Точка столкновения

Она определённо была ведьмой.

Именно эта мысль крутилась в голове Эдриана, пока он, устроившись в самом дальнем углу актового зала, наблюдал за Эленой.

Зал преобразился до неузнаваемости.

Ещё вчера здесь валялись коробки, путались гирлянды, спорили ученики и бесконечно звучали команды Моррис.

Теперь всё выглядело так, словно над украшением несколько недель работала команда профессионалов.

Под потолком мерцали сотни тёплых огоньков.

По сцене тянулись еловые гирлянды с золотистыми лентами.

Возле колонн стояли украшенные деревца.

Даже воздух казался другим.

Пахло хвоей, сладкой выпечкой из буфета и чем-то неуловимо праздничным.

И всё это каким-то невероятным образом создала одна маленькая упрямая блондинка.

Причём создала так, будто это было самым обычным делом на свете.

За окнами ярко светило калифорнийское солнце.

Никакого снега.

Никакого мороза.

Только зелёная трава и почти летнее тепло.

Но стоило переступить порог зала, как начинало казаться, что Рождество всё-таки существует.

— Если будешь так откровенно пялиться, она всё поймёт.

Стоявший рядом Итан прищурился, наблюдая за другом.

— Поймёт что?

Даже не оборачиваясь, промычал Эдриан.

— Ты безнадёжен.

Паркер тяжело вздохнул.

— Нет. Ты идиот, если думаешь, что вокруг одни идиоты.

Тихо усмехнувшись, Стерлинг наконец отвёл взгляд от Элены и посмотрел на сцену.

Там уже собрались первоклашки.

Кто-то нервно теребил рукав рубашки.

Кто-то повторял стихи одними губами.

Кто-то отчаянно искал глазами родителей.

Через несколько минут они должны были открыть праздничную программу.

Потом начнётся спектакль.

Тот самый спектакль, ради которого последние недели весь лицей жил словно на пороховой бочке.

Последние родители заняли свои места.

Зои закрыла массивные двери актового зала.

Шум постепенно стих.

Элена подошла к подруге.

Сложив руки на груди, что-то быстро прошептала ей на ухо.

Зои нахмурилась.

Потом посмотрела в сторону зала.

Туда, где сидели Эдриан и Итан.

Словно почувствовав взгляд, Моррис тоже подняла голову.

И почти сразу нашла его глазами.

Стерлинг широко улыбнулся.

Просто потому что захотелось.

Элена устало закатила глаза.

Но уголки её губ всё равно дрогнули.

— Всё.

Итан обречённо покачал головой.

— Ты пропал.

На этот раз Эдриан не стал спорить.

Не начал шутить.

Не попытался выкрутиться.

Лишь едва заметно кивнул.

Да.

Похоже, он действительно пропал.

Только сам до сих пор не понимал когда именно это произошло.

Когда она впервые начала спорить с ним?

Когда без страха называла идиотом?

Когда бегала по всей школе, решая чужие проблемы?

Когда плакала в библиотеке?

Когда смеялась над его самыми тупыми шутками?

Когда прыгнула на него после экзамена?

Когда доверила ему свои слабости?

Или всё случилось намного раньше?

Эдриан не знал.

Но впервые за долгое время был абсолютно уверен в другом.

Назад дороги уже нет.

Он влип.

Окончательно.

И бесповоротно.

Скрывал ли он это?

Честно говоря — не особо.

Вчера даже попытался осторожно прощупать почву.

Вспомнил её растерянное лицо.

Вспомнил испуг в голубых глазах.

Вспомнил своё идиотское:

«Шутка».

И невольно поморщился.

Пожалуй, это было одно из самых жалких отступлений в его жизни.

Но останавливаться он не собирался.

Никогда не умел.

Ещё в детстве отец научил его одной простой вещи:

Если не сделаешь ты — сделает кто-нибудь другой.

И Эдриан прекрасно понимал смысл этих слов.

Он не собирался смотреть, как какой-нибудь Юстин или любой другой счастливчик займёт место рядом с Эленой.

Не собирался наблюдать со стороны.

Не собирался сдаваться.

Даже если сама Моррис пока ещё не понимала, что происходит.

Даже если ему самому было страшно признаться себе в этом.

Впервые за долгое время Эдриан Стерлинг действительно хотел чего-то по-настоящему.

И впервые не был уверен, сможет ли это получить.

А где-то совсем рядом судьба уже тихо усмехалась.

Потому что самые серьёзные соперники далеко не всегда появляются из ниоткуда.

Иногда они всё это время стоят совсем рядом.

Так близко, что их невозможно заметить.

— Эдриан!

Вошедшая одной из последних в зал мисс Гарсия радостно вскинула руку.

