Зачарованная. Кровная Связь

Девушка оказывается почти точной копией ведьмы, наложившей заклятье. Те же черты лица, тот же изгиб губ, тот же тяжёлый, пронизывающий взгляд, от которого кровь будто стынет в жилах. Только теперь всё это обрамляет тёмная кожа и густые вьющиеся волосы цвета горького шоколада, беспорядочными прядями спадающие на плечи. А глаза... Изабелла задерживает на них взгляд дольше, чем позволяет здравый смысл. Зелёные, почти изумрудные, слишком яркие для человеческих.

Не понимает, как такое возможно. Не может объяснить ни сходство, ни эти глаза, ни странное ощущение, будто перед ней стоит человек, которого она уже однажды видела и которого никогда не сможет забыть.

Хочется убежать как можно дальше, вызвать полицию, закричать, попросить о помощи. Потом приходит самая страшная мысль: в подобной ситуации никто не сможет помочь. Ни один закон не объяснит существование магии. Ни один полицейский не поверит в ведьму, которая однажды изменила её жизнь.

— Возможно, вы меня с кем-то перепутали. Меня зовут Эрида, — темнокожая руку в знак знакомства протягивает.

— Извини, я просто... — не может подобрать слов. — Просто обозналась. Меня зовут Изабелла, — улыбку неуверенную натягивает.

— У тебя всё хорошо? Я слышала, как ты кричала, — осторожно начинает разговор брюнетка.

— Не бери в голову. Моя подруга забыла подарок и попросила, чтобы я принесла его. Вот и всё. А что насчёт тебя? Извини, но я никогда не видела тебя при дворе.

— Попала сюда совершенно случайно, — улыбается. — Мои родители работают переводчиками. Их пригласили сопровождать иностранных гостей, а меня притащили с собой.

— Дай угадаю, тебе здесь не нравится? — будто читает ответ в её глазах.

— Ты даже представить не можешь насколько. Это окружение точно не для меня. Слишком много гордости и тщеславия в лицах людей. Каждый пытается выглядеть важнее другого, будто от этого зависит его жизнь, — тихо смеётся Эрида.

И Франческо невольно смеётся вместе с ней.

Гордыня — главный порок королевских кровей. Они искренне убеждены, что без неё мир рухнет, а власть потеряет всякую ценность. В каждом человеке живёт желание показать собственный статус, доказать своё превосходство и состоятельность. Но простому смертному сложно понять тех, кто вырос среди подобных законов. Королевские семьи готовы лезть из кожи вон, лишь бы извлечь выгоду даже из чужого несчастья. Их воздух — чужая слабость. Их пища — человеческий страх.

— Белла, ты здесь? Я везде тебя искала! — голос Валери заставляет девушку вздрогнуть и обернуться.

— Да, я здесь. Было приятно познакомиться, Эрида, — надевает карнавальную маску, скрывая за ней собственное лицо.

А вместе с маской надевает и привычное безразличие. Пусть и говорят, что скрывать чувства тяжело, некоторые представители королевских семей делают это годами, превращая притворство в искусство.

— Мне тоже очень приятно, мисс Изабелла, — с улыбкой исполняет шутливый реверанс и покидает комнату, даже не взглянув на недовольную принцессу.

— Это кто такая? — спрашивает Валери, удивлённо хлопая ресницами.

Её платье оказалось слегка помятым, а туфли выглядели так, словно девушка протанцевала в них несколько часов без остановки. Видимо, пока подруги не было рядом, та времени зря не теряла.

— Эрида, — коротко отвечает. — Прости, я хочу как можно скорее уехать отсюда.

Устала от этого дворца, от лиц, скрытых за улыбками, от постоянной игры, где каждый пытается оказаться выше другого. После случившегося хотелось оказаться дома, запереть дверь и сделать вид, что сегодняшний день никогда не существовал. Изо всех сил старается не вымещать злость на Валери.

