Песнь последней королевы.

После свадьбы жизнь Лисы не изменилась так сильно, как она представляла.
По крайней мере, сначала.
Дворец продолжал жить своим ритмом.
Утром звонили колокола.
В коридорах появлялись слуги.
Советники спешили в кабинет короля.
Во внутреннем дворе тренировались солдаты.
В залах устраивали завтраки, обеды, ужины.
Каждый день был расписан до мелочей.
И среди всего этого Лиса постепенно становилась частью дворца.
Но не его сердцем.
Скорее тенью, которая научилась ходить по коридорам так тихо, что люди иногда забывали о её присутствии.
Ей нравилось это.
Когда люди забывали, что она рядом, она могла просто слушать.
Наблюдать.
Запоминать.
Она быстро поняла, что дворец говорил гораздо больше, когда думал, что его никто не слышит.
За закрытыми дверями советники спорили.
В галереях дамы обсуждали чужие браки.
Слуги знали о королевских делах больше некоторых лордов.
А имя Соры звучало почти каждый день.
Она по-прежнему жила во дворце.
По-прежнему была рядом с Чонгуком.
И по-прежнему оставалась матерью его первого ребёнка.

Джину было десять.
Лиса видела его несколько раз.
Мальчик был тихим.
Слишком спокойным.
Он не был похож на детей своего возраста.
Не бегал по коридорам.
Не смеялся громко.
Не требовал внимания.
Он наблюдал.
И Лисе это почему-то не нравилось.
Не потому, что она боялась его.
Просто иногда ей казалось, что за детским лицом скрывается слишком взрослый взгляд.
Однажды они встретились в библиотеке.
Лиса стояла у стеллажа, пытаясь достать книгу с верхней полки.
Джин молча подошёл.

— Вам помочь?

Лиса повернулась.

— Если достанешь, буду благодарна.

Он легко снял книгу.

— Эта?

— Да.

Он протянул её ей.

— Вы часто здесь?

— Почти каждый день.

— Почему?

Лиса улыбнулась.

— Здесь люди говорят меньше.

Джин посмотрел на неё.

— Отец говорит, что вы странная.

Лиса на секунду замерла.
Потом спокойно спросила:

— Правда?

— Да.

— А ты так думаешь?

Мальчик задумался.

— Не знаю.

— Это честный ответ.

— Вы обиделись?

Лиса покачала головой.

— Нет.

Она помолчала.

— Но знаешь, иногда люди называют странным всё, чего не понимают.

Джин посмотрел на неё внимательнее.

— А вы понимаете себя?

Лиса не ожидала такого вопроса.
Она улыбнулась.

— Не всегда.

— Тогда почему сердитесь, когда другие не понимают?

Лиса тихо рассмеялась.

— Я не сержусь.

— А что тогда?

Она посмотрела на него.

— Мне бывает больно.

Джин ничего не ответил.
И почему-то именно после этого разговора Лиса впервые подумала, что этот мальчик намного умнее, чем кажется.
Чонгук почти не замечал, как проходили дни.
У него были дела.
Границы.
Совет.
Торговые договоры.
Суды.
Военные отчёты.
И теперь ещё жена.
Лиса не требовала его внимания.
Не задавала лишних вопросов.
Не жаловалась.
Она была удобной королевой.
Именно поэтому Чонгук почти не замечал, насколько она одинока.
Иногда они ужинали вместе.
Иногда разговаривали.
Их разговоры никогда не были тёплыми.
Но и вражды между ними не было.
Это был своеобразный договор.
Он выполнял свою роль.
Она — свою.
Однажды вечером Чонгук вошёл в её покои без предупреждения.
Лиса сидела у окна.
В руках была книга.

— Вы ещё не спите?

Она подняла взгляд.

— Как видите.

— Я вижу.

Он подошёл ближе.

— Что читаете?

— Историю старого королевства.

— Интересно?

— Да.

— Почему?

Лиса закрыла книгу.

— Потому что там люди постоянно пытались удержать власть и в итоге теряли всё остальное.

Чонгук усмехнулся.

— Вы считаете, история учит людей чему-то?

— Нет.

— Почему?

— Потому что люди редко учатся на чужих ошибках.

