Песнь последней королевы.

Лето пришло вместе с запахом яблок и тёплой пыли.

Сады дворца снова стали зелёными, и Лиса почти перестала замечать каменные стены вокруг.

Дети проводили на улице большую часть дня.

Розэ и Дженни уже уверенно бегали по дорожкам, хотя всё ещё часто падали, пачкали платья и тут же забывали о своих ушибах.

Намджун следил за ними так внимательно, будто ему поручили охранять двух маленьких королев.

— Не бегите так далеко!

Розэ обернулась.

— Я не далеко!

— Ты уже возле фонтана!

— Здесь красиво!

— Мама сказала не подходить к воде.

Дженни засмеялась и побежала следом за сестрой.

Намджун закрыл глаза.

— Они меня вообще не слушают.

Лиса, сидевшая под деревом, улыбнулась.

— Теперь ты понимаешь, каково это быть старшим?

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты всё равно всегда говоришь последнее слово.

— Это неправда.

— Правда.

Лиса рассмеялась.

— Иди за ними.

— Уже иду.

Он побежал следом.

Лиса смотрела ему вслед.

Ему было десять.

Всего десять.

Но иногда он выглядел так, будто уже прожил целую жизнь.

Чонгук в последнее время всё чаще говорил о наследнике.

Не с Лисой.

С советниками.

С наставниками.

С Намджуном.

Королевство становилось беспокойнее.

На границах происходили мелкие столкновения.

Некоторые лорды всё чаще пытались укрепить свои позиции.

А при дворе начали появляться разговоры о будущем.

О том, каким станет Намджун.

Кто будет рядом с ним.

Кому он будет доверять.

Кто войдёт в его совет.

Кто станет его союзником.

И всё чаще звучало одно имя.

Джин.

Лиса слышала это.

И ей это не нравилось.

Не потому, что она ненавидела Джина.

Наоборот.

Она всё чаще ловила себя на том, что ей хотелось верить ему.

Он был внимателен к Намджуну.

Всегда рядом.

Всегда готов помочь.

Иногда именно он мог успокоить мальчика быстрее, чем Чонгук или Лиса.

Но песни...

Песни не забывали его.

Однажды вечером Лиса сидела на балконе.

Джин подошёл к ней.

— Можно?

Она кивнула.

Он остановился у перил.

— Я хотел поговорить.

— О чём?

— О Намджуне.

Лиса напряглась.

— Что с ним?

— Ничего.

Джин посмотрел на город.

— Он всё чаще говорит о том, что не хочет быть королём.

Лиса удивилась.

— Мне он такого не говорил.

— Мне сказал.

— И что ты ему ответил?

Джин усмехнулся.

— Что королём не становятся потому, что хотят.

Лиса посмотрела на него.

— А потому что должны?

— Иногда.

— Ты так думаешь?

Он помолчал.

— Я думаю, что судьба редко спрашивает нас, чего мы хотим.

Лиса почувствовала холод.

Эти слова были слишком похожи на её собственные мысли.

— Ты часто думаешь о судьбе?

— Кто при дворе о ней не думает?

Она не ответила.

Джин повернулся к ней.

— Вы ведь тоже думаете.

— Иногда.

— О чём?

Лиса посмотрела на него.

— О том, что некоторые вещи нельзя изменить.

Джин слегка улыбнулся.

— Тогда мы думаем одинаково.

Он ушёл.

Лиса долго смотрела ему вслед.

В ту ночь пришла песня.

Она была необычной.

Не страшной.

Не печальной.

Просто холодной.

«Серебро...»

Лиса открыла глаза.

«Красный камень...»

Она медленно села.

«Рука отца...»

Пауза.

«Рука сына...»

Лиса почувствовала, как по спине прошёл холод.

Она увидела образ.

Чонгук.

Намджун.

Между ними — серебряный блеск.

Красный камень.

Но образ исчез прежде, чем она успела понять больше.

Лиса схватилась за дневник.

Записала всё.

Потом долго смотрела на страницу.

Серебро.

Рубин.

Отец.

Сын.

Она не знала, что это значит.

Но знала одно:

песня говорила о Намджуне.

Через несколько дней Чонгук действительно позвал Намджуна в оружейную.

Лиса узнала об этом от Миры.

— Ваше величество, король попросил подготовить для принца несколько вещей.

— Каких?

— Оружие.

Лиса замерла.

— Какое?

— Не знаю.

Она почувствовала тревогу.

Когда вечером Намджун вернулся, он выглядел счастливым.

— Мама!

— Что?

Он подбежал к ней.

— Отец показал мне оружие.

— И?

— Он сказал, что я уже достаточно взрослый, чтобы иметь настоящее.

Лиса посмотрела на него.

— Что он тебе дал?

Намджун улыбнулся.

— Пока ничего.

— Почему?

— Он сказал, что хочет сделать сам.

Лиса почувствовала холод.

— Сам?