— Так... здесь явно что-то произошло, — протягивает, внимательно вглядываясь в чужое лицо. — Что случилось?

— Лучше тебе этого не знать.

Макияж давно был испорчен слезами, поэтому Франческо больше не боялась окончательно размазать тушь. Подходит к двери, касается ладонью холодной ручки, но так и не решается её повернуть. Вместо этого возвращается к Валери, без единого слова обнимает за плечи. Так, словно боится потерять ещё и её. Де Лорейн несколько секунд стоит совершенно растерянная, не понимая, что происходит. Затем в ответ обнимает подругу, не задавая лишних вопросов.

В полной тишине девушки покидают помещение. Уже на улице Валери предлагает отвезти Изабеллу домой, ссылаясь на поздний час и почти опустевшие улицы. Но настоящая причина была иной. Она чувствовала, что с подругой произошло нечто страшное и понимала, что им давно пора поговорить по душам.

Медленно проходят мимо величественных колонн из белого мрамора, столов из светлого дерева, заставленных серебряной посудой и дорогими блюдами. Богатые гости продолжали неторопливо прогуливаться по залам, с высоко поднятыми подбородками осушая бокалы шампанского. Все королевские семьи уже собрались в главном зале на торжественной церемонии, тогда как остальные приглашённые продолжали наслаждаться музыкой, дорогими напитками и изысканными угощениями.

Проходя мимо старинного фортепиано, светловолосая машинально бросает взгляд в длинный коридор и останавливается на полпути. Не может сделать ни шага. Ноги становятся ватными, дыхание сбивается, а в горле застревает тяжёлый ком.

***час назад...

Изабелла ушла, не оглянувшись. Ни единого взгляда напоследок, не малейшей попытки задержаться хотя бы на секунду. Будто того мгновения не существовало. Будто поцелуй, обжигавший губы, плодом больного воображения был.

Один на один сам с собой Стефан остается и права обвинять её за этот поступок не имеет. Потому что именно так несколькими минутами ранее сам поступить собирался. Хотел уйти, забыть, вычеркнуть произошедшее из памяти, сделать вид, будто ничего между ними не случилось. Но теперь... теперь сделать этого уже не мог.

Перед глазами вновь и вновь образ Изабеллы возникает. Светлые волосы, голубые глаза, растерянный взгляд, дрожащие ресницы. И губы... созданные для того, чтобы лишать способности здраво мыслить. Как бы отчаянно ни пытался отвлечься, к ней снова разум возвращается. На губах всё ещё чувствуются осторожные прикосновения, как облако сладкой ваты, пропитанное ароматом спелой клубники. Невольно большим пальцем собственных губ касается, проверить пытается, не привиделось ли это.

Нет. Не привиделось. Никогда прежде ни одна девушка не оставляла после себя подобного чувства. Ни Эмма, ни случайные знакомства, ни те, кого ему навязывали ради политики и выгодных союзов.

Когда мысли перестали походить на хаотично плывущие по небу облака, на подарок взгляд опустить наконец решается. Маленькая бархатная коробочка под лучами заходящего солнца едва заметно поблёскивает. Закат окрашивает её в тёплые золотые оттенки, будто само солнце напоследок подарить часть своего света решило. Стефан крышку наконец открывает и замирает. На бархатной подушечке золотой браслет лежит. До боли знакомый, до невозможности похожий на тот, что когда-то отец Изабеллы собственными руками дочери сделал.

Тонкая цепочка причудливо между собой переплетается, складываясь в сложный узор. Каждый изгиб ювелиром настолько аккуратно выполнен был, словно не человек украшение создавал, а настоящий художник. В центре же полумесяц располагается, из другого металла изготовленный. Холодный, тяжёлый, совсем не похожий на остальную часть украшения.

На несколько секунд дыхание останавливается. В груди сердце так сильно колотиться, вырваться наружу собираясь.

— Я знал... — едва слышно произносит.