Он посмотрел на неё.

— А на своих?

Лиса задумалась.

— Ещё реже.

Чонгук сел напротив.
Несколько секунд молчал.

— Вам здесь нравится?

Лиса посмотрела на него.
Вопрос оказался неожиданным.

— В каком смысле?

— Дворец. Столица. Ваша новая жизнь.

Она отвела взгляд.

— Я привыкаю.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Чонгук слегка нахмурился.

— Вы скучаете по дому?

— Каждый день.

— Я могу пригласить вашего отца в столицу.

Лиса покачала головой.

— Я скучаю не по нему.

Чонгук ничего не сказал.

— Тогда по чему?

Она улыбнулась.

— По тишине.

Он посмотрел на неё.

— В столице её не будет.

— Я уже поняла.

Чонгук поднялся.

— Спокойной ночи.

— Доброй ночи.

Он ушёл.
Лиса снова открыла книгу.
Но уже не читала.
Она смотрела на закрывшуюся дверь.
Иногда ей хотелось понять Чонгука.
Не полюбить.
Просто понять.
Он казался человеком, который сам запер себя внутри собственного дворца.
И выбросил ключ.
Прошло несколько недель.
Лиса стала чаще чувствовать усталость.
Сначала она не обращала внимания.
Дворец был огромным.
Праздники утомляли.
Постоянные встречи — тоже.
Поэтому, когда утром она вдруг не смогла позавтракать, Мира решила, что причина в этом.

— Вам приготовить что-нибудь другое?

Лиса покачала головой.

— Не хочу.

— Вы вчера тоже почти ничего не ели.

— Наверное, просто устала.

Мира внимательно посмотрела на неё.

— Вы уверены?

— Да.

Но через несколько дней стало хуже.
Запах мяса начал вызывать тошноту.
Утренние прогулки казались слишком тяжёлыми.
Она стала чаще сидеть.
Иногда просто закрывала глаза и слушала тишину.
А потом однажды утром её вырвало.
Мира испугалась.

— Я позову лекаря.

— Не надо.

— Ваше высочество...

— Мне просто плохо.

— Именно поэтому я и позову.

Лиса не стала спорить.
Через некоторое время пришёл придворный лекарь.
Он осмотрел её.
Задал несколько вопросов.
Потом попросил Миру выйти.
Лиса посмотрела на него.

— Что?

Старик улыбнулся.

— Ваше высочество, думаю, вы знаете ответ.

— Нет.

— Вы беременны.

Тишина.
Лиса не сразу поняла.
Слово будто зависло в воздухе.
Беременна.
Она медленно опустила взгляд на свои руки.

— Вы уверены?

— Да.

Она ничего не сказала.
Лекарь улыбнулся.

— Поздравляю вас.

Лиса услышала только собственное сердце.
Оно билось слишком быстро.
Когда лекарь ушёл, Мира закрыла дверь.
Лиса всё ещё сидела на краю кровати.

— Ваше высочество?

Она подняла глаза.

— Я беременна.

Мира улыбнулась.

— Да.

Лиса прикоснулась ладонью к животу.
Там пока ничего нельзя было почувствовать.
Ничего не изменилось.
Но теперь она знала.
Внутри неё был ребёнок.
Её ребёнок.
Её сын.
И от этой мысли в груди стало тепло.

— Я буду матерью.

Мира тихо сказала:

— Да.

Лиса улыбнулась.
По-настоящему.
Так, как не улыбалась с момента приезда.
Она даже рассмеялась.
Совсем тихо.

— У меня будет ребёнок.

Мира прослезилась.

— Думаю, вы будете хорошей матерью.

Лиса посмотрела на неё.

— Я хочу быть хорошей матерью.

— Вы будете.

Лиса снова посмотрела на свой живот.

— Я просто хочу, чтобы он был счастлив.

Мира улыбнулась.

— Или она.

Лиса покачала головой.

— Нет.

— Почему?

Лиса сама не знала.

Она просто чувствовала.

— Он.

В тот же вечер Лиса попросила позвать Чонгука.
Он пришёл поздно.
На нём была тёмная одежда, волосы немного растрёпаны после долгого дня.

— Вы хотели меня видеть?

Лиса кивнула.