— Не ожидала тебя сегодня здесь увидеть. Думала, подобные мероприятия не совсем твой формат.

— Вы же знаете, у меня не было выбора.

Парень театрально закатил глаза, а потом неожиданно улыбнулся.

— Кстати, вы потрясающе выглядите. Платье просто невероятное.

И в этот раз он нисколько не льстил.

Платье действительно невозможно было не заметить.

Глубокий изумрудный цвет переливался при каждом движении женщины, словно поверхность спокойного озера под солнечными лучами.

Лёгкая ткань струилась по фигуре мягкими волнами, делая силуэт одновременно строгим и невероятно элегантным.

Открытые плечи подчёркивала тонкая асимметричная линия выреза.

Один рукав был длинным и полупрозрачным, расшитым крошечными серебристыми нитями, которые напоминали морозные узоры на стекле.

На талии платье перехватывал широкий пояс из той же ткани, украшенный небольшой вышивкой из серебряных листьев и цветов.

Но главным было даже не это.

По подолу словно рассыпались созвездия.

Сотни едва заметных стеклянных бусин отражали свет гирлянд и вспыхивали при каждом шаге.

Платье выглядело современно.

Смело.

Необычно.

И при этом удивительно подходило мисс Гарсии.

— Спасибо.

Женщина заметно смутилась.

— Наша Элена большая умница. Её ждёт огромное будущее.

Эдриан нахмурился.

— Элена?

Он даже шагнул ближе.

— А она здесь причём?

Теперь удивилась уже преподавательница.

— Разве она тебе не рассказывала?

— О чём?

— Это её работа.

Стерлинг моргнул.

— В смысле?

— Она нарисовала эскиз и придумала весь дизайн.

Мисс Гарсия ласково коснулась ткани на юбке.

— Подарок на мой юбилей. Элена несколько недель работала над ним.

Парень ещё раз посмотрел на платье.

Теперь уже совершенно другими глазами.

Он привык видеть Моррис за отчётами.

С ежедневником.

С папками.

Со списками дел.

С чашкой кофе после бессонной ночи.

Но почему-то никогда не задумывался, что за всей этой бесконечной ответственностью может скрываться что-то ещё.

Что-то настолько красивое.

Что-то настолько живое.

Что-то настолько её.

Спросить что-либо ещё он не успел.

Свет в зале внезапно погас.

Музыка заполнила помещение.

Разговоры стихли.

Все взгляды устремились к сцене.

Начался спектакль.

Каждую минуту появлялся новый персонаж.

Зал взрывался аплодисментами.

Первоклашки старательно рассказывали стихи, периодически забывая слова и вызывая у родителей умилённый смех.

Старшеклассники изображали героев рождественской сказки.

Кто-то случайно пропустил свою реплику.

Кто-то перепутал сторону выхода.

Один мальчишка настолько растерялся, что начал придумывать текст прямо на ходу.

После чего половина актёров едва сдерживала смех.

Даже преподаватели улыбались чаще обычного.

Полтора часа пролетели незаметно.

Когда финальный занавес закрылся, зал буквально взорвался аплодисментами.

Под оглушительные овации юные актёры вышли на поклон.

Кто-то сиял от счастья.

Кто-то смущённо прятался за спинами друзей.

Кто-то уже искал взглядом родителей.

Постепенно люди начали выходить на задний двор лицея.

Именно там должна была состояться заключительная часть праздника.

Рождественский бал.

На улице уже начинало темнеть.

Солнце медленно опускалось за горизонт.

По всему двору зажглись сотни гирлянд.

Они тянулись между деревьями золотыми нитями света.

Фонари были украшены еловыми ветками и красными лентами.

В центре площадки возвышалась огромная рождественская ель.

Настоящая.

Украшенная шарами, бантами и тёплыми огоньками.

Вокруг неё кружились ученики.

Кто-то танцевал.

Кто-то фотографировался.

Кто-то украдкой держался за руки.

На длинных столах стояли подносы с печеньем, горячим шоколадом и сладостями.

Повсюду слышались смех и музыка.

Родители фотографировали детей.

Учителя наконец перестали быть строгими учителями и тоже выглядели счастливыми.

Впервые за долгое время казалось, что никто никуда не спешит.

Будто весь мир решил остановиться на один вечер.

И только Элена не разделяла всеобщего веселья.

Она стояла чуть в стороне от остальных.

Позади толпы.

Скрестив руки на груди.

И молча наблюдала за происходящим.

На её лице была лёгкая улыбка.

Та самая, которой она обычно награждала хорошо выполненную работу.

Но в голубых глазах пряталось что-то другое.

Усталость.

