Анатомия контроля. /ЗАВЕРШЕННО/

Ноябрьский Сеул за пределами черного стекла «Мин Индастриз» тонул в ледяном дожде и тумане. Рабочий день аналитического отдела давно подошел к концу, и на сорок пятом этаже воцарилась гулкая, почти осязаемая тишина. Камила сидела перед мерцающим монитором, сверяя последние таблицы квартального аудита. Глаза нещадно резало от усталости, а пальцы леденели от кондиционера, работающего на полную мощность.

Внезапно экран ее ноутбука моргнул и полностью погас. В ту же секунду верхнее освещение в кабинете с тихим щелчком отключилось, погружая пространство в густую, зловещую темноту. Единственным источником света остались далекие огни ночного мегаполиса за панорамным окном.

Камила вздрогнула, потянувшись к внутреннему телефону, но трубка оказалась мертва.

— Что за чертовщина… — пробормотала она, поднимаясь с кресла.

— Это не чертовщина, Камила. Это плановая проверка протоколов безопасности, — раздался от двери вкрадчивый, низкий голос с хрипотцой, от которого вдоль ее позвоночника мгновенно пробежала волна горячего покалывания.

В дверном проеме показался силуэт. Пак Чимин. В темноте его платиновые волосы казались серебряными. Он медленно вошел в кабинет, и Камила услышала, как за его спиной с тяжелым, металлическим стуком захлопнулась электронная защелка двери. Он запер их изнутри. На нем не было пиджака — только черная шелковая рубашка, рукава которой были небрежно закатаны до локтей, обнажая рельефные предплечья.

— Господин Пак? — Камила постаралась придать голосу максимальную твердость, но предательский выдох выдал ее волнение. — Вы напугали меня. Почему отключен свет? И зачем вы заперли дверь?

Чимин плавно, бесшумно, словно хищный кошачий зверь, сокращал расстояние между ними. В полумраке его глаза опасно поблескивали. От него исходил густой, дурманящий шлейф парфюма — смесь дорогой кожи, горького табака и сандала.

— Вся сеть здания сейчас переведена на автономный контур моего департамента, — произнес он, останавливаясь в полушаге от нее. Камила физически ощутила исходящее от него плотное, мужское тепло. — Камеры на этом этаже отключены. Телефоны тоже. Мы абсолютно одни, Камила. На целых тридцать минут, пока система перезагружается.

— Мне нужно работать, — она попыталась обойти его, но Чимин среагировал мгновенно.

Его сильная ладонь жестко, но аккуратно перехватила ее за талию, дернув на себя. Камила глухо ахнула, врезавшись спиной в его крепкую грудь. Вторая рука Чимина скользнула выше, его прохладные, длинные пальцы уверенно легли на ее шею, заставляя запрокинуть голову назад.

— Хватит врать себе, — прошептал он прямо в ее приоткрытые от испуга губы. Его дыхание опалило ее кожу. — Ты ведь ждала этого. Каждый раз, когда я смотрел на тебя на планерках. Каждый раз, когда мои пальцы касались твоей руки. Твой лед такой хрупкий, куколка…

Чимин наклонился и резко, без предупреждения впился в ее губы голодным, требовательным поцелуем. Камила дернулась, пытаясь высвободить руки, но это лишь сильнее распалило хищника. Он углубил поцелуй, его горячий язык бесцеремонно ворвался в ее рот, сплетаясь с ее языком в диком, властном ритме. Внутреннее сопротивление Камилы, выстраиваемое неделями, рухнуло за секунду. Из ее груди вырвался тихий, капитулирующий стон, и она сама потянулась навстречу его полным, податливым губам, запуская пальцы в его мягкие платиновые волосы.

Чимин глухо зарычал от ее ответа. Не прерывая поцелуя, он подхватил ее под бедра и одним мощным движением усадил прямо на край ее рабочего стола, безжалостно смахнув на пол стопку каких-то документов. Папка с глухим стуком упала во тьму, но им обоим было плевать.

Ладони Чимина скользнули под полы ее строгого серого пиджака. Его пальцы лихорадочно расстегивали пуговицы блузки, ткань трещала под его напором. Когда блузка была распахнута, он грубо оттянул кружевной край бюстгальтера вниз, обнажая ее округлую, тяжело вздымающуюся грудь. Взгляд Чимина потемнел от дикого, первобытного вожделения.

