Песнь последней королевы.

Лиса так и не пошла к Чонгуку той ночью.

Она стояла перед дверью его кабинета почти десять минут.

Пальцы лежали на ручке.

Ещё шаг.

Ещё одно слово.

И она могла бы рассказать.

Но потом услышала голоса за дверью.

Советники.

Документы.

Спор о границах.

О налогах.

О войске.

О королевстве.

Лиса закрыла глаза.

Она вдруг поняла, что не хочет приносить в этот разговор ещё одну загадку.

Потому что пока не могла объяснить её даже самой себе.

Пять лет до крови.

Что это означало?

Кого?

Почему?

Она вернулась в комнату.

И впервые за долгое время не записала песню в дневник.

Прошло несколько месяцев.

Намджун продолжал расти.

В нём всё меньше оставалось того маленького мальчика, который когда-то прятался под столом в библиотеке.

Он стал серьёзнее.

Начал понимать людей.

Замечать взгляды.

Слышать интонации.

И Лиса иногда ловила себя на мысли, что он слишком рано учится тому, чему вообще не должен был учиться в детстве.

Однажды они сидели в саду.

Намджун читал.

Лиса вышивала.

Долгое время они молчали.

Потом он вдруг спросил:

— Мама.

— Да?

— Почему ты никогда не разговариваешь с придворными так, как они разговаривают друг с другом?

Лиса подняла взгляд.

— Как именно?

— Они улыбаются, даже когда злятся.

Она улыбнулась.

— Ты стал замечать.

— Я не глупый.

— Я никогда так не думала.

Он закрыл книгу.

— Мне иногда кажется, что все здесь говорят не то, что думают.

Лиса опустила вышивку.

— Ты прав.

— А ты?

— Что я?

— Ты тоже говоришь не всё, что думаешь?

Она долго смотрела на него.

— Иногда.

— Почему?

— Потому что правда не всегда делает жизнь проще.

Намджун задумался.

— Но разве она не должна быть правильной?

— Должна.

— Тогда почему её нужно скрывать?

Лиса улыбнулась.

— Потому что ты ещё слишком молод, чтобы знать, сколько людей боятся правды.

Он нахмурился.

— А ты боишься?

Она посмотрела на него.

— Иногда.

— Чего?

Лиса провела пальцами по его волосам.

— Потерять то, что люблю.

Намджун улыбнулся.

— Ты меня не потеряешь.

Лиса ничего не ответила.

Только крепче обняла его.

Чонгук тем временем всё больше занимался сыном.

Он видел в нём будущего короля.

И иногда Лисе казалось, что именно это мешает ему видеть в Намджуне ребёнка.

Однажды Чонгук привёл его в кабинет.

На столе лежали карты.

— Покажи мне север.

Намджун подошёл.

— Здесь.

— А если этот дом восстанет?

— Нужно отправить войско.

Чонгук посмотрел на него.

— Почему?

— Потому что иначе другие дома решат, что король слаб.

— Хорошо.

Лиса стояла у окна.

Ей не нравился этот урок.

Не потому, что он был бесполезен.

Потому что она знала: чем раньше Намджун научится думать как король, тем раньше ему придётся перестать думать как ребёнок.

— А если можно решить всё без войны? — спросила она.

Чонгук посмотрел на неё.

— Тогда решим без войны.

— А если советники будут требовать войны?

— Тогда я решу сам.

Намджун посмотрел на отца.

— А когда я стану королём, я тоже смогу решать сам?

Чонгук кивнул.

— Именно поэтому ты должен научиться слушать всех, прежде чем принять решение.

Лиса улыбнулась.

Это был один из редких моментов, когда она была полностью согласна с Чонгуком.

Сора всё ещё оставалась во дворце.

Теперь она почти не вмешивалась в жизнь Лисы.

Но её присутствие ощущалось.

Она была частью прошлого Чонгука.

Частью дворца.

Частью Джина.

И Лиса постепенно привыкла к тому, что видит её в коридорах.

Иногда они разговаривали.

Не как подруги.

Но и не как враги.

Однажды Сора пришла к Лисе в сад.

— Можно?

Лиса кивнула.

Сора села рядом.

Некоторое время они молчали.

Потом Сора сказала:

— Джин очень привязался к Намджуну.

— Я знаю.

— Он говорит о нём постоянно.

Лиса улыбнулась.

— Намджун тоже.

Сора посмотрела на неё.

— Вы не боитесь этого?

— Чего?

— Их близости.

Лиса задумалась.

— Должна?

— Не знаю.

Сора опустила взгляд.

— Иногда мне кажется, что Джин слишком сильно хочет быть частью вашей семьи.

