос на хрип срывается. — Вон из моей жизни, Стефан! — кричит, горло раздирая до боли.

— Ты сама гонишь людей из своей жизни, Изабелла, — тихо произносит. — Надеюсь, однажды это станет для тебя уроком.

Но та не отвечает, голову не поднимает. Стакан стеклянный со стола хватает, плотно подушечками пальцев сжимает. Не думая ни секунды, бросает в стену, совсем рядом со Стефаном. Стекло с оглушительным звоном разбивается о каменную кладку. Осколки дождем осыпаются на пол, несколько из них отскакивают совсем рядом с ногами.

Кромвель инстинктивно поворачивает голову на звук, но даже не вздрагивает. В ее глазах уже нет злости, только боль, такая сильная, что смотреть на нее становится почти невозможно. Ничего больше не говорит. Дверь тихо закрывается и щелчок замка звучит неожиданно громко.

И в ту же секунду остатки самообладания исчезают. Изабелла срывается на истерический крик, который почти сразу в болезненный хрип переходит. Медленно оседает на пол, закрывая лицо дрожащими ладонями. Слезы без остановки по щекам катятся, а дыхание постоянно сбивается, превращаясь в короткие, судорожные всхлипы.