Озвучивание не поддерживается в этом браузере
22
К зиме Намджуну исполнилось одиннадцать.
Он изменился почти незаметно.
Стал выше.
Плечи стали шире.
В голосе появилась уверенность, которой раньше не было.
Он уже редко бегал по дворцовым коридорам.
Реже смеялся без причины.
Чаще молчал, когда взрослые разговаривали рядом.
Но для Лисы он всё ещё оставался тем мальчиком, который когда-то сидел рядом с её кроватью и разговаривал с ещё нерождёнными сёстрами.
И иногда она намеренно напоминала ему об этом.
— Ты помнишь, как впервые увидел Розэ?
Намджун посмотрел на неё поверх книги.
— Она была очень маленькой.
— Ты сказал, что она тебя узнала.
— Она действительно узнала.
— Ей было несколько минут.
— И всё равно узнала.
Лиса улыбнулась.
— Конечно.
Намджун закрыл книгу.
— Ты смеёшься надо мной?
— Никогда.
— Врёшь.
— Возможно.
Он тоже улыбнулся.
Но улыбка исчезла, когда в комнату вошёл слуга.
— Принц Намджун, король просит вас явиться в оружейную.
Намджун кивнул.
— Сейчас?
— Немедленно.
Он встал.
Перед тем как уйти, посмотрел на мать.
— Вернусь к ужину.
— Я буду ждать.
— Обещаю.
Дверь закрылась.
Лиса ещё несколько секунд смотрела ему вслед.
Потом опустила глаза на книгу.
И почему-то не смогла продолжить читать.
В оружейной было холодно.
Чонгук стоял у длинного стола.
Перед ним лежала знакомая деревянная коробка.
Намджун остановился.
— Это тот самый?
Чонгук кивнул.
— Твой.
Он открыл крышку.
Серебряный кинжал лежал на тёмной ткани.
Рубин в рукояти поймал свет факела.
Намджун осторожно взял его.
— Он красивый.
— Я сделал его не для красоты.
Намджун поднял взгляд.
— Тогда для чего?
Чонгук подошёл ближе.
— Чтобы ты понимал, что оружие — это не игрушка.
— Я знаю.
— Нет.
Голос Чонгука стал жёстче.
— Пока человек не держал оружие в момент, когда от его решения зависит чужая жизнь, он ничего не знает.
Намджун посмотрел на кинжал.
— Вы когда-нибудь жалели о том, что кого-то убили?
Чонгук замолчал.
Вопрос оказался слишком взрослым.
— Да.
— И всё равно сделали бы это снова?
Чонгук долго смотрел на сына.
— Иногда король выбирает не между хорошим и плохим.
Он положил ладонь на стол.
— Иногда выбор стоит между двумя плохими решениями.
Намджун нахмурился.
— А если оба решения неправильные?
— Тогда ты выбираешь то, после чего сможешь жить.
Намджун опустил взгляд.
— А если не сможешь?
Чонгук ничего не ответил.
Когда Намджун вернулся, Лиса сразу заметила кинжал.
Она ничего не сказала.
Только посмотрела на него.
Серебро.
Красный камень.
Тот самый образ.
Но сейчас перед ней был просто подарок от отца сыну.
Красивый.
Дорогой.
Сделанный с любовью, которую Чонгук редко показывал словами.
Намджун заметил её взгляд.
— Отец подарил.
— Я вижу.
— Он сделал его сам.
Лиса улыбнулась.
— Тогда береги его.
— Буду.
Она коснулась его плеча.
— И помни: оружие не делает человека сильным.
— А что делает?
— То, что он делает, когда оружие оказывается у него в руках.
Намджун задумался.
— Ты всегда отвечаешь так?
— Только когда не хочу давать тебе готовый ответ.
— Значит, всегда.
Лиса рассмеялась.
В тот же вечер во дворце появился Джин.
Он вошёл в комнату Намджуна без предупреждения.
— Покажи.
Намджун поднял голову.
— Что?
— Кинжал.
Намджун достал его.
Джин внимательно осмотрел рукоять.
— Красивый.
— Отец сделал.
— Я знаю.
— Откуда?
Джин улыбнулся.
— В этом дворце новости ходят быстрее людей.
Намджун усмехнулся.
— Ты завидуешь?
— Нет.
— Совсем?
— Совсем.
Намджун убрал кинжал.
— Тогда почему ты так смотришь?
Джин замолчал.
— Просто думаю.
— О чём?
— О том, что у тебя всё всегда было немного проще.
Намджун нахмурился.
— Что значит «проще»?
Джин посмотрел на него.
— Ничего.
— Ты начал.
— И закончил.
Намджун не улыбнулся.
— Ты можешь говорить со мной прямо.
Джин несколько секунд молчал.
— Хорошо.
Он сел напротив.
— Ты — законный наследник.
— Я знаю.
— Все знают.
— И?
— Это значит, что люди будут любить тебя за то, кем ты являешься.
Намджун задумался.
— А тебя?
Джин усмехнулся.
— Меня будут помнить за то, кем я не являюсь.
В комнате стало тихо.
Намджун посмотрел на него внимательнее.
— Мне жаль.
— Не жалей.
— Почему?
— Потому что жалость унижает сильнее, чем ненависть.
Намджун опустил взгляд.