— Не думала, что настолько сексуальные парни разговаривают сами с собой, — женские руки неожиданно шею обвивают. Тёплые ладони привычно на груди сомкнулись, а подбородок Эмма на плече устроился. — Стеффи... — почти мурлычет девушка. — Сегодня ты выглядишь слишком напряжённым.

Улыбка мгновенно с лица исчезает, словно её никогда и не существовало. Крышку коробочки Кромвель медленно закрывает, браслет обратно внутрь кладет, после чего в карман брюк подарок убирает. Только затем к девушке лицом поворачивается.

— Эмма... я уже говорил тебе. Перестань называть меня Стеффи, — холоднее голос становится.

Таким, каким привыкли слышать его придворные. Таким, за которым невозможно настоящие чувства разглядеть. На несколько секунд де Вермандуа губы недовольно надувает, после чего улыбается вновь, будто и не заметила внезапной перемены в его настроении.

— Кто-то, кажется, совсем не рад тому, что стал взрослее ещё на один год, — с мягкой улыбкой произносит, поднимаясь на носочки и медленно сокращая расстояние между ними, пока ладони привычно на его плечах не оказываются. — Знаешь, весь вечер я наблюдала за тобой и никак не могла понять, что происходит. Все вокруг поздравляют тебя, улыбаются, пытаются рассмешить, а ты словно находишься совсем в другом месте. Я успела придумать десяток причин, но ни одна из них не кажется мне правильной. Сегодня твой день рождения, Стефан. Хотя бы сегодня можешь позволить себе перестать быть будущим королём и просто стать обычным человеком? — карие глаза с привычной нежностью в его лицо всматриваются. — И, если честно, у меня есть ещё один подарок. Такой, который тебе понравится гораздо больше всех остальных, — медленно проводит ладонью по его груди, чувствуя напряжение каждой мышцы, после чего почти шёпотом добавляет. — Тебе просто нужно перестать так много думать.

Не позволяя ему ответить, к губам тянется, уверенно вовлекая в поцелуй, будто заранее была убеждена, что отказа не последует. Только вот вместо привычного тепла ощущает она холод, а вместо ответного желания — едва заметную отстранённость, которая с каждой секундой всё сильнее между ними разрасталась. Стефан осторожно её за запястья берёт и, не причиняя боли, от себя отстраняет.

— Только не здесь.

— Почему? — растерянно спрашивает, не убирая рук. — Мы ведь здесь совершенно одни. Или дело совсем не в этом? — в ответ молчание получает. — Стефан, посмотри на меня. Что происходит? Последние недели ты постоянно исчезаешь, избегаешь разговоров, отвечаешь двумя словами, а сейчас смотришь на меня так, будто перед тобой стоит совершенно чужой человек. Я ведь не слепая. Я вижу, как ты изменился. Скажи честно... это из-за меня?

— Нет.

— Тогда из-за чего?

— Не начинай, Эмма.

— Нет, именно сейчас я хочу начать, потому что устала делать вид, будто ничего не замечаю. Я чувствую, что ты всё дальше от меня становишься, но каждый раз, когда пытаюсь поговорить, ты просто уходишь. Разве я не заслужила хотя бы объяснений?

Стефан устало глаза прикрывает, чувствуя, как внутри раздражение медленно нарастает, хотя прекрасно понимает, виновата перед ним она ни в чём не была.

— Ты ничего не сделала. Просто сейчас не время для этого разговора.

— А когда оно наступит? Через неделю? Через месяц? Или после нашей свадьбы, когда делать вид уже будет бессмысленно?

Вопрос этот повисает между ними тяжёлой тишиной, однако ответа девушка так и не получает, потому что, осторожно убрав её руки со своих плеч, Стефан молча выходит из комнаты, оставляя одну. Почти машинально широкими коридорами дворца двигается, совершенно не замечая ни звуков оркестра, доносившихся из главного зала, ни гостей, продолжавших веселиться, ни слуг, спешивших с серебряными подносами между колоннами из белого мрамор. Потому что к одному-единственному воспоминанию мысли вновь и вновь возвращались, и воспоминанием этим был вкус губ Изабеллы, до сих пор не желавший исчезнуть.

