Песнь последней королевы.

В королевстве Чонгука никто не сомневался в одном:

король никогда не принимал решений только потому, что так хотел.

За каждым его приказом стояла причина.

За каждой улыбкой — расчёт.

За каждым молчанием — несколько невысказанных мыслей.

Его называли холодным.

Некоторые — жестоким.

Другие предпочитали говорить осторожнее и называли его предусмотрительным.

Но почти все сходились в одном:

Чонгук был человеком, который слишком хорошо понимал цену власти.

Он взошёл на престол молодым.

И за первые годы правления успел сделать то, на что его предшественникам требовались десятилетия.

Он подчинил несколько непокорных домов.

Заключил выгодные союзы.

Укрепил границы.

Перестроил королевскую армию.

И самое главное — научился не доверять людям, которые слишком быстро клялись ему в верности.

Король редко повышал голос.

Ему это было не нужно.

В его присутствии люди и без того начинали говорить осторожнее.

Утро Чонгука начиналось не с завтрака.

Оно начиналось с бумаг.

Он сидел в кабинете перед высоким окном, за которым только начинал светать город.

На столе лежали письма из северных земель, отчёты советников, документы о налогах и несколько посланий от лордов.

Чонгук читал одно за другим.

— Лорд Хан снова просит уменьшить налог на зерно, — сказал советник, стоявший напротив.

Чонгук даже не поднял головы.

— В прошлом году он говорил то же самое.

— Урожай действительно был хуже.

— У него?

Советник замолчал.

Чонгук наконец посмотрел на него.

— Или у крестьян?

— У крестьян, ваше величество.

— Тогда почему налог должен уменьшаться для него, а не для них?

Советник опустил взгляд.

— Я передам ваши слова.

— Передайте не слова. Передайте приказ.

— Да, ваше величество.

Дверь закрылась.

Чонгук снова остался один.
Он взял следующее письмо.
На этот раз из западных земель.
Проблема с торговыми путями.
Потом письмо от командующего армией.
Нехватка лошадей.
Потом ещё одно.
Пограничный спор.
Он читал, принимал решения, ставил подписи.
Для него королевство никогда не прекращалось.
Даже ночью.
Даже во сне.
Иногда Чонгук думал, что если однажды перестанет контролировать происходящее хотя бы на несколько дней, всё начнёт рассыпаться.
Он слишком хорошо знал, как быстро власть превращается в слабость.
И как быстро слабость замечают другие.

— Вы снова не завтракали.

Чонгук поднял взгляд.
В дверях стояла Сора.
Она не стала дожидаться разрешения войти.
Она знала его достаточно давно, чтобы позволять себе некоторые вещи, которые другие при дворе никогда бы не позволили.
На ней было тёмно-зелёное платье.
Волосы собраны на затылке.
На шее — тонкая цепочка.
Она поставила на стол поднос.

— Я не просил приносить мне еду.

— Поэтому я и принесла.

Чонгук посмотрел на неё.

— Ты споришь с королём?

— Нет.

Она спокойно села напротив.

— Я спорю с мужчиной, который третий день подряд забывает есть.

На мгновение уголок его губ дрогнул.

— Ты слишком много себе позволяешь.

— И всё ещё здесь.

— Пока.

Сора улыбнулась.
Между ними существовала привычка.
Долгая.
Старая.
Она появилась в его жизни ещё до того, как он стал королём.
И осталась после того, как на его голову легла корона.
Сора знала его до власти.
Знала его раздражение.
Его молчание.
Его привычку работать до глубокой ночи.
Знала, когда он злится, даже если его лицо оставалось совершенно спокойным.
И знала то, о чём при дворе предпочитали не говорить вслух.
У неё был сын.
Джин.
Сын Чонгука.
Бастард.