Опустошение.

И какая-то странная тоска.

Словно праздник уже закончился для неё ещё до того, как начался.

Несколько минут Эдриан просто наблюдал.

Смотрел, как остальные веселятся.

Как Элена делает вид, что всё хорошо.

Как старательно остаётся в стороне.

А потом не выдержал.

И направился прямо к ней.

— Доллар за твои мысли, — чуть толкнув девушку плечом, предложил парень.

— У тебя нет столько налички, — закатила глаза Элена. — А переводом я не принимаю.

— Всё настолько плохо?

— Ужасно.

Блондинка тяжело вздохнула и проводила взглядом пару первоклассников, которые с визгом носились вокруг украшенной ели.

Прикусив губу, Эдриан задумчиво склонил голову набок.

— Ну... у меня точно найдётся доллара три.

На этот раз девушка всё-таки рассмеялась.

Негромко.

Устало.

Но искренне.

— Ладно. Всё хорошо. Правда. Ребята справились на ура. Зал уже убирают, во время танцев никто пока не сломал ногу, родители довольны, учителя тоже...

— Элена.

Стерлинг мягко перебил её.

— Я спрашиваю о тебе. Не о них.

Девушка замолчала.

Музыка продолжала звучать где-то совсем рядом.

Смеялись дети.

Переговаривались родители.

На площадке кружились пары.

А она вдруг поймала себя на том, что не знает, что ответить.

Потому что о себе её почти никто никогда не спрашивал.

— А что со мной?

— Не знаю.

Эдриан пожал плечами.

— Вот и пытаюсь понять.

Элена удивлённо посмотрела на него.

Действительно пытается.

Без шуток.

Без подколов.

Без очередной попытки вывести её из себя.

Просто хочет понять.

— Я в порядке, — тихо ответила она. — Всё как всегда.

— Точно?

Парень нахмурился.

— Выглядишь грустной.

Улыбка на лице девушки дрогнула.

Лёгкий вечерний ветер шевельнул светлые пряди волос.

Гирлянды над головой мерцали золотыми огоньками.

Вокруг царила та самая атмосфера, которую она так долго пыталась создать.

Только почему-то внутри было удивительно пусто.

— Просто...

Элена задумалась.

— У тебя есть праздничное настроение?

— Конечно есть.

Ответ прозвучал мгновенно.

— Ты действительно сделала всё возможное, чтобы его почувствовали.

Девушка кивнула.

— Это замечательно.

Она улыбнулась.

Но улыбка получилась какой-то маленькой.

Почти незаметной.

Всё было как всегда.

Элена договаривалась.

Решала проблемы.

Искала деньги.

Успокаивала учеников.

Поддерживала учителей.

Создавала праздник.

Создавала чудо.

Для всех.

Кроме себя.

На несколько секунд между ними повисла тишина.

Где-то за спиной начался очередной медленный танец.

Послышались аплодисменты.

Кто-то включил рождественскую мелодию.

— Вот бы...

Элена сама удивилась тому, что произнесла это вслух.

— Хоть на пару минут пошёл снег.

Она подняла глаза к тёмному небу.

— И может тогда действительно случилось бы рождественское чудо...

Слова прозвучали почти шёпотом.

Слишком искренне.

Слишком по-настоящему.

Даже для неё самой.

Эдриан внимательно посмотрел на девушку.

Без насмешки.

Без привычной улыбки.

— А что для тебя чудо?

Элена отвела взгляд.

— Исполнение мечты.

— Какой именно?

Парень спросил осторожно.

Будто боялся спугнуть момент.

Будто понимал, насколько редким было подобное откровение.

Но Моррис уже привычно отступала назад.

Слишком близко.

Слишком опасно.

— Меньше знаешь — крепче спишь.

На её губах появилась знакомая ухмылка.

За которой снова спрятались все настоящие ответы.

Эдриан разочарованно выдохнул.

Она была безнадёжна.

Или, возможно, просто слишком долго привыкала справляться со всем сама.

Неужели он до сих пор так и не сумел показать, что ему можно доверять?

Впрочем...

Стерлинг мысленно усмехнулся.

Будто он сам дал ей для этого много поводов.

Что он сделал?

Пакостил.

Спорил.

Выводил её из себя.

Портил нервы.

Да, потом помог с математикой.

Да, потом был рядом.

Но разве этого достаточно?

Для сердца Элены Моррис — точно нет.

Он уже успел понять одну простую вещь.

Доверие этой девушки невозможно получить красивыми словами.

Его нужно заслужить.

Долго.

Упрямо.

Шаг за шагом.

И если кто-то и был достаточно упрям для подобной задачи, то его звали Эдриан Стерлинг.