Анатомия контроля. /ЗАВЕРШЕННО/

Понедельник встретил Камилу глухим, давящим ощущением необратимости. Стоя перед зеркалом в своей ванной, она тупо разглядывала собственное тело. Тройное клеймо. На левой ключице едва сходил след от зубов Пак Чимина, на бедре остался легкий синяк в форме длинных пальцев Ким Тэхёна, а на пояснице горели ссадины от холодного металла стеллажей Чон Чонгука. Все трое получили её. Все трое сломали её хваленую лондонскую броню, превратив строгую, высокообразованную аналитичку в тайный трофей высшего руководства.

Она понимала, что должна написать заявление об увольнении. Собрать вещи, купить билет обратно в Европу и забыть этот титановый небоскреб «Мин Индастриз» как самый постыдный, но умопомрачительный кошмар. Но тело предательски выло от воспоминаний. Ей было двадцать пять, и она впервые столкнулась с мужчинами такого калибра — властными, наглыми, не знающими слова «нет» и берущими свое с животным напором.

Когда она вошла в офис, её ждал первый сюрприз. На её рабочем столе лежали три папки.

Первая — от департамента безопасности. Чимин лично утвердил её кандидатуру на доступ к закрытым серверам шифрования данных с припиской: «Требуется личное еженедельное присутствие для верификации ключей доступа на сорок phantom-этаже».
Вторая — от логистики. Тэхён выделил её отделу финансирование на полную замену мебели, выбрав для Камилы ортопедическое кресло из мягчайшей кожи нюдового цвета с запиской внутри: «Надеюсь, твоему телу будет комфортно, куколка. Проверю лично в среду».
Третья — от финансов. Чонгук без лишних слов увеличил премиальный фонд её сотрудников на двадцать процентов, а на её личный счет уже упал солидный аванс за будущий годовой аудит.

Они не сговаривались, но действовали как единый механизм, окружая её со всех сторон, перекрывая выходы. Камила оказалась в золотой клетке, где вместо прутьев была дикая, безудержная страсть трех хозяев офиса.

В понедельник в 16:00 система кондиционирования в кабинете Камилы снова отключилась. Воздух мгновенно стал спертым и горячим. Камила даже не удивилась, когда на внутренний мессенджер пришло короткое сообщение: «У нас перегрев серверов, советник. Спустись на сорок пятый этаж. Ключ авторизации у меня».

Она шла по коридору безопасности, чувствуя, как каблуки выбивают нервный ритм. Стоило ей переступить порог кабинета Чимина, как электронный замок защелкнулся с тихим, зловещим звуком. Чимин сидел в своем кресле, откинув голову на подголовник. Его платиновые волосы были слегка взъерошены, а воротник рубашки расстегнут, обнажая крепкую шею.

— Ты заставила меня ждать целых семь минут, Камила, — вкрадчиво произнес он, медленно поднимаясь. Его кошачьи глаза сканировали её фигуру. На ней сегодня была глухая блузка цвета графита и юбка с разрезом сзади.

— Чимин, мы должны прекратить это, — Камила уперлась ладонями в край его мраморного стола, пытаясь сохранить остатки авторитета. — Вы трое… вы устроили из меня какое-то соревнование. Чонгук в пятницу… он всё рассказал. Вы заключили пари?

Чимин остановился в шаге от неё. На его пухлых губах появилась холодная, сытая улыбка. Он не стал отрицать.
— Пари? Возможно, в самый первый день это и было пари, куколка. Но сейчас… — он протянул руку, и его пальцы жестко перехватили её за подбородок, заставляя запрокинуть голову. — Сейчас мне плевать на Чонгука и Тэхёна. Когда я вижу, как ты дышишь, мне хочется вытрясти из тебя всю твою лондонскую гордость.

Он впился в её губы жестким, глубоким поцелуем, затыкая ей рот языком. Камила дернулась, но Чимин действовал профессионально — его вторая ладонь скользнула по её спине, намертво прижимая её бедра к своему паху. Она почувствовала его твердость сквозь ткань брюк, и её сопротивление растаяло, превращаясь в глухой стон.

Чимин одним движением смахнул со стола клавиатуру и тяжелый монитор — техника с грохотом упала на ковер, но главе безопасности было плевать. Он подхватил Камилу, усаживая на холодный мрамор стола. Его пальцы лихорадочно расстегивали пуговицы её блузки, разрывая петли. Кружевной бюстгальтер полетел на пол. Он припал к её груди, жестко сминая соски зубами, заставляя её кричать в пустом, звукоизолированном кабинете.

— Чимин… Боже… сильнее… — срывая голос, умоляла она, окончательно теряя контроль.

Он задрал её юбку, безжалостно разорвал шелк трусиков и вошел в нее одним яростным, сокрушительным толчком на всю длину. Камила закричала навзрыд, обвивая его талию ногами. Чимин трахал её быстро, глубоко, в бешеном ритме департамента безопасности, контролируя каждый её выдох, пока оргазм не накрыл их обоих мощной, удушающей волной, оставив Камилу лежать на мраморе со следами его пальцев на бедрах.