Десятилетний мальчик, который жил во дворце и носил фамилию матери, хотя все прекрасно знали, кто его отец.
Чонгук никогда не скрывал существование Джина.
Но и не называл его наследником.
Это было невозможно.
Джин был его кровью.
Но не его законным сыном.
А королевству нужен был другой наследник.
Законный.
Рождённый от королевы.
Чистокровный.
Такой, чьё право на престол не сможет оспорить ни один лорд.
Сора знала это.
И никогда не делала вид, будто не понимает.

— Ты сегодня видел Джина? — спросила она.

— Утром.

— Он опять был в оружейной.

— Знаю.

— Он слишком много времени проводит там.

Чонгук отложил письмо.

— Он должен чему-то учиться.

— Ему десять.

— В десять лет уже можно начинать учиться ответственности.

Сора посмотрела на него внимательно.

— Ты хочешь, чтобы он стал похож на тебя?

— Нет.

— Тогда на кого?

Чонгук задумался.

— На себя.

Она тихо улыбнулась.

— Хороший ответ.

Джин был умным мальчиком.
Слишком умным для своих десяти лет.
Он редко устраивал истерики.
Не требовал того, чего ему не могли дать.
Никогда не говорил о короне.
По крайней мере, при отце.
Он прекрасно понимал, кем был.
И прекрасно понимал, кем никогда не станет.
Но пока Джин был просто сыном короля.
Чонгук иногда приглашал его на тренировки.
Показывал, как держать меч.
Как сидеть в седле.
Как разговаривать с лордами.
Как не показывать страх.

— Почему вы никогда не позволяете мне присутствовать на заседаниях совета? — однажды спросил Джин.

Чонгук посмотрел на него.

— Потому что ты ребёнок.

— А ваш сын от королевы будет присутствовать?

Чонгук нахмурился.

— Когда у меня будет законный сын, он будет учиться тому, что должен знать наследник.

Джин кивнул.
Без обиды.
Без спора.

— Понятно.

Именно это спокойствие Чонгуку нравилось.
Он не знал, что когда-нибудь именно это спокойствие станет одним из самых опасных качеств его сына.
Вопрос о наследнике стоял перед королём уже давно.
Советники не говорили об этом прямо.
Они были достаточно умны.
Но Чонгук видел их взгляды.
Слышал осторожные вопросы.
Замечал, как некоторые лорды слишком часто упоминают имя Джина.
Бастард не мог наследовать трон.
По закону.
По традиции.
По праву.
Но если у короля не было законного сына, двор начинал искать другие варианты.
И тогда правила становились менее надёжными.
Чонгук не собирался позволять этому случиться.
Ему нужен был наследник.
Законный.
И для этого требовался брак.
Вечером состоялось заседание малого совета.
Чонгук сидел во главе длинного стола.
Напротив него — четыре советника.
Один из них развернул карту.

— Северные дома требуют подтверждения будущего наследования.

Чонгук посмотрел на него.

— Они требуют?

— Они хотят знать, кто унаследует корону.

— Им достаточно знать, что у короны есть король.

— Но ваше величество...

— Пока я жив, этот вопрос не существует.

В комнате стало тихо.

Другой советник осторожно сказал:

— Простите, ваше величество, но именно потому, что вы живы, этот вопрос и имеет значение.

Чонгук поднял взгляд.

Советник побледнел, но не отвёл глаз.

— Продолжайте.

— Если у короля не будет законного сына, после вашей смерти начнутся споры.

— У меня есть Джин.

Советник осторожно подбирал слова.

— Джин — ваш сын по крови.

— Я знаю.

— Но он бастард.

Чонгук молчал.
Это слово он не любил.
Не из-за Джина.
Из-за того, насколько легко оно превращало человека в положение на бумаге.
Но законы не интересовались чувствами.

— Мне нужен законный наследник, — сказал он наконец.

Никто не ответил.

— И я его получу.

Через несколько дней Чонгуку принесли список имён.
Дочери герцогов.
Принцессы соседних государств.
Наследницы старых домов.
Девушки с богатством.
Девушки с армиями.
Девушки с фамилиями, которые могли изменить политический баланс.
Он смотрел на документы без особого интереса.
Для него это был выбор.

