Песнь последней королевы.

Беременность Лисы изменила дворец быстрее, чем она успела привыкнуть к этой мысли.
Ещё вчера она была просто молодой королевой, о которой шептались в коридорах.
Теперь её имя произносили рядом со словами «наследник» и «будущий король».
И почти никто не спрашивал, как она себя чувствует.
Все хотели знать только одно.
Кого она родит.
Утром после объявления о беременности в королевский совет пришли посланники от нескольких великих домов.
Чонгук сидел во главе стола.
Перед ним лежали письма.

— Герцог Пак поздравляет ваше величество, — сказал советник. — И желает знать, когда будет объявлен пол ребёнка.

Чонгук поднял взгляд.

— Когда это станет известно.

— Разумеется.

Другой советник положил перед ним новый документ.

— Некоторые дома уже начали обсуждать порядок наследования.

— Рано.

— Ваше величество, ребёнок ещё не родился.

— Именно.

Он откинулся на спинку кресла.

— Я не собираюсь объявлять наследника до его рождения.

— Но если это мальчик...

— Если.

Чонгук произнёс это спокойно.
Но все в комнате понимали, насколько важным было это слово.
Королевству нужен был сын.
Не потому, что Чонгук мечтал о мальчике.
Не потому, что он хотел большую семью.
А потому, что вокруг короны уже слишком давно существовала неопределённость.
Джин был его сыном.
Но бастардом.
И каждый лорд, который сегодня улыбался Чонгуку, прекрасно понимал это.
Лиса в это время сидела в саду.
Она отказалась от завтрака во дворце и попросила Миру принести ей чай.
Осень постепенно уходила.
На дорожках лежали мокрые листья.
Лиса сидела на скамье, укрывшись тонким плащом.
Ей нравилось это место.
Здесь было меньше людей.
Меньше взглядов.
Меньше слов.
Она держала чашку обеими руками и смотрела на деревья.

— Ваше высочество.

Лиса повернулась.
К ней приближался Джин.
Он остановился на некотором расстоянии.

— Можно?

Лиса кивнула.
Он сел рядом.
Несколько минут они молчали.
Потом Джин спросил:

— Это правда?

— Что именно?

— Что у вас будет ребёнок.

Лиса улыбнулась.

— Да.

Он посмотрел на её живот.
Пока он почти не изменился.

— Мальчик?

Лиса задумалась.

— Я не знаю.

Джин нахмурился.

— Отец надеется на мальчика.

— Я знаю.

— А вы?

Она посмотрела на него.

— Я надеюсь на ребёнка.

Джин замолчал.
Лиса добавила:

— Мне всё равно, кто это будет.

— Даже если девочка?

— Даже если девочка.

Он посмотрел на неё странно.

— Тогда почему все говорят только о мальчике?

Лиса улыбнулась грустно.

— Потому что взрослые часто думают о том, что будет через двадцать лет, забывая о том, что происходит сегодня.

Джин опустил глаза.

— Вы странная.

Лиса не ответила сразу.
Эти слова она слышала всю жизнь.
Обычно они причиняли боль.
Но сейчас почему-то нет.

— Знаешь, — сказала она, — иногда это не самое худшее, что обо мне могут сказать.

— А что худшее?

Лиса посмотрела на него.

— Что меня не понимают и поэтому решают, будто я ничего не чувствую.

Джин задумался.

— А вы много чувствуете?

Она тихо рассмеялась.

— Иногда слишком много.

Беременность давалась Лисе тяжело.
Она быстро уставала.
Иногда просыпалась посреди ночи от странного ощущения тревоги.
Иногда ей казалось, что дворец становится слишком громким.
Она закрывала окна.
Отказывалась от приёмов.
Часами сидела в библиотеке.
И писала.
Дневник постепенно заполнялся.
Песнями.
Датами.
Обрывками будущего.
Некоторые были совершенно непонятными.

«Красная ткань на снегу.»

«Три свечи. Одна погаснет первой.»

«Мальчик стоит у окна и не узнаёт человека напротив.»

«Серебро в руке.»