— Я никогда не относился к тебе как к бастарду.
Джин улыбнулся.
— Я знаю.
Он встал.
— Именно поэтому я тебя и ценю.
И вышел.
Намджун долго сидел неподвижно.
Лиса узнала об их разговоре случайно.
Намджун сам рассказал ей перед сном.
— Джин сегодня странно говорил.
— Что именно?
— О том, что я законный наследник.
Лиса замолчала.
— А что он сказал потом?
— Ничего особенного.
— Намджун.
Он посмотрел на неё.
— Почему ты так боишься его слов?
Лиса не ответила сразу.
— Я не боюсь.
— Ты всегда говоришь так, когда боишься.
Она улыбнулась.
— Ты слишком хорошо меня знаешь.
— Я твой сын.
— Именно.
Она села рядом.
— Запомни одну вещь.
— Какую?
— Никогда не позволяй человеку убедить тебя, что ты виноват в том, чего не выбирал.
Намджун нахмурился.
— Я не понимаю.
— И не нужно.
Она поправила ему волосы.
— Просто запомни.
Он кивнул.
— Хорошо.
Розэ и Дженни тем временем становились всё более самостоятельными.
Они постоянно спорили.
Обычно из-за пустяков.
Кто первая выберет платье.
Кто будет сидеть рядом с Намджуном.
Кто первой пойдёт с матерью в сад.
Однажды Лиса застала их посреди серьёзного спора.
— Я старше на семь минут!
— И что?
— Значит, я главная.
— Нет.
— Да.
— Нет!
Лиса остановилась в дверях.
— Хотите, я расскажу вам, кто здесь главная?
Обе замолчали.
— Мама, — одновременно сказали они.
Лиса улыбнулась.
— Вот и прекрасно.
Намджун, сидевший рядом, тихо рассмеялся.
— Наконец-то кто-то их победил.
Розэ повернулась к нему.
— Ты тоже не главный.
— Я знаю.
— Мама главная.
— Я уже понял.
Дженни гордо кивнула.
— Хорошо.
Лиса посмотрела на них и почувствовала то самое знакомое тепло.
Три ребёнка.
Три разных характера.
Три маленькие жизни, которые somehow умудрялись наполнить огромный дворец настоящим домом.
Поздно ночью Лиса снова услышала песню.
Она пришла, когда свеча почти догорела.
«Имя...»
Лиса открыла глаза.
«Имя открывает дверь...»
Пауза.
«Имя закрывает дверь...»
Она нахмурилась.
«Одно имя даёт право...»
Музыка стала тише.
«Другое — отнимает.»
Лиса замерла.
И снова тишина.
Она не поняла.
На этот раз песня не показала ни лица, ни крови, ни будущего события.
Только слово.
Имя.
Лиса записала его.
Потом закрыла дневник.
Она больше не пыталась разгадывать каждую песню.
Научилась ждать.
Через несколько дней состоялся большой совет.
Лису туда не приглашали.
Она и не хотела идти.
Но вечером Чонгук пришёл к ней сам.
Он выглядел уставшим.
— Совет прошёл плохо?
— Нет.
— Тогда почему вы так выглядите?
— Потому что хорошие решения тоже иногда требуют слишком многого.
Лиса посмотрела на него.
— Намджун?
Он кивнул.
— Они хотят, чтобы он начал присутствовать на советах постоянно.
Лиса нахмурилась.
— Ему одиннадцать.
— Я знаю.
— Он ещё ребёнок.
— Я тоже так сказал.
— И что ответили?
Чонгук усмехнулся без радости.
— Что королевство не будет ждать, пока мой сын вырастет.
Лиса долго молчала.
— Вы согласились?
— Да.
Она отвернулась.
— Конечно.
Чонгук посмотрел на неё.
— Что это значит?
— Ничего.
— Лиса.
Она повернулась.
— Вы не понимаете.
— Объясни.
— Я понимаю, что однажды Намджун станет королём.
— И?
— Я просто не хочу, чтобы он перестал быть моим сыном раньше, чем перестанет быть ребёнком.
Чонгук замолчал.
Потом тихо сказал:
— Я тоже не хочу.
Лиса посмотрела на него.
И впервые услышала в его голосе не приказ.
Не холод.
А страх.
Очень человеческий.
На следующий день Намджун впервые вошёл в зал совета.
Он был одет как наследник.
Тёмная одежда.
Герб семьи.
На поясе — серебряный кинжал с рубином.
Лиса увидела его издалека.
И на мгновение перед глазами снова возникла песня.
Серебро.
Красный камень.
Но на этот раз она не испугалась.
Она просто улыбнулась.
Намджун заметил её.
И едва заметно улыбнулся в ответ.
Он вошёл в зал.
Двери закрылись.
Лиса осталась снаружи.
Она стояла несколько секунд, глядя на деревянные створки.
А потом услышала смех Розэ и Дженни из сада.
Она повернулась.
И пошла к ним.
Потому что пока одни дети учились быть наследниками, другие всё ещё могли бегать по траве и смеяться из-за цветов.
И Лиса хотела сохранить для них этот мир как можно дольше.
Не зная, что дворец уже начал делить её детей на тех, кто должен править, и тех, кто просто должен жить рядом с троном.
И что именно это разделение однажды станет страшнее любой войны.
Комментарии