Анатомия контроля. /ЗАВЕРШЕННО/

После той ночи на сорок пятом этаже Камила чувствовала себя так, словно внутри неё треснул главный стержень. Она безупречно выполняла свои обязанности, но её мысли то и дело возвращались к Пак Чимину. Стоило ей столкнуться с ним в лифте, как её тело обдавало жаром, а он лишь мазал по ней своим фирменным, ленивым кошачьим взглядом, оставаясь на людях холодным профессионалом. Она думала, что это худшее из возможных испытаний, но Ким Тэхён считал иначе.

Тэхён наблюдал. Он обладал поразительной интуицией на скрытые эмоции людей и быстро заметил едва уловимые изменения в поведении Камилы: её взгляд стал более затуманенным, а на шее, под тщательно застегнутым воротничком рубашки, он разглядел крошечный, почти сошедший багровый след. Это не разозлило его. Это разожгло в нем первобытный, охотничий азарт. Пари продолжалось, и Ким не собирался отдавать эту редкую добычу без боя.

Сидя в своем кабинете-галерее, он лениво просматривал внутренние тайминги перемещений сотрудников. Его внимание привлек сорок пятиминутный пробел в графике Камилы в понедельник днем. Ее пропуск зафиксировал вход на минус третий уровень парковки. И Чимин спустился туда же ровно тремя минутами позже.

Тэхён медленно пригубил холодный чай, и его губы растянулись в хищной, предвкушающей улыбке.
— Пак, ты всегда действуешь как цепной пес, — тихо произнес он в пустоту кабинета. — Грубо, быстро, эффективно. Но эта девочка заслуживает тонкой огранки.

Он поднялся, поправляя безупречные лацканы своего пиджака оттенка спелой сливы. Настало его время делать ход в их закрытом пари. Тэхён не собирался делить добычу — он хотел, чтобы Камила сама пришла к нему, задыхаясь от эстетики того греха, который он для нее приготовил.

Во вторник утром Камила обнаружила на своем рабочем столе массивную коробку из плотного черного картона, перевязанную шелковой лентой. Внутри лежало роскошное платье из тончайшего изумрудного шелка на бретельках-нитях. К нему прилагалась короткая записка, написанная каллиграфическим почерком Ким Тэхёна:

«Сегодня в 18:00 на сорок шестом этаже состоится закрытая презентация новой концепции VIP-зон отдыха для иностранных инвесторов. Твой аналитический отчет по затратам на логистику — ключевая часть презентации. Надеюсь, твой наряд будет соответствовать статусу мероприятия».

Камила стиснула зубы, глядя на шелк. Тэхён бил по ее профессионализму, не оставляя выбора. Ей пришлось переодеться в конце рабочего дня. Платье сидело на ней как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб ее точеной фигуры, тонкую талию и округлые бедра. Глубокий вырез на спине обнажал бархатистую кожу, на которой, к счастью, Чимин не оставил следов.

Когда стрелки часов перешагнули за шесть вечера, Камила поднялась на сорок шестой этаж. Здесь было непривычно тихо. Никаких иностранных инвесторов или делегаций в коридорах не наблюдалось. Дежурное освещение было приглушено, уступая место мягкой, гипнотической неоновой подсветке глубокого изумрудного и фиолетового цвета, которая лилась из-за стеклянных панелей.

Она подошла к массивной двери центральной VIP-зоны, которая была скрыта за бамбуковой ширмой. Дверь была приоткрыта. Изнутри доносилась тихая, тягучая джазовая музыка, а воздух был пропитан дорогим, почти наркотическим ароматом дикой орхидеи и старого коньяка.

— Проходи, Камила. Я ждал тебя, — раздался из глубины комнат глубокий, бархатистый баритон Тэхёна.

Камила вошла, и в ту же секунду тяжелая звукоизолированная дверь за ее спиной бесшумно закрылась, отрезая любые звуки внешнего мира. Она оказалась в роскошном пространстве, пол которого покрывал густой черный ковер. По центру высился огромный дизайнерский диван из матовой черной кожи, а у панорамного окна, выходящего на утопающий в огнях ночной Сеул, стоял Тэхён. На нем были строгие черные брюки, но вместо рубашки — свободная шелковая блуза, которая подчеркивала его широкие плечи и модельную осанку. Его темные волнистые волосы небрежно падали на лоб.

— Где инвесторы, господин Ким? — спросила Камила, стараясь, чтобы ее голос не дрожал. Шелк платья приятно холодил кожу, но взгляд Тэхёна, который медленно скользил по ее фигуре, заставлял ее внутренне гореть.

— Инвесторы — это лишь предлог, куколка, — Тэхён плавно, с грацией сытого леопарда двинулся к ней. Его массивные серебряные кольца тускло поблескивали в неоне. — Я хотел увидеть тебя в этом платье. И я не ошибся — зеленый цвет делает твою кожу фарфоровой. Чимин слишком слеп, раз прячет тебя в темных кабинетах.

Камила сделала шаг назад, но Тэхён оказался быстрее. Его длинные, прохладные пальцы перехватили ее за запястье, лишая возможности отступить.
— Пустите меня. Это нарушает все границы...

— Границы придумали трусы, Камила, — прошептал Тэхён прямо ей в губы. Его дыхание было теплым и пахло дорогим алкоголем. — А мы с тобой слишком красивы, чтобы жить по правилам.

