Немая невеста

В спальне пахло увядающими пионами - их принесли утром, и теперь лепестки осыпались на полированный столик, оставляя тёмные влажные пятна на дорогом дереве. Хёна сидела на краю кровати, сжимая в ладонях блокнот с кожаным переплётом, и смотрела на своё отражение в тусклом зеркале трюмо. На щеке ещё алел след от пощёчины - мать не скупилась на силу, и теперь кожа горела, пульсировала в такт сердцу.

Рядом на полу лежал смартфон с открытым диалогом с Феликсом. Она написала ему одной фразой: «Они продают меня Хванам» - и теперь ждала ответа, но брат молчал. Возможно, его тоже держат в неведении, или - хуже - он знал и боялся признаться.

Хёна подняла руки и медленно, с нарочитой чёткостью, повторила в пустоту те жесты, что бросила в лицо матери: «Я не хочу замуж. Я не хочу быть вещью». Пальцы дрожали, серебряное кольцо на большом пальце скользило по костяшке, будто и оно пыталось сбежать. В тишине комнаты эти движения казались почти нелепыми - никто не видел, никто не слышал, но Хёна чувствовала, как каждое слово жестового языка возвращает ей крошечную частицу контроля над собственной жизнью.

Она взяла планшет, открыла тайный арт-блог и начала рисовать: чёрные орхидеи с корнями, обвивающими человеческие запястья. Густая тушь ложилась на экран тягучими мазками, и с каждым штрихом внутри разрасталась ледяная решимость. «Две недели», - подумала она. - «У меня есть две недели, чтобы сбежать или найти способ уничтожить этот контракт».

---

В это же время в пентхаусе Ханнамдона царил другой холод.

Хван Хёнджин стоял у панорамного окна, держа в пальцах ментоловую сигарету. Дым тянулся вверх, растворяясь в сером небе над Сеулом. За его спиной, за массивным дубовым столом, сидел его отец - Хван Минсок - и перебирал бумаги с той же отстранённой деловитостью, с какой мясник перебирает ножи.

- Через две недели, - сказал отец, не поднимая головы. - Свадьба с Ким Хёной. Контракт уже подписан с её отцом. Это слияние спасёт наши позиции в строительном секторе.

Хёнджин медленно затушил сигарету о хрустальную пепельницу. Он даже не повернулся, лишь скосил глаза на отражение старика в стекле.

- Кто она?

Голос был ровным, лишённым эмоций - как у человека, который давно привык, что его мнение ничего не решает.

- Дочь Ким Тэвона, - отец поднял взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. - Из семьи, которая разоряется, но у них ещё есть активы. Земли в Каннаме, пару картинных галерей. Мы возьмём всё это в придачу. И она... - он сделал паузу, - она глухонемая. Идеальная жена для делового человека: не болтает лишнего, не лезет в дела, сидит тихо и рисует свои цветочки.

Хёнджин наконец развернулся. В его тёмных глазах блеснула ледяная насмешка.

- Глухонемая? - переспросил он с лёгкой усмешкой. - И ты думаешь, я соглашусь на это?

- Ты уже согласился, - отрезал отец, кивнув на стопку документов на краю стола. - Твоя подпись стоит. Или ты забыл, кому обязан своим креслом? Без этого брака мы проиграем тендер в Сингапуре. Так что забудь свои танцы и свои прихоти. Ты женишься на Ким Хёне, и точка.

Хёнджин медленно приблизился к столу, взял верхний лист контракта и пробежал глазами строчки. Фотография девушки была приколота скрепкой: карие глаза, тёмные волосы, собранные в низкий пучок, и невыразительная улыбка, за которой явно скрывалась усталость. Он смотрел на это лицо и чувствовал лишь глухое раздражение. Ещё одна пешка в отцовской игре. Ещё одна жертва, которую он обязан принять.

- Хорошо, - бросил он, бросая бумагу обратно. - Но я женюсь на ней только на бумаге. Никаких претензий на мою личную жизнь. Пусть знает своё место.

Отец довольно хмыкнул, складывая контракт в портфель. А Хёнджин снова повернулся к окну, вглядываясь в туманную дымку города, и думал о Феликсе - о его веснушках и мягкой улыбке, о том, как этот брак разрушит всё, что у них было. Но сказать «нет» он не мог.

«Ким Хёна», - мысленно повторил он имя невесты. - «Понятия не имею, кто ты. Но знай: я не буду твоим мужем ни в одном из смыслов этого слова».