Немая невеста

Прошло три месяца. Три месяца, которые Хёнджин провёл в аду собственных поисков. Он перерыл пол-Азии, потратил целое состояние на частных детективов, но Хёна исчезла бесследно, словно её никогда не существовало. Он не мог спать, почти не ел, и только работа и бесконечные поиски удерживали его на плаву.

В один из серых сеульских дней Бан Чан зашёл в его кабинет, держа в руках приглашение на золотой бумаге.

- Свадьба в США, - сказал Чан, бросая конверт на стол. - Дочь какого-то миллиардера выходит замуж. Твой отец хочет, чтобы ты представлял семью. Скажи, что болеешь, если не хочешь.

Хёнджин взял конверт, даже не взглянув на него. Ему было всё равно. Но потом он понял, что ему нужно было бежать из этого города - из этого дома, где каждая стена помнила её слёзы, где каждый звук напоминал о том, что он натворил.

- Я поеду, - сказал он коротко. - И ты поедешь со мной.

---

Через три дня они стояли на лужайке перед белоснежным особняком в пригороде Нью-Йорка. Всё было как в голливудском фильме: белые розы, дорогие костюмы, улыбки, которым никто не верил, и запах дорогого шампанского, разлитого в хрустальные бокалы. Хёнджин стоял в тени старого дуба, пил виски и смотрел на всё это с отвращением.

Когда гости начали рассаживаться на белые стулья, а оркестр заиграл медленную музыку, Хёнджин даже не смотрел на проход, по которому должна была идти невеста. Он смотрел в телефон, проверяя почту, хотя знал, что там ничего нет.

Бан Чан сидел рядом, нахмурившись, и смотрел на всё с таким же скептицизмом.

- Я ненавижу эти американские свадьбы, - пробормотал Чан. - Слишком много улыбок.

Хёнджин не ответил. Он поднял глаза только тогда, когда заиграл марш и все повернули головы к входу в церковь. Он хотел просто отвернуться, но что-то заставило его посмотреть.

И он увидел Феликса.

Тот шёл по белому ковру, держа под руку невесту - высокую блондинку в ослепительном платье. Феликс был в идеально сидящем смокинге, его волосы были уложены, а на лице застыла та самая вежливая, пустая улыбка, которую Хёнджин видел в кофейне в Хондэ. Он выглядел как дорогая картина, которую повесили на стену, чтобы никто не трогал.

Внутри Хёнджина всё оборвалось. Он смотрел на Феликса - на человека, который когда-то был его миром, на того, кто сбежал, разбив его сердце, на того, кто сейчас шёл под венец с чужой женщиной, и чувствовал, как в груди разрастается адская смесь боли, ярости и отчаяния.

Он встал.

Бан Чан схватил его за руку:

- Ты что, Хёнджин? Сядь, это не твоя свадьба.

- Отвали, - прошептал он, вырывая руку. - Это моя свадьба.

Он пошёл к проходу, чувствуя, как все взгляды устремлены на него. Священник уже начал читать стандартную речь о любви и верности, когда Хёнджин вышел в центр прохода и поднял руку.

- Я против, - сказал он громко, чётко, и его голос разнёсся по всей церкви. - Я против этого брака.

Феликс обернулся, и его лицо побелело как мел. Он смотрел на Хёнджина, и в его глазах мелькнул ужас, смешанный с надеждой.

- Что ты делаешь? - прошептал он одними губами, но Хёнджин прочитал это.

- Забираю тебя, - ответил он, подходя ближе. - Ты не выйдешь за неё. Ты выйдешь со мной.

Гости зашумели, невеста - та самая Мелисса - вскрикнула, её отец уже бежал к охране. Но Хёнджин схватил Феликса за руку, притянул к себе и, не обращая внимания на крики, потащил его к выходу.

- Ты сошёл с ума, - прошипел Феликс, пытаясь вырваться. - Ты разрушаешь мою жизнь!

- Я уже разрушил свою, - ответил Хёнджин, не останавливаясь. - Я не позволю тебе разрушить свою.

Они вышли на улицу, где светило холодное американское солнце. Хёнджин затащил Феликса в машину, которая ждала у входа, и приказал водителю ехать.

- Ты не мог прийти раньше? - спросил Феликс, и его голос дрожал. - Ты не мог прийти тогда, когда я просил?

- Я мог, - ответил Хёнджин, глядя вперёд. - Но я был слепым. Я думал, что ненавижу тебя. Я думал, что ненавижу её. Я думал, что ненавижу весь мир. Я ошибался. Я ненавидел себя.

Машина выехала на трассу, оставляя позади белый особняк, крики гостей и разбитые надежды.

- Я не прощу тебя, - прошептал Феликс, отворачиваясь к окну. - За всё.

- Я не прошу прощения, - ответил Хёнджин, беря его за руку. - Я прошу второй шанс.

За окном мелькали огни города, и в этой бесконечной гонке они оба молчали, чувствуя, как между ними рушатся стены, которые они сами построили. И в этой тишине было больше смысла, чем во всех словах, которые они когда-либо говорили друг другу.