Немая невеста

Феликс влетел в спальню сестры без стука, и дверь с грохотом ударилась о стену, оставив на светлых обоях тёмную полосу. Он тяжело дышал - бежал через весь особняк, сбивая по пути горшки с фикусами и игнорируя оклики прислуги. В руках он сжимал телефон, на экране которого до сих пор горело её сообщение: «Они продают меня Хванам».

Хёна сидела на подоконнике, поджав босые ноги, и рисовала на планшете что-то тёмное, тягучее. При звуке шагов она подняла голову, и Феликс увидел на её щеке багровый отпечаток пальцев - чёткий, безжалостный, материнский.

- Что случилось? - выдохнул он, опускаясь перед ней на колени и заглядывая в глаза. - Кто тебя ударил? Мама?

Хёна медленно отложила планшет, и её пальцы дрогнули, когда она начала жестикулировать. Каждый жест был тяжёлым, как камень.

«Она сказала, что отец подписал контракт. Через две недели я выхожу замуж за Хван Хёнджина. Они разорены, Феликс. Я - цена их спасения».

Феликс побелел. Веснушки на его лице стали ярче на фоне внезапной бледности. Он вскочил, провёл рукой по коротко стриженным волосам и замер, глядя в одну точку.

- Нет, - сказал он глухо. - Этого не может быть. Я сейчас поговорю с ней.

Он выбежал из комнаты так же стремительно, как и влетел, оставляя за собой хлопок двери и смятую ковровую дорожку. Хёна осталась одна, глядя на закрытую дверь, и медленно провела пальцами по горящей щеке. Внутри не было страха - только ледяная пустота.

---

Феликс ворвался в кабинет матери без приглашения. Ким Суён сидела за резным столом, поправляя маникюр, и даже не подняла головы при его появлении. В воздухе витал густой запах её духов - полынь и ваниль, сладкая горечь, которая всегда ассоциировалась у Феликса с несвободой.

- Это правда? - спросил он, стараясь держать голос ровным. - Ты отдаёшь Хёну замуж за Хёнджина?

Мать медленно подняла взгляд. Её губы сложились в тонкую усмешку.

- Не «отдаю», дорогой, а «выдаю». С разницей в одну букву, но в деловом мире это разные вещи. Контракт подписан. Две недели - и твоя сестра станет госпожой Хван.

- Но Хёнджин - мой друг! - вырвалось у Феликса с такой болью, что он сам испугался своего голоса. - Мы вместе тренируемся, мы... Мы знаем друг друга. Он не хочет этого брака. И Хёна не хочет!

Суён встала из-за стола, и её каблуки щёлкнули по паркету с угрожающей чёткостью. Она подошла к сыну вплотную, взяла его за подбородок и заставила смотреть в глаза.

- Тем лучше, - произнесла она почти ласково. - Вы с Хёнджином дружите? Значит, будете дружить семьями. Ты часто будешь видеться с ним - на семейных ужинах, на приёмах. А Хёна будет сидеть тихо и рисовать свои картинки в новом доме. Всё к лучшему, не правда ли?

Феликс вырвался из её хватки, отшатнулся к двери, и в его глазах плескалось отчаяние, которое мать предпочла не заметить.

- Вы с ума сошли, - прошептал он. - Все вы.

Он развернулся и выбежал из кабинета, сбив с тумбочки вазу с орхидеями. Стекло разлетелось вдребезги, но он даже не обернулся.

---

На улице серый сеульский дождь смешивался с выхлопными газами. Феликс поймал такси, плюхнулся на заднее сиденье и хрипло бросил водителю адрес пентхауса Хёнджина. Пальцы дрожали, когда он набирал номер, и экран смартфона покрывался влажными разводами.

Гудок. Второй. Третий.

- Да, - раздался в динамике холодный, ровный голос.

Феликс судорожно выдохнул, прижимая телефон к уху.

- Хёнджин. Это правда? Ты женишься на моей сестре?

На том конце повисла тишина. Дождь барабанил по крыше такси, и Феликс слышал, как стучит его собственное сердце - слишком громко, слишком отчаянно.

Наконец, после долгой паузы, Хёнджин произнёс медленно, с явным замешательством:

- Она твоя сестра? Ким Хёна - твоя сестра?

Феликс зажмурился, чувствуя, как мир рушится вокруг него, как стеклянный потолок, который он так долго пытался удержать, наконец обрушивается, раня осколками всё, что было дорого.