Песнь последней королевы.

Осень пришла незаметно.

Дворец снова наполнился прохладным воздухом, запахом горящих дров и шорохом платьев по каменным коридорам.

Беременность Лисы подходила к концу.

Живот стал тяжёлым, движения давались труднее, а по ночам она всё чаще просыпалась от того, что одна из девочек толкалась.

Иногда — одна.

Иногда — другая.

Иногда обе сразу.

Намджун каждый раз радовался этому больше, чем следовало.

— Мама!

Лиса сонно открывала глаза.

— Что?

— Они опять двигаются?

— Кажется, да.

Он осторожно прикладывал ладонь к её животу.

Ждал.

И каждый раз, когда чувствовал движение, его лицо озарялось такой искренней улыбкой, что Лиса забывала об усталости.

— Розэ?

— Почему сразу Розэ?

— Потому что она первая.

— Ты даже не знаешь, которая из них сейчас толкнулась.

— Знаю.

Лиса улыбнулась.

— Конечно.

Чонгук тоже изменился.

Он не говорил об этом.

Но Лиса замечала.

Он стал чаще заглядывать к ней.

Иногда просто спрашивал:

— Как ты?

Иногда приносил что-нибудь из города.

Иногда садился рядом и молчал.

В его кабинете по-прежнему лежали документы, карты и письма.

Королевство продолжало жить своей жизнью.

Но теперь среди всех этих бумаг всё чаще появлялись маленькие вещи, связанные с детьми.

Он заказал две колыбели.

Две маленькие серебряные чаши.

Две подвески с гербом семьи.

Лиса заметила их однажды на столе.

— Вы уже всё приготовили?

— Почти.

— Для двух детей?

— Для двух дочерей.

Она посмотрела на него.

— Вы уверены, что сможете отличать их?

Чонгук усмехнулся.

— Разумеется.

— Даже если они будут одинаковыми?

— Они не будут одинаковыми.

— Почему?

Он посмотрел на неё.

— Потому что они разные люди.

Лиса улыбнулась.

— Мне нравится.

Но вместе с приближением родов вернулись песни.

Сначала Лиса слышала их редко.

Потом почти каждую ночь.

Иногда они были короткими.

Иногда состояли всего из нескольких слов.

«Две белые ленты...»

«Две колыбели...»

«Две девочки...»

Ничего страшного.

Ничего, что заставляло бы её бояться.

Но однажды ночью музыка была другой.

Лиса резко проснулась.

Сердце билось слишком быстро.

«Одна смеётся...»

Пауза.

«Вторая плачет...»

Лиса села.

Музыка продолжалась.

«Мать держит обеих...»

И вдруг всё оборвалось.

Лиса долго сидела в темноте.

Она не понимала.

Кто будет плакать?

Почему?

И почему песня показала ей это?

Она не записала её.

Впервые за долгое время она решила просто забыть.

На следующий день начались схватки.

Сначала Лиса не придала им значения.

Она стояла у окна, когда почувствовала боль.

Ненадолго.

Потом отпустило.

Она положила руку на живот.

— Ещё рано.

Мира, стоявшая рядом, сразу заметила её лицо.

— Ваше величество?

— Ничего.

— Вам больно?

— Немного.

Мира подошла ближе.

— Я позову лекаря.

— Не нужно.

Но следующая боль оказалась сильнее.

Лиса схватилась за край стола.

— Хорошо.

Она закрыла глаза.

— Позови.

Через несколько минут дворец изменился.

Слуги начали бегать по коридорам.

Позвали лекарей.

Подготовили комнату.

Чонгук прибежал почти сразу.

Он выглядел совершенно спокойным.

Но Лиса видела его руки.

Они были сжаты.

— Как ты?

Она посмотрела на него.

— Мне больно.

— Не могу представить какая это боль.

— Нет, не можете.

Он неожиданно улыбнулся.

— Верно.

Лиса попыталась рассмеяться, но новая схватка заставила её закрыть глаза.

Чонгук подошёл ближе.

— Я здесь.

Она посмотрела на него.

— Вы можете уйти.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я не хочу.

Она впервые за весь день улыбнулась.

— Это уже больше похоже на честный ответ.

Роды были долгими.

Часы растянулись.

За окнами сменился день.

Потом вечер.

Намджуна не пускали в комнату.

Он сидел в коридоре.

Джин был рядом.

— Они долго.

— Да.

— С ней всё будет хорошо?

Джин посмотрел на дверь.

— Должно быть.

— Ты не уверен.

— Я не лекарь.

Намджун опустил голову.

— Я боюсь.

Джин положил руку ему на плечо.

— Твоя мама сильная.

Намджун кивнул.

Внутри комнаты Лиса уже почти не слышала ничего вокруг.

Только голоса.

