Немая невеста

Хёна стояла в ванной, глядя на своё отражение в зеркале. Разбитая губа кровоточила, и капли алого падали в раковину, смешиваясь с холодной водой, которую она открыла, чтобы смыть грязь и прикосновения чужих рук. Она намочила ладони, провела по лицу, и ледяная влага обожгла кожу, на которой уже начали проступать синяки. След от пощёчины пылал, наливаясь багровым, и Хёна чувствовала, как внутри неё разрастается странное спокойствие.

Боль была реальной. Она была единственной вещью, которую она могла контролировать. Она не плакала - слёзы кончились ещё в подвале. Она просто стояла, прижимая мокрое полотенце к разбитой губе, и смотрела на себя с холодным безразличием.

Дверь распахнулась без стука.

Хёнджин ворвался в ванную, схватил её за волосы и потащил обратно в спальню. Хёна споткнулась, ударилась коленями о дверной косяк, но не издала ни звука. Он был сильным, и его пальцы впивались в её волосы с такой яростью, что глаза защипало от боли.

- Ты думаешь, что можешь прятаться здесь? - прошипел он, швыряя её на кровать. - Ты думаешь, что можешь избежать меня?

Хёна упала на мягкое одеяло, и её голова ударилась о подушку. Она не сопротивлялась, не пыталась убежать. Она просто лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как пустота внутри неё становится глубже.

Хёнджин наклонился над ней, его лицо было перекошено от ненависти. Он снова ударил её - по щеке, с размаху, и Хёна ощутила, как во рту снова появился вкус крови. Она отвернулась, прикрывая лицо руками, но он схватил её за запястье и рывком отбросил в сторону.

- Ты спишь здесь, - сказал он ледяным голосом. - Не вздумай выходить из комнаты. Не вздумай говорить с прислугой. Ты - никто в этом доме.

Он выпрямился, поправил свой безупречный пиджак, который даже не помялся за всю эту сцену, и направился к двери.

- Спать, - бросил он через плечо. - Если я увижу, что ты не спишь, я сделаю тебе больнее.

Дверь захлопнулась за ним, и в комнате стало тихо.

Хёна осталась лежать на кровати, глядя в потолок. Её лицо горело от ударов, волосы были растрёпаны, а на губе запеклась кровь. Она не двигалась, не плакала. Она просто смотрела на белый потолок и слушала, как бьётся её сердце.

Внутри неё не было страха. Только холодная, ледяная решимость. Она прикоснулась пальцами к разбитой губе, посмотрела на кровь на подушечках и тихо прошептала одними губами:

«Ты не сломаешь меня, Хёнджин. Я пережила подвал. Я переживу и тебя».

Она закрыла глаза, свернулась калачиком на огромной кровати и позволила себе провалиться в темноту, где ни боли, ни ненависти не существовало.