Не женщины.

Союза.

Он задавал вопросы.
Какие земли принадлежат семье?
Какие договоры заключены?
Какие родственники?
Какое приданое?
Какие обязательства?
Кто поддержит брак?
Кто будет против?

Один из советников положил перед ним последнее досье.

— Дочь герцога Лалиса.

Чонгук раскрыл папку.

Несколько страниц.
Возраст.
Происхождение.
Состояние семьи.
Связи.
Образование.
Репутация.
Он остановился на последнем пункте.

«Необычная. Замкнутая. Мало интересуется светской жизнью. Известна странными высказываниями.»

Чонгук поднял бровь.

— Странными?

— Так говорят.

— Что именно?

Советник немного помедлил.

— Она иногда говорит людям вещи, которые они не понимают.

— Пророчества?

— Нет, ваше величество. Скорее... детские причуды.

Чонгук закрыл папку.

— Она умна?

— Да.

— Здорова?

— Да.

— Семья подходит?

— Более чем.

Чонгук снова посмотрел на её имя.

Лалиса.

Дочь герцога.
Хорошая кровь.
Хорошая семья.
Нет опасного политического союза, который мог бы поставить его в зависимость от другого государства.
И достаточно хорошая репутация.
То, что она странная, его не волновало.
Ему не нужна была жена для разговоров.
Ему нужна была королева.
И мать его будущих детей.

— Я согласен.

Советник склонил голову.

— Я передам герцогу.

Чонгук взял другое письмо.
Для него решение было принято.
Просто.
Холодно.
Без сомнений.

В ту же ночь Сора стояла у окна его покоев.

— Ты выбрал её.

Чонгук не ответил сразу.

— Да.

— Дочь герцога?

— Да.

Сора смотрела на него.
Она не плакала.
Не устраивала сцен.
Она знала его слишком хорошо.

— Почему она?

— Подходит.

— Только поэтому?

— Мне нужен законный наследник.

Сора опустила взгляд.
Она знала, что этот день когда-нибудь наступит.
Знала ещё тогда, когда Джин был маленьким.
Но знать не означало не чувствовать.

— А Джин?

Чонгук посмотрел на неё.

— Он останется моим сыном.

— Но не наследником.

— Нет.

Она кивнула.

— Я понимаю.

Чонгук подошёл к окну.
Внизу мерцали огни столицы.

— Я не собираюсь отбирать у него место рядом со мной.

Сора посмотрела на его спину.

— Ты думаешь, однажды ему будет достаточно просто быть твоим сыном?

Чонгук ничего не ответил.
Потому что ответа не знал.
В другом конце королевства Лиса в ту же ночь сидела у окна.
Перед ней лежала раскрытая тетрадь.
Она только что услышала новую песню.

Девушка.

Свадьба.

Корона.

Король.

Она записала всё.

Дата.

Время.

Несколько слов.

Потом остановилась.

Долго смотрела на чистую строку.

И написала:

«Сегодня я узнала имя мужчины, за которого однажды выйду замуж.»

Ниже она долго не писала ничего.

Потом добавила:

«Я его ещё не знаю.»

Пауза.

«Но он уже решил, что знает, зачем я ему нужна.»

Лиса закрыла тетрадь.

Она ещё не знала, что в этот самый момент король Чонгук смотрел на её имя в своём кабинете.
Для него она была будущей королевой.
Будущей матерью его законных детей.
Частью плана, который должен был сохранить власть.
Для неё он был пока лишь человеком из песни.
Чужим голосом в будущем, которое она не выбирала.
Лиса подошла к окну.
За стеклом шёл дождь.
Она положила ладонь на холодное стекло.

— Я ведь просто хотела дом, — тихо сказала она.

Никто не услышал.

Ни отец.

Ни слуги.

Ни король, который ещё не знал её по-настоящему.
Только дождь продолжал стучать по окну.
А где-то далеко в столице уже готовили письмо герцогу.

Предложение, от которого невозможно было отказаться.