Озвучивание не поддерживается в этом браузере
8
Первые годы жизни Намджуна прошли быстрее, чем Лиса успевала их запоминать.
Он рос.
Сначала просто лежал у неё на руках, сжимая маленькими пальцами край её платья.
Потом научился переворачиваться.
Потом ползать.
Потом вставать, держась за мебель.
А потом — ходить.
Каждое новое движение казалось Лисе маленьким чудом.
Для дворца это был наследник.
Для советников — будущий король.
Для Чонгука — продолжение рода.
А для Лисы он был просто её мальчиком.
И ей хотелось, чтобы как можно дольше он оставался именно им.
Намджуну было около года, когда он впервые произнёс слово.
Лиса сидела на ковре в своих покоях.
Перед ней лежали деревянные игрушки.
Намджун сидел напротив и сосредоточенно пытался поставить одну фигурку на другую.
Она улыбнулась.
— Не получится.
Он посмотрел на неё.
Снова попробовал.
Фигурка упала.
Намджун нахмурился.
Лиса тихо рассмеялась.
— Упрямый.
Мальчик посмотрел на неё.
И вдруг протянул руки.
— Ма...
Лиса замерла.
— Что?
— Ма-ма.
Она перестала улыбаться.
На несколько секунд просто смотрела на него.
— Ещё раз.
Намджун рассмеялся.
— Мама.
Лиса закрыла рот рукой.
Глаза наполнились слезами.
Она подхватила его на руки.
— Да.
Она прижала его к себе.
— Я мама.
Намджун обнял её за шею.
Лиса закрыла глаза.
И впервые за много лет почувствовала, что действительно получила то, о чём мечтала в детстве.
Не корону.
Не богатство.
Не дворец.
А ребёнка, который называл её мамой.
Чонгук видел их иногда.
Обычно случайно.
Он мог проходить мимо комнаты и услышать смех сына.
Однажды он остановился у открытой двери.
Лиса сидела на полу.
Намджун пытался забраться ей на спину.
— Нет, — смеялась она. — Я не лошадь.
Мальчик снова полез.
— Намджун.
Он засмеялся.
— Мама!
— Предатель.
Чонгук невольно улыбнулся.
Лиса заметила его.
— Вы давно там стоите?
Он вошёл.
— Несколько секунд.
Намджун сразу посмотрел на него.
— Папа!
Чонгук замер.
Лиса посмотрела на него.
— Видите? Он уже умеет.
Чонгук подошёл.
Намджун протянул к нему руки.
— Папа.
Король поднял сына.
Мальчик обхватил его за шею.
Чонгук тихо спросил:
— Чем вы тут занимаетесь?
— Очень важными государственными делами.
Он посмотрел на игрушки на полу.
— Я вижу.
— Мы обсуждали будущее королевства.
Намджун потянул его за волосы.
Чонгук поморщился.
— И кто-то явно не согласен с моими решениями.
Лиса рассмеялась.
Чонгук посмотрел на неё.
И на короткое мгновение в комнате стало тепло.
Не романтично.
Не нежно.
Просто спокойно.
Такого между ними почти никогда не было.
Но Лиса запомнила.
Намджун рос спокойным ребёнком.
Он редко плакал.
Любил книги.
Любил лошадей.
И почему-то всегда тянулся к оружию.
Когда ему исполнилось три года, он впервые увидел тренировочный двор.
Чонгук держал его за руку.
Мальчик смотрел, как солдаты отрабатывают удары.
— Я тоже буду?
Чонгук посмотрел на него.
— Когда вырастешь.
— А сейчас?
— Сейчас ты слишком маленький.
Намджун нахмурился.
— Я не маленький.
Чонгук усмехнулся.
— Разумеется.
Лиса стояла чуть поодаль.
Она смотрела на сына.
И вдруг почувствовала холод.
Не обычный.
Тот самый.
Перед песней.
Она закрыла глаза.
Но музыка не пришла.
Только ощущение.
Серебро.
Холод металла.
И что-то красное.
Она открыла глаза.
Чонгук всё ещё держал Намджуна за руку.
Лиса ничего не сказала.
Иногда песни приходили совсем неожиданно.
Она могла услышать их за завтраком.
Во время прогулки.
Ночью.
Иногда они были короткими.
Иногда длились несколько минут.
И далеко не всегда имели смысл.
Однажды она услышала:
«Три свечи...»
В другой раз:
«Чёрный конь...»
Потом:
«Красная роза на снегу...»
Лиса записывала всё.
Дата.
Время.
Слова.
Образ.
Если она видела что-то во время песни — описывала и это.
Она не знала, когда всё произойдёт.
Но больше не пыталась спорить с даром.
Она просто принимала его.
И иногда рассказывала о будущем странными словами.
Не напрямую.
Так было легче.
Однажды Мира спросила:
— Почему вы смотрите на окно?
Лиса ответила:
— Потому что однажды человек будет стоять там и ждать того, кто уже не придёт.
Мира замерла.
— Кто?
Лиса покачала головой.
— Не знаю.
Это было правдой.
Она не знала.
Но записала слова в дневник.
Когда Намджуну исполнилось четыре года, он начал часто проводить время с Джином.
Джин был уже подростком.
Ему было четырнадцать.
Между ними была большая разница.
Но Джин относился к Намджуну хорошо.
Он мог показать ему книгу.
Помочь надеть плащ.
Взять с собой во двор.