— Да.

Намджун сел рядом.

— Он сказал, что это будет особенный подарок.

Лиса заставила себя улыбнуться.

— Какой?

— Не сказал.

Он выглядел счастливым.

И она не хотела портить этот момент.

Поэтому ничего больше не спросила.

Прошло несколько недель.

Лето становилось жарче.

Намджун всё чаще тренировался с отцом.

Чонгук был требовательным.

Иногда слишком.

Но Лиса замечала, что между ними появилось что-то новое.

Чонгук начал видеть в сыне не только наследника.

Он видел мальчика.

Иногда после тренировок они оставались вдвоём.

Разговаривали.

Смеялись.

Однажды Лиса увидела их из окна.

Намджун что-то рассказывал.

Чонгук смеялся.

По-настоящему.

Лиса улыбнулась.

Она не хотела вмешиваться.

Этот момент принадлежал им.

Розэ и Дженни тем временем начали говорить.

Сначала отдельными словами.

Потом короткими предложениями.

Их любимым словом было:

— Намджун!

Они произносили его почти одновременно.

Он уже научился различать их голоса.

— Розэ хочет яблоко.

— А Дженни?

— Дженни тоже хочет яблоко.

— Но у тебя уже есть.

— Ей тоже надо.

Лиса улыбалась.

— Видишь? Ты хороший брат.

Намджун посмотрел на сестру.

— Я знаю.

— Скромность тоже полезна.

— Я просто говорю правду.

Однажды вечером они устроили маленький пикник в саду.

Без придворных.

Без советников.

Без охраны рядом.

Только семья.

Чонгук сидел напротив Лисы.

Намджун лежал на траве.

Розэ и Дженни собирали цветы.

Лиса смотрела на них и чувствовала редкое спокойствие.

— О чём думаешь? — спросил Чонгук.

— О доме.

Он усмехнулся.

— Опять.

— Всегда.

— Ты действительно хочешь уехать?

— Когда-нибудь.

— А если я не отпущу?

Лиса посмотрела на него.

— Тогда я буду жить с вами в этом дворце.

Он улыбнулся.

— И не станешь сбегать?

— Нет.

— Обещаешь?

Она задумалась.

— Обещаю.

Намджун поднял голову.

— Я всё слышал.

— Что именно?

— Что вы оба обещали.

Чонгук рассмеялся.

— Ложись обратно.

— Нет.

— Почему?

— Я должен убедиться, что вы не нарушите обещание.

Лиса посмотрела на сына.

— И кто тебя назначил нашим судьёй?

— Я сам.

Розэ и Дженни засмеялись.

И Лиса тоже.

Поздно вечером, когда дети уже спали, Чонгук вошёл в комнату.

В руках у него была длинная деревянная коробка.

Лиса посмотрела на неё.

— Что это?

Он поставил коробку на стол.

— Пока не спрашивай.

— Почему?

— Потому что это подарок Намджуну.

Лиса почувствовала тревогу.

— Уже?

— Почти готов.

Он открыл коробку.

Внутри лежал кинжал.

Серебряный.

Красивый.

Рукоять была украшена тёмным металлом.

В центре сиял небольшой рубин.

Лиса долго смотрела на него.

Слишком долго.

Она узнала его.

Не сам кинжал.

Образ.

Тот, что приходил в песне.

Серебро.

Красный камень.

Рука отца.

Она почувствовала, как пальцы похолодели.

— Красивый, — тихо сказала она.

Чонгук посмотрел на неё.

— Я хочу, чтобы он получил его на следующий день рождения.

Лиса не ответила.

— Лиса?

Она заставила себя улыбнуться.

— Он будет счастлив.

Чонгук закрыл коробку.

— Я хочу, чтобы у него осталось что-то от меня.

Эти слова почему-то показались ей странными.

— У него уже есть вы.

Чонгук посмотрел на неё.

— Иногда этого недостаточно.

Лиса ничего не сказала.

Когда он ушёл, она осталась одна.

Долго сидела у стола.

Потом открыла дневник.

Нашла старую запись.

«Серебро. Красный камень. Рука отца. Рука сына.»

Лиса медленно провела пальцем по словам.

Она не понимала.

Но теперь знала, что песня была не случайной.

Она не сказала ей, что произойдёт.

Не сказала, зачем.

Только оставила предмет.

Как будто судьба положила его перед ней и ждала, когда она сама поймёт.

Лиса закрыла дневник.

За окном смеялись дети.

Намджун что-то говорил сёстрам.

Розэ смеялась.

Дженни повторяла за ним каждое слово.

Лиса закрыла глаза.

Она не хотела думать о будущем.

Не сегодня.

Сегодня был последний тёплый вечер лета.

И её дети были рядом.

Она хотела запомнить только это.

Но где-то глубоко внутри уже жила тревога.

Потому что впервые будущее пришло к ней не словами.

А предметом.

Серебро.

И рубин.