Совершенно неожиданно ладонь к карману брюк потянулась. Пусто. Сначала собственным ощущениям не верит, затем ещё раз карман проверяет, а спустя несколько секунд уже судорожно всю одежду ощупывает, чувствуя, как сердце всё быстрее о рёбра ударяться начинает.

— Не это случайно ищешь?

От знакомого голоса принц оборачивается, и взгляд его почти сразу на ладони Эммы останавливается, где золотой браслет лежал, переливаясь под светом хрустальных люстр.

— Красивый, — задумчиво произносит, медленно поворачивая украшение между пальцами. — Никогда раньше его у тебя не видела. Новый подарок?

— Эмма, отдай его мне.

— Обязательно отдам, но сначала ответь на один вопрос.

— Сейчас не время.

— А мне кажется, наоборот, самое подходящее. Ты никогда не носил украшений, а сейчас смотришь на этот браслет так, словно он дороже всей сокровищницы вашей семьи. Мне просто интересно, кто смог подарить тебе вещь, которую ты боишься выпустить из рук.

— Валери и парни, — правду говорит, умалчивая деталь одну.

Несколько секунд де Вермандуа молчит, продолжая внимательно рассматривать украшение.

— Правда? — наконец произносит, поднимая взгляд. — Странно... обычно Валери выбирает совершенно другие подарки, а парни, насколько я знаю, скорее подарили бы тебе дорогой алкоголь или часы, чем браслет. Не слишком похоже на них.

— Значит, решили меня удивить.

— Или ты сейчас врёшь.

— Эмма, ты же знаешь, что я никогда не вру.

— Нет, правда, посмотри мне в глаза и скажи ещё раз, что этот браслет тебе подарили только Валери и остальные.

— Я уже ответил, — челюсть невольно напрягается.

— А я тебе не поверила, — лёгкая улыбка с лица Эммы постепенно исчезает, уступая место настороженности, и, перевернув браслет другой стороной, неожиданно замечает гравировку. — «В самый тёмный час мы видим звёзды...» — медленно читает, проводя пальцем по выгравированным словам. — Красиво и совсем не похоже на Валери, она не любит подобную романтику.

— Отдай браслет, — грозно делает шаг вперед.

— Подожди, здесь ещё что-то написано, — голос становится заметно тише. — И. Ф. плюс твои верные друзья, — несколько секунд смотрит на буквы, после чего медленно поднимает глаза. — Что значит «И. Ф.»? — в ответ молчание. — Стефан, я задала тебе вопрос. Верные друзья парни, но с каких пор у Валери поменялись инициалы? Или это вообще не она написала? — ещё один шаг вперёд делает, не отводя взгляда от его лица. — Что ты скрываешь от меня? Стефан, почему на этом чёртовом браслете написано «И. Ф.»? — вновь повторяет Эмма, словно надеется, что в сотый раз заданный вопрос наконец заставит его ответить. — Я вообще с тобой разговариваю или со стеной?

Ответа не следует. Кромвель продолжает молчать, и именно это молчание начинает раздражать её сильнее любых слов.

— Хорошо, — тихо произносит, сжимая браслет в ладони. — Если тебе настолько всё равно, если ты даже не считаешь нужным объяснить мне такую простую вещь, тогда можешь забыть о нём.

Руку поднимает, направляя украшение в сторону пылающего камина, где языки огня жадно пожирали поленья, отбрасывая на стены тревожные золотистые отблески. На мгновение весь мир останавливается и впервые за этот вечер Стефан действительно пугается.

— Хватит, Эмма, — голос сначала звучит тихо, почти предупреждающе, однако, заметив, что девушка не собирается опускать руку, терпение окончательно покидает его. — Хватит вести себя как ребёнок.