Иногда они играли вместе.
Намджун очень его любил.
— Джин-хён!
Он всегда бежал к нему, когда видел.
Джин улыбался.
— Опять ты.
— Ты обещал показать мне лошадей.
— Обещал.
— Сейчас?
— Сейчас.
Лиса смотрела на них из окна.
Джин поднял Намджуна на руки.
Мальчик засмеялся.
Лиса улыбнулась.
Она не видела в этом ничего опасного.
Тогда ещё не видела.
Для неё Джин был старшим братом её сына.
Просто мальчиком, который иногда приходил к нему.
Сора тоже иногда появлялась.
Она почти никогда не разговаривала с Лисой долго.
Их отношения были странными.
Не вражда.
Но и дружбой это назвать было невозможно.
Они обе знали слишком много друг о друге.
Однажды Сора пришла забрать Джина.
Намджун сидел на ковре и показывал ему деревянного коня.
— Это мой, — заявил он.
Джин улыбнулся.
— Красивый.
— Папа подарил.
Сора посмотрела на игрушку.
— Чонгук?
— Да.
Намджун гордо поднял голову.
— Он сказал, что когда я вырасту, у меня будет настоящий.
Лиса улыбнулась.
Сора посмотрела на неё.
— Он очень привязан к тебе.
— Он мой сын.
— Я знаю.
Сора помолчала.
— Иногда мне кажется, что ты слишком сильно его любишь.
Лиса нахмурилась.
— Разве ребёнка можно любить слишком сильно?
Сора посмотрела на неё.
— Иногда любовь делает человека уязвимым.
Лиса ничего не ответила.
Потому что знала это лучше многих.
Вечером она записала в дневник:
«Намджуну четыре года.»
«Он любит лошадей, книги и своего отца.»
Потом немного подумала.
«Он любит Джина.»
Она остановилась.
Провела линию под записью.
А ниже написала:
«Иногда мне страшно, насколько сильно он доверяет людям.»
Она закрыла дневник.
Потом услышала песню.
Лиса замерла.
Мелодия была тихой.
Очень тихой.
«Пять...»
Она открыла глаза.
«Когда ему будет пять...»
Сердце болезненно сжалось.
Она не услышала продолжения.
Песня оборвалась.
— Пять...
Лиса посмотрела на дверь.
Намджуну было четыре.
До пяти оставался почти год.
Она медленно подошла к столу.
Открыла дневник.
Записала:
«Сегодня я услышала: "Когда ему будет пять..."»
Ниже:
«Дальше я не услышала.»
Она долго смотрела на страницу.
Потом добавила:
«Почему именно пять?»
Ответа не было.
В тот вечер Чонгук пришёл к ней.
Намджун уже спал.
— Он сегодня долго играл с Джином, — сказал Чонгук.
Лиса посмотрела на него.
— Да.
— Ему нравится быть рядом со старшим братом.
— Джин ему не брат по крови.
Чонгук спокойно ответил:
— Для Намджуна это не имеет значения.
Лиса улыбнулась.
— Для детей вообще многое не имеет значения.
Чонгук сел.
— Он будет хорошим королём.
Лиса посмотрела на него.
— Он ещё ребёнок.
— Я знаю.
— Тогда почему вы уже говорите о короле?
Чонгук задумался.
— Потому что когда-нибудь он им станет.
Лиса отвела взгляд.
— Я хочу, чтобы он успел побыть просто Намджуном.
Чонгук посмотрел на неё.
— Ты слишком его защищаешь.
— Я его мать.
— А я его отец.
— Именно поэтому вы должны понимать меня.
Чонгук молчал.
Лиса продолжила:
— Ему не нужны пока ни корона, ни трон, ни обязанности. Ему нужны книги, лошади и возможность разбить колено, не думая, что на него смотрит весь двор.
Чонгук неожиданно улыбнулся.
— Ты говоришь так, будто хочешь спрятать его от всего мира.
Лиса тихо ответила:
— Иногда хочу.
— Почему?
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Потому что мир не всегда добр к тем, кто ему нужен.
Чонгук некоторое время молчал.
Потом сказал:
— Я не позволю никому причинить ему вред.
Лиса опустила взгляд.
Она хотела ему верить.
Очень хотела.
Но где-то внутри уже звучала незаконченная песня.
Когда ему будет пять...
Она не знала, что будет дальше.
И именно это пугало сильнее всего.
Ночью Лиса снова открыла дневник.
Она перелистала страницы.
Даты.
Песни.
Образы.
Слова.
Будущее, которое никто не видел.
И в самом конце страницы написала:
«Намджуну сейчас четыре.»
«Он счастлив.»
«Я хочу запомнить его таким.»
Она закрыла дневник.
Потом подошла к кровати сына.
Он спал спокойно.
Лиса села рядом.
Провела пальцами по его волосам.
— Ты даже не знаешь, сколько я за тебя боюсь.
Намджун не проснулся.
Она наклонилась и поцеловала его в лоб.
— И не должен знать.
За окном тихо падал снег.
А в коридоре дворца кто-то медленно прошёл мимо.
Лиса подняла голову.
На секунду ей показалось, что в дверях стоит Джин.
Но там никого не было.
Она снова посмотрела на сына.
И впервые за долгое время ей захотелось записать не песню.
А просьбу.
Она открыла дневник.
«Пожалуйста, пусть я ошибаюсь.»
И больше ничего не написала.
Комментарии