Немая невеста

⚠️ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ К ГЛАВЕ 39

Внимание!

В этой главе происходит то, чего вы ждали тридцать восемь глав.

Наконец-то - встреча Хёнджина и Феликса, которая перерастает в нечто большее, чем просто слова. Их любовь, запретная, выстраданная, разбитая и собранная по кускам - наконец находит своё воплощение. Но это не просто «они помирились». Это жаркая, откровенная и эмоционально насыщенная сцена, где страсть смешивается с болью, а прощение - с желанием.

Что вас ждёт в 39-й главе:

🔥 Откровенные постельные сцены - без цензуры, но красиво.
💋 Глубокие, долгие поцелуи - не для слабонервных.
🌙 Минет - детально, чувственно, без пошлости.
🛏️ Полноценная интимная сцена - с эмоциями, текстом и атмосферой, которые вы запомните.

Это глава для взрослых читателей, которые ценят не только сюжет, но и чувственность, напряжение и разрядку.

Если вы:

· ❤️ Ждали их воссоединения
· 🌶️ Любите честные и горячие сцены
· 📖 Готовы к эмоциональному накалу

То эта глава - ваша.

Но предупреждаю:

Это 18+. Если вы младше - пропустите. Если вы не готовы к откровенным описаниям - тоже. Если вы хотите просто «цветочки и поцелуйчики» - это не сюда.

Здесь - настоящая страсть. Та, что рождается из боли и надежды. Та, что ломает стены и даёт второй шанс.

---

Наслаждайтесь. ❤️‍🔥

- Автор

***

Машина остановилась у высокого стеклянного здания отеля. Хёнджин и Феликс вышли на тротуар, где холодный ветер с Гудзона трепал их волосы, и вошли в холл, не говоря ни слова. Регистрация заняла минуту - Хёнджин взял люкс на верхнем этаже, сунул портье купюру и затащил Феликса в лифт, не дожидаясь ответа.

В кабине лифта они стояли молча. Феликс смотрел в пол, сжимая кулаки, и чувствовал, как его тело дрожит - от холода, от страха, от того, что он сам не понимал. Хёнджин стоял рядом, и его дыхание было тяжёлым, прерывистым, как у человека, который бежал марафон и наконец достиг финиша.

Лифт открылся, и они прошли по длинному коридору, устланному мягким ковром. Хёнджин открыл дверь номера, пропустил Феликса вперёд и закрыл её за собой, поворачивая ключ в замке.

В комнате было темно, лишь свет уличных фонарей пробивался сквозь тонкие шторы, рисуя на стенах длинные серые тени. Феликс стоял посреди гостиной, не зная, куда деть руки, и смотрел на Хёнджина, который медленно приближался к нему, как хищник, готовый к прыжку.

- Я не могу больше ждать, - прошептал Хёнджин, подходя так близко, что его дыхание коснулось лица Феликса. - Три месяца я искал тебя. Три месяца я ненавидел себя за то, что отпустил. Я больше не отступлю.

Феликс открыл рот, чтобы ответить, но Хёнджин не дал ему сказать ни слова. Он схватил его за шею, притянул к себе и впился в его губы грубо, отчаянно, как человек, который тонул и наконец нашёл воздух.

Поцелуй был жёстким, почти болезненным - они целовались так, будто хотели передать друг другу всю боль, весь страх, всю ненависть, которые накопились за эти месяцы. Языки сплетались, зубы кусали губы, оставляя привкус крови. Феликс задыхался, но не отстранялся, вцепляясь пальцами в плечи Хёнджина, в его белоснежную рубашку, которая сейчас была единственным барьером между ними.

Хёнджин оторвался от его губ, провёл ладонью по его щеке, по скулам, по дрожащей линии подбородка, и прошептал хрипло:

- Я люблю тебя. Я всегда любил тебя. Даже когда ненавидел, даже когда хотел забыть. Я люблю тебя, идиот.