Лиса посмотрела на неё.

— Он часть семьи.

Сора тихо усмехнулась.

— Для вас.

— А для вас?

Она долго молчала.

— Для меня он мой сын.

Лиса поняла, что больше спрашивать не стоит.

Джин действительно стал почти старшим братом Намджуну.

Он помогал ему с уроками.

Тренировался с ним.

Иногда они вместе уходили на конную прогулку.

Намджун доверял ему.

Очень сильно.

Однажды он даже сказал Лисе:

— Если бы у меня был родной старший брат, я хотел бы, чтобы он был таким же.

Лиса почувствовала странное напряжение.

Но улыбнулась.

— Ты счастлив, что он рядом?

— Да.

— Тогда я тоже.

Намджун обнял её.

— Ты самая лучшая мама.

— Не говори это никому.

— Почему?

— А то они начнут требовать доказательств.

Он засмеялся.

Лиса тоже.

В тот вечер она сидела в своей комнате, когда дверь открылась.

Джин.

— Ваше величество.

— Что случилось?

— Я хотел поговорить.

Лиса жестом указала на кресло.

Он сел.

— О чём?

Джин некоторое время молчал.

— Я хотел спросить, почему вы мне не доверяете.

Лиса не ожидала этого.

— Я не говорила, что не доверяю.

— Но вы смотрите на меня так.

Она опустила глаза.

— Иногда люди замечают больше, чем им кажется.

— Значит, я не ошибаюсь.

— Я не сказала этого.

Джин усмехнулся.

— Вы всегда отвечаете так.

— Потому что прямые ответы не всегда полезны.

Он посмотрел на неё.

— Вы похожи на Намджуна.

Лиса удивилась.

— Почему?

— Он тоже никогда не отвечает сразу.

— Значит, ты хорошо его знаешь.

— Очень хорошо.

Лиса внимательно посмотрела на него.

— Береги его.

Джин замолчал.

— Я всегда буду.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Их взгляды встретились.

Лиса не увидела в его лице ничего подозрительного.

Только спокойствие.

Уверенность.

И почти детскую обиду.

Она почувствовала себя виноватой.

— Прости.

Джин слегка поднял брови.

— За что?

— За то, что иногда сомневаюсь.

Он улыбнулся.

— Я привык.

— Не должен был.

— Во дворце все ко мне привыкли относиться настороженно.

Лиса нахмурилась.

— Это несправедливо.

— Жизнь редко бывает справедливой.

Он поднялся.

— Доброй ночи, ваше величество.

— Доброй ночи.

Джин вышел.

Лиса осталась одна.

И почему-то ещё долго смотрела на закрытую дверь.

В ту ночь песни не было.

Лиса впервые за несколько недель проснулась в полной тишине.

Она лежала и слушала собственное дыхание.

Никакой музыки.

Никаких голосов.

Никаких загадочных слов.

И впервые ей стало спокойно.

Она встала, подошла к окну и открыла его.

В саду пахло влажной землёй.

Где-то далеко пел ранний соловей.

Лиса улыбнулась.

Она подумала о своём детстве.

О том, как часто слышала:

странная.

не такая.

слишком тихая.

Она никогда не хотела власти.

Никогда не хотела дворца.

Не хотела, чтобы её имя произносили с почтением.

Она хотела простого.

Дома.

Сада.

Детей.

Тишины.

Жизни, в которой никто не будет спрашивать, почему она смотрит на дерево дольше обычного.

Почему иногда замолкает посреди разговора.

Почему знает то, чего знать не должна.

Она просто хотела быть Лисой.

А не принцессой.

Не королевой.

Не пророчицей.

Просто мамой.

Утром Намджун снова пришёл к ней.

— Мама.

— Что?

— Я придумал.

— Что?

— Когда-нибудь я построю тебе тот дом.

Она рассмеялась.

— Ты всё ещё не забыл?

— Нет.

— А какой он будет?

Он задумался.

— Маленький.

— Почему маленький?

— Потому что тебе не нравится большой дворец.

Лиса улыбнулась.

— Правильно.

— И будет сад.

— Конечно.

— И много цветов.

— Каких?

— Белых.

— Почему белых?

Он пожал плечами.

— Они тебе нравятся.

Лиса посмотрела на него.

— Ты действительно всё запоминаешь.

— Всё, что касается тебя.

Она обняла его.

И на этот раз не стала говорить о будущем.

Не стала думать о песнях.

Не стала вспоминать загадочные слова.

Она просто держала сына рядом.

Потому что иногда счастье — это не то, что должно длиться вечно.

Иногда счастье — это несколько минут, которые ты успеваешь заметить.

И Лиса хотела запомнить каждую.