Среда принадлежала эстетике Ким Тэхёна. Он действовал тоньше, но от этого его капканы были еще опаснее. Около пяти часов вечера Камиле доставили букет из огромных, почти черных роз, в центре которых лежал маленький электронный ключ-карта с тиснением «VIP-3».

Она знала, куда идти. Сорок шестой этаж. Лабиринт закрытых комнат отдыха.

Тэхён ждал её в помещении, где стены были обтянуты темно-бордовым шелком, а вместо окон горели экраны с проекцией ночного Парижа под дождем. Пахло дорогим табаком, коньяком и амброй. Тэхён сидел на низком диване, в его длинных пальцах, украшенных массивными кольцами, покачивался бокал с янтарной жидкостью. На нем была свободная черная шелковая блуза, обнажающая рельефную грудь.

— Присаживайся, Камила, — его глубокий, бархатистый баритон вибрировал в пространстве, лишая воли. — Ты выглядишь уставшей. Чимин слишком усердствует со своими проверками? Он не умеет ценить редкие вещи. Он пользуется ими слишком грубо.

Камила подошла, её колени подкашивались от одного запаха этой комнаты.
— Тэхён, зачем ты это делаешь? Зачем вы все это делаете?

— Потому что ты — искусство, куколка, — Тэхён поднялся, поставил бокал и плавно приблизился к ней. Его пальцы коснулись её шеи, медленно очерчивая контур укуса Чимина, оставленного в понедельник. Тэхён чуть нажал на ранку, заставляя Камилу тихо охнуть. — Я хочу стереть его следы. Я хочу, чтобы твое тело помнило только меня.

Он увлек её на ковер — густой, мягкий, абсолютно черный. Поцелуй Тэхёна был медленным, пьянящим, вытягивающим из неё душу. Он избавлял её от одежды с такой грацией, словно распаковывал бесценный подарок. Его язык ласкал её кожу сантиметр за сантиметром, спускаясь от живота к внутренней стороне бедер. Когда его губы коснулись её пылающего, истекающего соком лона, Камила громко закричала, впиваясь ногтями в его шелковую блузу.

Тэхён доводил её до исступления языком и пальцами, заставляя её бедра судорожно биться в воздухе, а затем вошел в нее — медленно, тягуче, заполняя её всю своим огромным, раскаленным естеством. Это была изощренная пытка удовольствием. Тэхён двигался плавно, задерживаясь на пике каждого толчка, заставляя Камилу буквально плавиться под ним под приглушенные звуки джаза, пока финальный экстаз не разорвал её сознание на тысячи изумрудных осколков.

В пятницу Камила уже не пыталась бороться. Она шла на сорок седьмой этаж к Чон Чонгуку как на заклание, неся папку с промежуточным финансовым отчетом. Она знала, что этот двадцатичетырехлетний хищник не будет тратить время на разговоры об искусстве или проверку кодов безопасности. Он был ураганом.

Офис был пуст. Чонгук ждал её прямо в своем кабинете, сидя в огромном кожаном кресле за стеклянным столом. На нем была только черная спортивная майка, открывающая сильные плечи, полностью забитые татуировками. Под тканью четко прорисовывались кубики мощного пресса.

— Клади бумаги на пол, куколка, — нагло ухмыльнулся он, следя за её приближением. — Они нам сегодня не понадобятся.

Камила послушно бросила папку на ковер. Чонгук резко поднялся, схватил её за талию и одним мощным движением усадил прямо к себе на колени, лицом к себе. Его руки, горячие и сильные, бесцеремонно залезли ей под юбку, разрывая белье без всяких прелюдий.

— Чонгук… подожди… — попыталась вскрикнуть она, но он перехватил её губы жестким, голодным поцелуем, кусая её до крови.

— Не буду ждать, — хрипнул он ей в рот. — Ты пахнешь Тэхёном. Меня это бесит. Сейчас ты будешь кричать только мое имя.

Он приподнял её за бедра и насадил на свой огромный, пульсирующий, раскаленный член одним сокрушительным движением. Камила громко, сорванно закричала, запрокидывая голову, её пальцы мертвой хваткой впились в его накачанные плечи. Чонгук начал двигаться в бешеном, животном темпе, подбрасывая её на своих коленях, вколачиваясь в неё со всей своей спортивной мощью. Кожаное кресло оглушительно скрипело, стеклянный стол вибрировал, а Камила полностью погрязла в этом диком, первобытном экстазе, срывая голос, умоляя его не останавливаться, пока Чонгук с гортанным рыком не излился внутрь неё, заполняя её до самого края.

Она сидела в лифте, возвращаясь домой в пятницу вечером, и понимала: она погрязла в этой связи на три фронта по самые уши. Она спала со всеми тремя, регулярно и безумно. Но эта порочная идиллия бабников и их идеальной добычи подходила к концу.

Потому что на следующей неделе, согласно нашей архитектуре, из долгой командировки возвращался человек, который держал в руках жизни их всех. Генеральный директор — Мин Юнги. И он уже изучал странные финансовые и логистические отчеты своих топ-менеджеров.