Феликс смотрел на него с глазами, полными слёз, и его голос дрожал, когда он ответил:

- Я тоже. Я всегда любил. Но я боялся. Я всегда боялся.

- Больше не бойся, - сказал Хёнджин, целуя его снова - на этот раз мягче, теплее, как обещание.

Он провёл пальцами по пуговицам рубашки Феликса и начал расстегивать их одну за другой, медленно, с нарочитой осторожностью, будто боялся спугнуть. Феликс смотрел на его руки, на его лицо, и чувствовал, как внутри него тает последний лёд.

Когда рубашка упала на пол, Хёнджин опустился перед ним на колени. Его руки скользнули по обнажённой коже, по животу, по бёдрам, и он коснулся губами ключицы, спускаясь ниже. Феликс вцепился в его волосы, запрокинул голову и зажмурился, чувствуя каждое прикосновение его губ.

Хёнджин опускался всё ниже, оставляя дорожку из поцелуев на коже, и когда его рот оказался у паха Феликса, он остановился на мгновение, встречаясь с ним взглядом.

- Хочешь? - спросил он хрипло.

- Хочу, - выдохнул Феликс. - Пожалуйста.

Хёнджин расстегнул его брюки и освободил член, уже твёрдый, пульсирующий от возбуждения. Он обхватил его рукой, провёл языком по головке и медленно, глубоко взял в рот. Феликс вскрикнул - тихо, сдавленно, - запрокидывая голову и вжимаясь спиной в стену.

Хёнджин двигался ритмично, сосредоточенно, как будто хотел запомнить каждую секунду. Его рука сжимала ягодицы Феликса, а язык выписывал круги, вызывая дрожь по всему телу. Феликс дышал тяжело, сбивчиво, чувствуя, как оргазм накатывает, как кончики пальцев немеют.

- Я сейчас... - прошептал он, пытаясь предупредить.

Но Хёнджин не остановился - он продолжал, более настойчиво, доводя его до предела. Феликс вскрикнул, когда кончил, чувствуя, как тепло разливается по телу, как Хёнджин заглатывает всё, не останавливаясь, пока последняя дрожь не утихла.

Хёнджин поднялся, вытер уголки губ тыльной стороной ладони и посмотрел на Феликса с тёмным, голодным взглядом.

- Теперь я, - сказал он тихо, поднимая Феликса на руки и унося в спальню.

Он уложил его на огромную кровать, накрыл своим телом и поцеловал, давая почувствовать свой вкус на его губах. Их руки блуждали по телам, изучая каждый изгиб, каждую родинку, каждую дрожащую мышцу. Хёнджин вошёл в него медленно, почти нежно, и Феликс выдохнул с облегчением, обхватывая его ногами за талию.

Они двигались в едином ритме, сливаясь в одно целое, и в каждом движении была боль, и страсть, и прощение, и надежда. Хёнджин целовал его лоб, скулы, веки, шептал его имя, повторяя снова и снова, как мантру:

- Феликс... Феликс... я люблю тебя.

Когда оргазм накрыл их одновременно, они замерли на мгновение, чувствуя, как время останавливается. А затем Хёнджин упал на грудь Феликса, обнял его и закрыл глаза, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с его сердцем.

Они лежали в темноте, сплетённые в объятиях, и тишина между ними была наполнена словами, которые не нужно было произносить вслух. Потому что они наконец были вместе. И это было важнее любых обещаний.

-

Через час, когда дыхание выровнялось, Феликс повернул голову и посмотрел на Хёнджина.

- Я позвоню ей, - сказал он тихо. - Скажу, что свадьбы не будет. И что я ухожу.

Хёнджин кивнул, но не отпустил его. Он обнял крепче и прошептал:

- Я буду рядом. Всегда. Обещаю.

Феликс закрыл глаза и позволил себе поверить. Впервые за долгие месяцы он чувствовал, что может дышать. Что он дома. Что он наконец там, где должен быть.