— Как ребёнок? — переспрашивает, словно не веря собственным ушам. — Серьёзно, Стефан? Ты правда сейчас решил назвать меня ребёнком?

— Потому что ты устраиваешь сцену из ничего.

— Из ничего? — горько усмехается. — Я держу в руках вещь, о которой ты мне ничего не сказал, вижу на ней чужие инициалы и пытаюсь понять, почему человек, которого я считаю самым близким, смотрит на меня так, будто я мешаю ему жить. Но, конечно, я просто устраиваю сцену.

— Ты ведёшь себя как ревнивая женщина на пустом месте.

— Может, это потому что у меня есть причины?

— Нет, потому что ты привыкла искать проблему там, где её нет. Мне надоели твои постоянные истерики, Эмма. Надоело каждый раз оправдываться за то, чего я не делал. Поэтому просто отдай мне этот браслет и успокойся.

Де Вермандуа неподвижно стоит, будто не сразу понимает, что именно услышала. Пальцы расслабляются, но не потому, что собирается отдать украшение, а потому что впервые за все время не знает, как ответить.

— Понятно, — едва слышно произносит и больше ничего не добавляет. Принцесса, которая ещё несколько секунд назад была готова спорить, доказывать свою правоту и требовать ответа, теперь растерянно смотрит на принца, боясь даже сделать лишнее движение.

Но Стефан этого уже не замечает, потому что, стоило ему закрыть глаза всего на мгновение, как перед ним вновь появилась она. Светлые волосы, которые мягкими волнами спадали на плечи. Голубые глаза, в которых одновременно смешивались боль, нежность и недоверие. Та самая улыбка, которую он запомнил, хотя отчаянно пытался убедить себя, что она ничего для него не значит.

Ему нравилось представлять её рядом. Нравилось думать о том, как нежные руки осторожно касаются его плеч, как тихое дыхание рядом с ухом заставляет забыть обо всём мире, как знакомый запах сладкой ваты с клубникой вновь окружает его, возвращая в ту единственную минуту, когда он чувствовал себя не принцем, не наследником, не человеком, которому постоянно приходится играть чужую роль.

И именно в этот момент что-то мягкое касается его губ. На короткое мгновение сердце замирает. Кромвель глаз не открывает, боясь иллюзию разрушить, но реальность всегда оказывается жестче мечтаний. Слишком усталым он был, чтобы снова бороться с собственным разумом. Слишком много сил ушло на попытки убедить себя, что Изабелла ничего для него не значит.

Поэтому, закрыв глаза, Стефан отвечает на поцелуй. Не потому что хотел, не потому что чувствовал то же самое. А потому что на несколько секунд хотел забыть. А Изабелла в это время стояла за углом, скрытая от всех взглядов, и смотрела на картину, которую никогда не хотела видеть.

***

— Белла, почему ты останови... — голос Валери обрывается, когда та подходит к подруге со спины и случайно становится свидетелем картины, от которой сразу же недовольно морщится. Несколько секунд молча смотрит на Стефана и Эмму, после чего раздражённо закатывает глаза. — Нам лучше уйти отсюда. У некоторых людей, кажется, совсем нет ни стыда, ни совести.

Не позволяя Изабелле ответить, де Лорейн крепко берёт её за руку и тянет в сторону выхода, но девушка двигается будто на автомате, потому что взгляд её всё ещё прикован к той сцене, которую она отчаянно пытается забыть. Тело предательски не слушается, а сердце, которое она так старательно заставляет оставаться холодным, всё ещё болезненно реагирует на человека, причинившего ей больше всего боли за этот вечер.

И именно в этот момент Стефан её замечает. Всего на несколько секунд их взгляды встречаются, но этого оказывается достаточно, чтобы внутри всё снова болезненно сжалось. В его глазах появляется выражение, которое она ненавидит больше всего — сожаление. Уже заранее понимает, что сделал больно, но всё равно ничего менять не собирается.