— Боже, Камила… какая ты идеальная, — хрипло выдохнул он, спускаясь поцелуями к ее шее, кусая нежную кожу на ключицах, оставляя там яркие, багровые отметины.

Его горячий рот накрыл ее сосок, сминая его губами и терзая языком. Камила выгнулась в спине, шумно, навзрыд вдыхая прохладный воздух кабинета. Она крепко сжала его широкие плечи, чувствуя, как внутри нее разгорается пожар, сметающий остатки здравого смысла. Этот мужчина доминировал над ней, заставлял подчиняться, и эта порочная покорность приносила ей сумасшедшее, острое наслаждение.

Чимин не стал терять времени. Его рука скользнула по ее бедру, задирая узкую юбку-карандаш до самой талии. Одним резким движением он разорвал тонкий шелк ее кружевных трусиков, отбрасывая их в сторону. Его пальцы, горячие и влажные, коснулись ее обнаженного, изнывающего от желания лона.

Камила резко вскрикнула, когда его два пальца без предупреждения вошли в нее на всю длину. Она была уже мокрой, горячей и полностью готовой. Чимин начал двигать рукой внутри нее, быстро, безжалостно, исследуя каждую складку, заставляя ее бедра судорожно дергаться навстречу его ладони.

— Посмотри на меня, — приказал Чимин, перехватывая ее подбородок свободной рукой.

Камила открыла затуманенные страстью глаза. В темноте кабинета его лицо казалось хищной маской. Чимин за секунду расстегнул свои брюки, освобождая свое крупное, пульсирующее от напряжения естество. Он раздвинул ее колени как можно шире, устраиваясь между ее бедер, и вошел в нее одним мощным, сокрушительным толчком на всю глубину.

Камила закричала, запрокидывая голову. Ощущение полной, распирающей изнутри силы выбило весь воздух из ее легких. Чимин зажал ей рот ладонью, приглушая ее крики, и начал двигаться в бешеном, рваном ритме. Каждый его толчок был жестким, глубоким, металлическая фурнитура стола тихо и ритмично поскрипывала под их весом.

Он брал ее грубо, по-хозяйски, не давая перевести дыхание. Ладонь Камилы скользила по полированной поверхности стола, пытаясь найти опору, пока Чимин не переплел их пальцы, намертво прижимая ее руки к дереву. Вся комната закружилась перед ее глазами. Каждое движение Чимина отзывалось внутри нее электрическим разрядом, поднимая волну невыносимого, дикого удовольствия к самому низу живота.

— Ты моя… слышишь? Только моя на этом этаже, — хрипел Чимин ей в ухо, ускоряя темп до предела. Его тело было влажным от пота, мышцы на спине превратились в стальные канаты.

Оргазм накрыл Камилу внезапно — мощной, парализующей волной, от которой ее внутренние мышцы судорожно сжались вокруг него мертвой хваткой. Она забилась под ним, глухо стоня в его ладонь. Чимин, почувствовав ее пик, сделал еще несколько глубоких, яростных толчков и с протяжным, хриплым рыком излился внутрь нее, заполняя ее своим обжигающим теплом.

Они тяжело дышали в полумраке, не двигаясь. Чимин медленно опустил голову на ее плечо, его сердце стучало о ее ребра как сумасшедшее.

Через несколько минут в коридоре раздался тихий гул — система перезагрузилась, и под потолком снова вспыхнул яркий, безжалостный люминесцентный свет. Чимин медленно отстранился, поправляя свою одежду с той же расслабленной грацией, словно ничего не произошло. Он посмотрел на растрепанную Камилу, сидящую на столе со следами его укусов на шее, и его пухлые губы растянулись в торжествующей, сытой улыбке.

— Проверка безопасности завершена, госпожа Камила, — вкрадчиво произнес он, проводя большим пальцем по ее припухшей губе. — Твой аудит на сегодня закончен. Иди домой. Но помни: это только первая наша страница под грифом «Секретно».

Он развернулся и вышел, оставив ее собирать остатки своей одежды в залитом светом кабинете. Ее тело дрожало, а внутри все еще горел его жар. Она понимала, что сделала первый шаг в бездну, из которой ей уже не выбраться.