Шорох.

Дыхание.

Боль.

И вдруг среди всего этого пришла песня.

Лиса открыла глаза.

Она была тихой.

Почти нежной.

«Первая...»

Лиса сжала руку Чонгука.

«Розэ...»

Она заплакала.

— Она сказала имя.

Чонгук наклонился к ней.

— Что?

Лиса не ответила.

Следующая схватка поглотила всё.

А потом раздался первый крик.

Детский.

Громкий.

Живой.

Лиса замерла.

На несколько секунд она не могла поверить.

— Девочка, — сказал лекарь.

Лиса заплакала.

Чонгук закрыл глаза.

В его лице впервые не было ни короля, ни политика.

Только отца.

— Розэ, — прошептала Лиса.

Малышку осторожно положили ей на руки.

Она была такой маленькой.
С крошечными пальцами.

Лиса смотрела на неё и не могла отвести глаз.

— Привет, — прошептала она.

Девочка заплакала.

Лиса засмеялась сквозь слёзы.

— Я твоя мама.

Чонгук сел рядом.

Он коснулся пальца дочери.

Розэ сразу сжала его.

Он замер.

Лиса посмотрела на него.

— Она вас уже держит.

Чонгук тихо рассмеялся.

— Значит, характер у неё будет твой.

— Почему мой?

— Потому что она уже не отпускает.

Лиса улыбнулась.

Но роды ещё не закончились.

Вторая девочка должна была появиться позже.

Лиса снова закрыла глаза.

Она была совершенно измучена.

И снова услышала музыку.

«Вторая...»

Пауза.

«Дженни...»

Лиса прошептала:

— Дженни.

И через несколько минут раздался второй крик.

Ещё один.

Чуть тише.

Но такой же живой.

Лиса закрыла глаза.

По её щекам текли слёзы.

— Ещё одна.

Лекарь улыбнулся.

— Да.

Чонгук посмотрел на вторую дочь.

Потом на первую.

И впервые за долгое время ему нечего было сказать.

Он просто смотрел.

Когда Лисе дали Дженни, она прижала её к себе.

Розэ лежала рядом.

Две девочки.

Две маленькие жизни.

Она посмотрела на них и почувствовала такое счастье, что ей стало страшно.

Потому что счастье в её жизни всегда казалось чем-то хрупким.

Чем-то, что судьба могла забрать просто потому, что могла.

Она посмотрела на Чонгука.

— Розэ и Дженни.

Он кивнул.

— Розэ и Дженни.

Лиса улыбнулась.

— Намджун будет счастлив.

Когда двери наконец открылись, Намджун вскочил.

— Что?

Лекарь улыбнулся.

— Две здоровые девочки.

Намджун замер.

— Они правда родились?

— Да.

Он посмотрел на Джина.

— Я брат.

Джин улыбнулся.

— Теперь ты действительно старший брат.

Намджунн остановился у кровати.

Посмотрел сначала на Розэ.

Потом на Дженни.

Его лицо изменилось.

— Они такие маленькие.

Лиса улыбнулась.

— Да.

Он подошёл ближе.

— Можно?

— Конечно.

Намджун осторожно коснулся пальчика Розэ.

Она пошевелилась.

Он тихо ахнул.

— Она меня знает.

Лиса засмеялась.

— Конечно знает.

Он посмотрел на Дженни.

— А эта?

— Дженни.

— Привет, Дженни.

Он замолчал.

Потом повернулся к матери.

— Я их буду защищать.

Лиса почувствовала, как к горлу подступили слёзы.

— Я знаю.

Позже ночью дворец наконец стих.

Все разошлись.

Намджун уснул неподалёку.

Чонгук сидел у окна.

Лиса лежала в кровати.

Розэ спала рядом.

Дженни — в маленькой колыбели.

Она смотрела на них и улыбалась.

Чонгук тихо сказал:

— Ты счастлива?

Лиса повернула голову.

— Да.

— Я рад.

— А вы?

Он посмотрел на дочерей.

— Да.

Несколько секунд они молчали.

Потом Лиса сказала:

— Когда-нибудь я хочу жить в доме за городом.

Чонгук посмотрел на неё.

— Ты всё ещё об этом?

— Всегда.

— Сад?

— Большой.

— Дети?

Она посмотрела на Намджуна.

Потом на Розэ.

На Дженни.

— Да.

Чонгук улыбнулся.

— Может быть, когда-нибудь.

Лиса закрыла глаза.

— Когда-нибудь.

За окном начинался новый день.

Три ребёнка спали под одной крышей.

Намджун.

Розэ.

Дженни.

И Лиса впервые позволила себе поверить, что её мечта уже почти стала реальностью.

Она ещё не знала, сколько счастья успеет прожить.

И сколько боли однажды придётся пережить.