Немая невеста

Солнце пробивалось сквозь тонкие шторы, рисуя на белых стенах отеля золотистые полосы. Феликс открыл глаза и несколько секунд смотрел в потолок, пытаясь понять, где он находится. Прошлая ночь казалась сном - слишком ярким, слишком правильным, чтобы быть реальностью. Но тепло тела, прижатого к его спине, и ровное дыхание Хёнджина, которое касалось его затылка, говорили о том, что это не сон.

Он осторожно повернулся, стараясь не разбудить парня, и посмотрел на его лицо. Спящий Хёнджин выглядел иначе - без маски холода и ненависти, без этой вечной напряжённой линии между бровей. Он был просто человеком. Уставшим, сломленным, но живым. Феликс провёл пальцами по его щеке, по мягким губам, по тёмным волосам, разметавшимся по подушке, и почувствовал, как внутри разливается странное спокойствие. Он снова был дома. Даже если дом этот был в отеле на другом конце мира.

Он тихо поднялся, накинул халат, висевший на спинке стула, и прошёл в ванную. Душ был горячим, почти обжигающим, и вода смывала с него не только сон, но и остатки страха, который жил в нём все эти месяцы. Он стоял под струями, закрыв глаза, и позволял себе просто чувствовать - тепло, расслабление, надежду. Впервые за долгое время его тело не дрожало от напряжения.

Когда он вышел, Хёнджин уже сидел на кровати, опираясь спиной на изголовье, и смотрел в окно. Услышав шаги, он повернулся и улыбнулся - той самой тёплой, настоящей улыбкой, которую Феликс не видел, казалось, целую вечность.

- Доброе утро, - сказал Хёнджин, и в его голосе звучало что-то новое - мягкость, которая раньше была скрыта под слоями льда. - Я заказал завтрак. Ты любишь яичницу с беконом?

- Люблю, - ответил Феликс, садясь на край кровати. - Но не только яичницу.

Хёнджин рассмеялся - тихо, искренне, и Феликс почувствовал, как его сердце делает кульбит. Этот смех был лекарством, которое он ждал слишком долго.

Через десять минут в номер привезли завтрак - огромный поднос с яичницей, беконом, тостами, свежими фруктами и кофе. Они сидели друг напротив друга, ели, смотрели друг на друга и улыбались, как влюблённые подростки, которым весь мир кажется простым и правильным.

Но тишина между ними была не совсем пустой. Феликс чувствовал, что есть что-то, о чём Хёнджин молчит. Что-то важное, что висело в воздухе, как невысказанный вопрос.

Он отложил вилку, сделал глоток кофе и посмотрел на Хёнджина прямо.

- Хёна, - сказал он тихо. - Где она? Что с ней?

Хёнджин замер. Его улыбка погасла, и он опустил глаза на тарелку, которую начал медленно изучать, как будто в ней были ответы на все вопросы.

- Она сбежала, - сказал он глухо. - Через три дня после свадьбы. С каким-то парнем. Чонин, кажется. Я не знаю. Я искал её везде. Три месяца. Детективы, частные агенты, деньги - всё. Но она исчезла. Как будто её никогда не было.

Феликс смотрел на него, и внутри него поднималась странная смесь облегчения и вины. Она сбежала. Она выжила. Но она сбежала одна, без него, без помощи, без поддержки.

- Ты знаешь, где она сейчас? - спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

- Нет, - ответил Хёнджин, поднимая глаза. В них была боль - настоящая, живая. - Я не знаю, жива ли она. Я не знаю, что с ней. Я хотел найти её, чтобы сказать... чтобы извиниться. Чтобы попросить прощения за то, что я сделал.

Феликс молчал. Внутри него боролись два чувства: любовь к Хёнджину и ненависть к тому, что он сделал с его сестрой. Он не мог простить его. Но он не мог и отпустить.

- Чонин, - повторил он, пробуя имя на вкус. - Арт-дилер. Он помогал ей продавать картины. Он всегда был влюблён в неё.

Хёнджин кивнул, не поднимая глаз.

- Он забрал её. Я не знаю, куда. И не знаю, как найти. Но я должен попытаться. Я должен найти её и сказать, что я сожалею. Что я был чудовищем. Что она не заслужила того, что я сделал.

Феликс смотрел на него и чувствовал, как в груди разливается холод. Он знал, что Хёнджин не рассказывает всего. Он не знал, что Хёна изменила внешность, что у неё новое лицо и новое имя. Он не знал, что она больше не Хёна.

- Она заслуживает счастья, - тихо сказал Феликс. - И если она сбежала, значит, она нашла способ быть свободной. Может быть, не надо её искать. Может быть, надо просто оставить её в покое.

Хёнджин поднял на него глаза, и в них плескалось отчаяние.

- Я не могу, - прошептал он. - Я должен знать, что она жива. Что она в безопасности. Что я не убил её своей ненавистью.

Феликс встал, подошёл к нему и обнял, прижимая к себе.

- Мы найдём её, - сказал он в его волосы. - Но не для того, чтобы вернуть. А для того, чтобы убедиться, что она счастлива. И если она счастлива - мы оставим её в покое.

Хёнджин кивнул, утыкаясь лицом в его плечо, и впервые за долгое время позволил себе заплакать - тихо, беззвучно, чувствуя, как слёзы смешиваются с тканью халата Феликса. Он плакал о Хёне, о Феликсе, о себе и о том, что нельзя вернуть назад.

Феликс держал его и молчал. Он не знал, сможет ли он когда-нибудь простить Хёнджина. Но он знал, что будет рядом. Потому что иногда любовь - это не прощение. Иногда любовь - это просто быть рядом, когда другой человек рушится и ему некуда идти.