Лиса перечитывала эти записи и не понимала, что они означают.
Она не знала, относятся ли они к ближайшему будущему или к тому, что случится через годы.
Но записывала всё.
Она давно поняла одну вещь:
если не записать песню сразу, часть её исчезала.
Оставались только ощущения.
Иногда — отдельные слова.
Поэтому каждая запись начиналась с даты.
Так было с детства.
Она никогда не рассказывала об этом полностью.
Даже отцу.
Даже Мире.
Никому.
Однажды вечером Чонгук заметил тетрадь.
Лиса оставила её на столе в библиотеке.
Она вернулась за ней, когда уже было поздно.
Чонгук стоял рядом.
Тетрадь была закрыта.
Он не открыл её.
Лиса остановилась.

— Вы что здесь делаете?

— Искал вас.

— Зачем?

— Советники хотят, чтобы вы присутствовали на ужине.

Лиса посмотрела на тетрадь.
Потом на него.

— Хорошо.

Она подошла и забрала её.
Чонгук заметил движение.

— Это дневник?

— Да.

— Вы пишете каждый день?

— Почти.

— О чём?

Лиса прижала тетрадь к груди.

— О том, что не хочу забыть.

Он посмотрел на неё.

— Я думал, вы просто читаете.

— Я делаю много вещей, о которых вы не знаете.

Чонгук слегка усмехнулся.

— Это звучит как предупреждение.

— Возможно.

Он хотел что-то сказать.
Но передумал.
Лиса тоже молчала.
И именно в этой тишине она вдруг услышала музыку.
Очень тихую.
Она резко побледнела.
Чонгук заметил.

— Что случилось?

Лиса посмотрела куда-то мимо него.
Перед глазами возник образ.
Большой зал.
Мальчик.
Красная ткань.
И мужской голос.

«Ты должен понимать своё место.»

Лиса вздрогнула.
Музыка исчезла.

— Лиса.

Она подняла взгляд.
Чонгук стоял совсем близко.

— Вам плохо?

— Нет.

— Вы опять побледнели.

— Просто устала.

Он не поверил.

— Вы часто говорите это.

— Потому что часто устаю.

— Лиса.

Она посмотрела ему прямо в глаза.
На секунду захотелось рассказать.
Сказать, что она видит.
Что слышит.
Что иногда будущее приходит к ней песней.
Но она не могла.
Даже сама не до конца понимала, что с ней происходит.
Она просто знала, что это существует.

— Иногда мне снятся странные вещи, — сказала она.

— Сны?

— Да.

— И поэтому вы так пугаетесь?

Лиса опустила взгляд.

— Иногда сон бывает похож на предупреждение.

Чонгук нахмурился.

— Вы верите в предсказания?

— Не знаю.

— Тогда не стоит пугать себя ими.

Она тихо ответила:

— Хотела бы я.

Он посмотрел на неё.
Но больше ничего не сказал.
Через несколько недель лекарь сообщил то, что Лиса уже знала.

— Мальчик.

Она сидела совершенно спокойно.
Мира стояла рядом.
Лекарь улыбался.

— Поздравляю, ваше высочество.

Лиса положила ладонь на живот.
Она почувствовала странное спокойствие.

— Я знала.

Лекарь не придал значения её словам.

— Иногда мать просто чувствует.

Лиса ничего не ответила.
Она знала другое.
Она слышала его имя.
В тот вечер Чонгук вошёл в её комнату.

— Мне сообщили.

Лиса сидела у окна.

— О чём?

— О ребёнке.

Она повернулась.

— Это мальчик.

Чонгук кивнул.

На его лице появилась едва заметная улыбка.

— Хорошо.

Лиса внимательно посмотрела на него.

— Только «хорошо»?

— Что вы хотите от меня услышать?

— Ничего.

Она улыбнулась.

— Просто спросила.

Он подошёл ближе.

— Теперь всё будет проще.

Лиса нахмурилась.

— Почему?

— Потому что у королевства будет наследник.

Она опустила глаза.
И вдруг поняла, что именно это и было его первой мыслью.
Не сын.
Наследник.
Она тихо сказала:

— Вы уже дали ему титул, хотя он ещё не родился.