— Да.

Он остановился напротив.

— Что случилось?

Она посмотрела на него.
Впервые за всё время ей было трудно подобрать слова.

— Я беременна.

Чонгук замер.
Совсем ненадолго.
Но Лиса заметила.

— Вы уверены?

Она кивнула.

— Лекарь подтвердил.

Чонгук медленно выдохнул.
Он подошёл ближе.

— Когда вы узнали?

— Сегодня.

Он посмотрел на неё.
И впервые Лиса увидела в его лице не холодность.
Не нежность.
Но удовлетворение.
Облегчение.
Это было важно для него.

— Это хорошо.

Лиса почувствовала, как её улыбка немного погасла.
Но она всё равно кивнула.

— Да.

Чонгук посмотрел на её живот.
Потом снова на неё.

— Ты должна хорошо себя беречь.

Она тихо усмехнулась.

— Это всё?

— Что ещё я должен сказать?

Лиса задумалась.

— Не знаю.

— Я рад.

Она посмотрела на него.

— Правда?

— Да.

Он говорил искренне.
Просто его радость была другой.
Она была связана с короной.
С будущим.
С наследником.

— Совет узнает завтра.

Лиса кивнула.

— Хорошо.

Чонгук сделал несколько шагов к двери.

— Лиса.

Она подняла голову.

— Да?

— Спасибо.

Она посмотрела ему вслед.

— За что?

Он остановился.

— За то, что подаришь мне ребенка.

Лиса ничего не ответила.
Дверь закрылась.
И только тогда она позволила себе опустить глаза.
Она не хотела быть подарком.
Ни короне.
Ни государству.
Ни даже ему.
Она хотела быть матерью.
Просто матерью.
Ночью Лиса не могла уснуть.
Она лежала, положив ладонь на живот.
В комнате было темно.
Мира давно ушла.
Дворец постепенно стихал.

И тогда пришла песня.

Лиса открыла глаза.

Мелодия была совсем другой.

Тёплой.

Тихой.

Почти похожей на колыбельную.

Она закрыла глаза.

«Маленькие руки...»

Лиса задержала дыхание.

«Тёмные волосы...»

Её сердце сжалось.

«Сын короля...»

Она почувствовала слёзы.

«Сын королевы...»

Песня продолжалась.

Лиса не двигалась.

«Намджун...»

Имя прозвучало так ясно, будто кто-то прошептал его прямо ей на ухо.
Музыка исчезла.
Лиса открыла глаза.

— Намджун...

Она повторила имя.
Ей понравилось.
Оно было тёплым.
Спокойным.
Каким-то правильным.
Она потянулась к тетради.
Открыла её.
Записала сегодняшнюю дату.
Потом:

«Сегодня я сказала Чонгуку, что беременна.»

Ниже:

«Сегодня я впервые услышала имя своего сына.»

Она провела пальцами по странице.
И долго смотрела на написанное.
Потом добавила:

«Его будут звать Намджун.»

Лиса закрыла дневник.
Положила его рядом с собой.
И снова прикоснулась к животу.

— Намджун.

Впервые это имя прозвучало в её комнате.
Не в королевском совете.
Не в документах.
Не среди разговоров о наследовании.
А просто из уст матери.
И в эту ночь Лиса впервые позволила себе поверить, что её детская мечта может стать реальностью.
У неё будет ребёнок.
Она будет растить его.
Слышать его смех.
Держать его за руку.
Смотреть, как он делает первые шаги.
И, может быть, когда-нибудь они действительно уедут из столицы.
Может быть, у них будет дом.
Сад.
Деревья.
Тишина.
Она улыбнулась в темноте.
Но за стенами её комнаты уже начинали звучать совсем другие голоса.
Советники говорили о наследнике.
Лорды обсуждали будущего короля.
Слуги передавали новости.
А Чонгук впервые за много лет чувствовал уверенность в будущем своего престола.
Для него ребёнок был наследником.
Для Лисы — сыном.
И пока она лежала в темноте, ещё не зная, сколько боли однажды принесёт ей это имя, она только крепче прижала ладонь к животу.

— Я тебя жду, — прошептала она.

И впервые за долгое время ей не хотелось ничего другого.