Он наклонился и накрыл ее губы своими. Этот поцелуй не имел ничего общего с яростным напором Чимина. Тэхён целовал ее медленно, тягуче, невероятно глубоко, словно смаковал самое дорогое в мире вино. Его язык дразнил, ласкал и обволакивал ее рот с такой изысканной детальностью, что у Камилы мгновенно закружилась голова. Ее колени подогнулись, и Тэхён, воспользовавшись ее слабостью, плавно увлек ее за собой, опрокидывая на мягкую прохладную кожу дизайнерского дивана.

Тэхён навис сверху, удерживая ее руки над головой одной своей сильной ладонью. Его пальцы переплелись с ее пальцами, прижимая их к кожаной обивке дивана. Камила судорожно вздохнула, глядя в его глубокие, полыхающие порочным блеском глаза. Неоновый свет рисовал на его безупречном лице фантастические тени.

— Ты прекрасна, когда боишься собственного желания, — тихо произнес он, и его бархатистый голос завибрировал у нее в груди.

Свободной рукой Тэхён потянул за тонкую бретельку ее изумрудного платья. Шелк легко соскользнул вниз, обнажая ее округлую, тяжело вздымающуюся грудь. Взгляд Тэхёна потемнел от вожделения, но он сдерживал себя, превращая каждое прикосновение в изощренную пытку наслаждением. Он опустился поцелуями к ее шее, медленно очерчивая языком линию ее ключиц, заставляя Камилу судорожно выгибаться навстречу его губам.

Его горячий рот накрыл ее сосок. Тэхён сминал его губами, дразнил кончиком языка, совершая медленные круговые движения, от которых внутри Камилы начал разгораться настоящий пожар. Она тихо застонала, теряя контроль над собственным разумом. Звукоизоляция комнаты была абсолютной, и ее хриплые, прерывистые стоны эхом разносились в полумраке.

— Тэхён… Боже, пожалуйста… — выдохнула она, сама не понимая, о чем просит — прекратить это или продолжить.

Тэхён приподнялся, на секунду отпуская ее руки. Одним плавным, но точным движением он избавился от своих брюк и шелковой блузы, демонстрируя безупречно рельефное, подтянутое тело. Он вернулся к ней, и его ладонь скользнула под подол платья, поднимаясь по внутренней стороне ее бедер. Камила вздрогнула, когда его прохладные пальцы коснулись ее тонкого белья, которое уже было насквозь влажным от дикого предвкушения. Тэхён аккуратно стянул с нее кружево, отбрасывая его в сторону, и его пальцы погрузились в ее пылающее, изнывающее лоно.

Он ласкал ее медленно, дразня ее клитор большим пальцем, заставляя ее бедра судорожно дергаться навстречу его руке. Камила плавилась под его пальцами, ее лондонская гордость сгорела в изумрудном неоне этой комнаты.

— Посмотри на меня, Камила, — приказал Тэхён своим низким, гипнотическим баритоном.

Она открыла затуманенные страстью глаза. Тэхён раздвинул ее ноги, устраиваясь между ее бедрами. Он наклонился, снова фиксируя ее губы глубоким поцелуем, и в этот же миг вошел в нее — плавно, тягуче, продвигаясь внутрь сантиметр за сантиметром, пока его крупное, раскаленное естество не заполнило ее до самого предела.

Камила громко закричала прямо ему в губы, ее тело судорожно сжалось вокруг него мертвой хваткой. Ощущение его колоссального размера и глубины проникновения выбило из нее все мысли. Тэхён начал двигаться в размеренном, но невероятно мощном и глубоком ритме. Каждое его движение было выверено: он толкался медленно, заставляя металлическую фурнитуру дивана тихо поскрипывать под их весом, и задерживался внутри нее на пике каждого толчка, доводя ее до ментального исступления.

Это было искусство порока. Тэхён ласкал ее тело, перебирал пальцами ее густые темные волосы, шептал ей на ухо грязные, но безумно возбуждающие слова, продолжая ритмично и глубоко вколачиваться в ее податливое тело. Камила полностью потеряла связь с реальностью. Существовал только этот изумрудный неон, пьянящий запах орхидей и этот мужчина, который ломал ее волю через невыносимый, концентрированный экстаз.

Ритм стал быстрее. Тэхён тяжело дышал, его безупречное лицо исказилось от подступающего пика, а мышцы на спине натянулись как стальные канаты. Он приподнял ее бедра своими сильными руками, делая последние, самые яростные и сокрушительные толчки.

Оргазм накрыл Камилу как цунами — дикая, парализующая волна заставила ее тело мелко дрожать, а из горла вырвался долгий, сорванный крик. Тэхён, почувствовав, как ее внутренние мышцы судорожно сжали его в спазме, издал низкий, гортанный рык и излился внутрь нее огромной, обжигающей волной, заполняя ее до самого края.

Они лежали в тишине комнаты отдыха еще очень долго. Тэхён аккуратно убирал влажные волосы с ее лица, целуя ее в лоб с поразительной, почти нежной заботой. На его губах играла сытая, победоносная улыбка. Он выиграл этот раунд, но понимал, что игра только начинается.

Камила лежала, уткнувшись в его сильное плечо, и внутри нее царил полный хаос. Она переспала со вторым из этой троицы. Ее защита пала окончательно. А впереди ее ждал финал этой рабочей недели и сорок седьмой этаж. Чон Чонгук, который уже приготовил для нее свой собственный, совершенно не похожий на другие капкан.