Франческо поднимает голову вверх, заставляя себя смотреть куда угодно, только не на него. Не позволит ему увидеть, насколько сильно ранит эта сцена. Не позволит заметить дрожь в руках, не позволит увидеть слёзы, которые предательски начинают собираться в уголках глаз.

Когда девушки наконец выходят за пределы дворца, прохладный ночной воздух встречает их первым. У ворот уже стоит машина, ожидающая их возвращения, и Валери, не говоря ни слова, открывает дверь, позволяя блондинке первой сесть внутрь.

Оказавшись на заднем сиденье, де Лорейн тяжело выдыхает, после чего достаёт телефон из сумочки. Пальцы нервно перебирают бриллианты на платье, пока та набирает нужный номер, а взгляд время от времени возвращается к подруге, сидящей рядом и молча смотрящей в окно.

— Отвези нас к де Вермандуа, — произносит принцесса водителю, после чего подносит телефон к уху. — Да, здравствуйте. Я ждала вашего звонка, — несколько секунд слушает собеседника, и выражение лица постепенно меняется. — Что значит, вы не можете зачислить её? Подождите, этого просто не может быть. Я лично собирала все документы, проверяла каждую бумагу несколько раз. Скажите мне, чего именно не хватает, и я привезу всё прямо сейчас, — тут же замолкает, внимательно слушая ответ. — Простите что? То есть вы хотите сказать, что она уже зачислена? — ещё несколько секунд молчит, будто пытается осознать услышанное. — Хорошо, спасибо за информацию, всего доброго.

Медленно телефон убирает в сумку, после чего поворачивается к Изабелле с таким выражением лица, что девушка сразу понимает: разговор этот спокойным не будет.

— Как ты могла так со мной поступить? — голос Валери неожиданно становится громким, разрывая тишину салона. Изабелла вздрагивает и переводит на неё удивлённый взгляд.

— Валери, ты можешь объяснить мне, что происходит?

— Что происходит? — переспрашивает, складывая руки на груди. — Я не понимаю, как ты могла мне ничего не сказать. Я ночами не спала, собирала все необходимые документы, переживала, мечтала о том, что мы вместе поступим в «Рэйдон». Что будем учиться в одной академии, будем каждый день видеть друг друга, жить в одной комнате, как соседки... — делает паузу, пытаясь успокоиться. — А сейчас я получаю звонок из комиссии и слышу: «Изабелла Франческо уже зачислена на первый курс». Белла, ты понимаешь вообще, что я сейчас чувствую? Почему ты скрывала это от меня?

Но Франческо больше не слышит. Слова принцессы постепенно растворяются где-то далеко, разум словно отключается, а взгляд сам собой устремляется в одну точку.

«Рэйдон». Самое престижное учебное заведение. Место, куда мечтают попасть тысячи людей. Место, о котором она когда-то даже боялась думать, потому что казалось невозможным, что именно её могут выбрать среди миллионов других.

— Ты меня вообще слушаешь? — голос возвращает обратно.

Блондинка смотрит с обидой, сложив руки на груди, но злость в её глазах уже сменяется улыбкой и Изабелла больше не выдерживает. Не говоря ни слова, крепко обнимает подругу.

— Я смогла это сделать... — тихо шепчет она, закрывая глаза. — Мне кажется, это сон. Я правда поступила в «Рэйдон». Валери, я поступила в «Рэйдон»!

— Я до сих пор не могу поверить, что мы будем учиться вместе! — начинает смеяться, и её смех постепенно заражает. — Ты понимаешь, что теперь у нас будет общая комната? Мы будем устраивать ночёвки, смотреть фильмы до утра, смеяться над преподавателями, сидеть на лекциях и делать вид, что внимательно слушаем, хотя на самом деле будем обсуждать какую-нибудь ерунду. Всё изменится, Белла. Абсолютно всё.

И впервые за эту роковую ночь Изабелла верит в эти слова.