— Это не титул.

— Тогда что?

— Обязанность.

Лиса посмотрела на него.

— Для него?

— Для меня.

Он говорил совершенно спокойно.

— Я должен обеспечить ему будущее.

Лиса задумалась.

— А если однажды он не захочет этого будущего?

Чонгук ответил без колебаний:

— У него не будет такого выбора.

Эти слова больно задели её.
Но она ничего не сказала.
Через несколько дней состоялось официальное объявление.
Колокола звонили по всей столице.
Глашатай объявил:
королева ожидает рождения наследника.
На площади собрались люди.
Дворец праздновал.
Советники улыбались.
Лорды поздравляли Чонгука.
Сора тоже стояла среди гостей.
На её лице была спокойная улыбка.
Но рядом с ней стоял Джин.
Он смотрел на площадь молча.
Ему было десять.
Он уже понимал больше, чем взрослые хотели бы.
Он понимал, что когда родится законный сын, всё изменится
Его отец останется его отцом.
Но место рядом с троном станет чужим.
Поздно вечером Лиса стояла у окна.
Внизу продолжали гореть огни.
Мира принесла ей чай.

— Вы счастливы?

Лиса задумалась.

— Да.

— Из-за ребёнка?

— Да.

Она улыбнулась.

— Только из-за него.

Мира посмотрела на неё.

— Вы уже придумали имя?

Лиса прикоснулась к животу.

— Намджун.

— Красивое.

— Мне тоже нравится.

— А король согласится?

Лиса тихо рассмеялась.

— Не знаю.

Она сказала Чонгуку имя на следующий день.
Он сидел за письменным столом.
Лиса вошла.

— Мне нужно кое-что сказать.

— Что?

— Я хочу назвать его Намджун.

Чонгук поднял взгляд.

— Уже решили?

— Да.

— Почему именно это имя?

Лиса улыбнулась.

— Потому что оно пришло ко мне.

Он нахмурился.

— В каком смысле?

Она поняла, что сказала лишнее.

— Просто понравилось.

Чонгук несколько секунд смотрел на неё.
Потом кивнул.

— Хорошо.

— Вы согласны?

— Да.

Лиса улыбнулась.

— Спасибо.

Чонгук снова посмотрел на документы.

— Намджун.

Он произнёс имя так, будто пробовал его на вкус.
Лиса запомнила этот момент.
Она знала, что когда-нибудь этот мальчик станет самым важным человеком в её жизни.
Но она не знала, что однажды Чонгук будет произносить его имя совсем другим голосом.
С болью.
С отчаянием.
С таким сожалением, которое уже невозможно будет исправить.
Ночью Лиса снова услышала песню.
Она лежала в кровати, когда музыка пришла внезапно.
На этот раз она была тихой.
Почти счастливой.

«Маленький принц...»

Лиса улыбнулась.

«Серебро...»

Она нахмурилась.

«Красный камень...»

Улыбка исчезла.
Перед глазами возник предмет.
Кинжал.
Серебряное лезвие.
На рукояти — красный камень.
Лиса резко открыла глаза.
Музыка продолжилась.

«Подарок от отца...»

Она перестала дышать.
Картинка исчезла.
Комната снова стала тёмной.
Лиса долго сидела неподвижно.
Она посмотрела на свой живот.
Потом на тетрадь.
Руки дрожали.
Она открыла дневник.
Записала дату.
А затем:

«Я услышала песню о серебряном кинжале с рубином.»

Ниже долго не писала.
Потом добавила:

«Не знаю, когда это произойдёт.»

Она закрыла тетрадь.
И впервые за всю беременность ей стало страшно.
Не за себя.
За Намджуна.
Лиса обняла себя руками.

— Только бы ты был счастлив.

За окном падал первый снег.

А где-то в другом крыле дворца Чонгук уже говорил советнику:

— Когда мой сын родится, я хочу сам выбрать для него первый подарок.

Лиса ещё не знала, что однажды этот подарок действительно окажется в руках Намджуна.

И что она сама будет знать о нём задолго до того дня.