«Цена твоей мести — моя жизнь».

Дамиан молча закончил перевязку, аккуратно закрепив край эластичного бинта на моём левом предплечье. Отрезав лишнее, он закрыл пластиковый кейс аптечки, поднялся во весь рост и убрал его под прикроватную тумбочку.

На его лице снова застыла та самая холодная, непроницаемая маска.

— Я ухожу по делам. Жди здесь, — сухо бросил он, направляясь к выходу. На самом пороге Дамиан остановился и, не оборачиваясь, добавил: — Спустись в гостиную на первый этаж, когда закончишь. Нечего прятаться в четырёх стенах.

Дверь спальни закрылась за его спиной. Оставшись в тишине, я дождалась, пока утихнут его тяжёлые шаги в коридоре, и только тогда позволила себе глубоко вздохнуть. Кое-как, преодолевая дикую слабость и держась за перила правой рукой, я смогла спуститься по широкой мраморной лестнице на первый этаж. В огромном, пустом особняке Хартманов царила гробовая тишина. Я медленно вошла в просторную гостиную с паноманными окнами и бессильно опустилась на большой кожаный диван. Одиночество и страх снова накрыли меня с головой. Прижав к себе покалеченную, туго забинтованную левую руку, я тихо заплакала. Этот проклятый дом казался мне золотой гробницей, и я понятия не имела, где сейчас носит этого грёбаного Дамиана.

Внезапно тишину разорвал оглушительный стук каблуков. Дверь в гостиную распахнулась, и в комнату буквально ворвалась разгневанная женщина средних лет с искажённым от ярости лицом. Заметив меня, она вытаращила глаза и тут же истошно закричала:

— Значит, это ты та самая суч**?! Ну я тебе покажу! Ты на коленях передо мной будешь ползать, тварь! Из-за твоего ублюдка-отца мой муж стал инвалидом, прикованным к креслу! Я заставлю тебя пережить то же самое, что твой папаша заставил пережить мою семью!

От её дикого крика во мне на секунду проснулась прежняя Скарлетт. Я резко встала с дивана, высоко вскинув подбородок, несмотря на то, что всё тело дрожало от страха.

— Кто вам дал право кричать на меня?! — выкрикнула я ей в лицо, сдерживая подступающие слёзы. — Вы мне ничего не сделаете! Возможно, сломаете физически, но морально — никогда! Я никогда не подчинюсь вам, монстрам! Раз мой отец так поступил с вашим мужем, значит, ваш муж заслужил этого!

Женщина задохнулась от возмущения, её лицо пошло красными пятнами.

— Ах ты, дрянь! — взвизгнула она.

Раздался хлёсткий удар. Она влепила мне тяжёлую пощёчину. Голова отлетела в сторону. Не дав мне опомниться, она ударила ещё раз, и ещё, безжалостно избивая меня по лицу. Кожа на губе лопнула, во рту разлился металлический вкус крови, а из носа тонкой горячей струйкой по подбородку потекла алая жидкость.

На пороге гостиной внезапно появился Дамиан. Он остановился, заложив руки в карманы брюк, и стал молча, с ледяным равнодушием наблюдать за этой сценой. Поняв, что заступничества не будет, женщина с новой силой вцепилась пальцами в мои рыжие волосы, резко дёргая назад.

— Я растопчу тебя, как маленькое мерзкое насекомое! — прошипела она мне.

В этот момент в гостиную вальяжно вошли ещё две молодые девушки — сестра Дамиана и его кузина, дочка дяди Альберта. Они были дорого одеты и смотрели на меня с надменным любопытством.

— Ого, так вот как выглядит эта тварь, — протянула сестра Дамиана, оглядывая моё испачканное кровью нежное платье. — На удивление красивая.

Кузина завистливо фыркнула, поправляя свои безупречные локоны, и кокетливо посмотрела на молчаливого Дамиана у двери:

— Да брось, не такая уж она и красивая. Я гораздо красивее. Да, Дамиан?

Дамиан медленно перевёл свой тёмный взгляд с моего окровавленного лица на свою кузину. Его губы тронула едва заметная, холодная усмешка.

— Абсолютно, — равнодушно отрезал он, разбивая последние остатки моей надежды на хоть какую-то человеческую пощаду в этом доме.

Кровь из разбитого носа крупными каплями падала на моё платье, оставляя на ткани алые пятна. Голова раскалывалась от непрекращающихся ударов, но женщина, которая была матерью Дамиана, даже не думала останавливаться. В её глазах горело безумие чистой, ничем не разбавленной ненависти.

— Я задушу тебя твоими же погаными волосами, девка! — исступлённо прорычала она.

Её пальцы соскользнули с моей макушки и мертвой хваткой сомкнулись на моём горле. Она начала с силой сдавливать шею, полностью перекрывая кислород. Я судорожно попыталась поймать воздух ртом, но в лёгкие ничего не проходило. Перед глазами всё поплыло, а рана на ключице под пластырем заныла от дикого напряжения. Я попыталась оттолкнуть её своей здоровой правой рукой, но пальцы бессильно соскальзывали с её одежды.

Ноги окончательно подогнулись, и я с глухим стуком рухнула на колени прямо перед диваном, распластавшись на полу. Мать Дамиана навалилась сверху, продолжая безжалостно сжимать пальцы на моей шее и вколачивать меня в паркет.

Рядом стояли две молодые девушки. Сестра Дамиана со смесью страха и восторга наблюдала за матерью. А кузина — дочка дяди Альберта, которая только что кокетничала с Дамианом, — брезгливо кривила губы, словно её раздражали мои глухие хрипы. Я уже почти перестала бороться, чувствуя, как сознание стремительно покидает меня, когда Дамиан наконец шевельнулся.

Он сделал один стремительный шаг вперёд, его большая ладонь стальным обручем обхватила запястье его матери. Одним резким движением он буквально оторвал её от меня и оттащил в сторону.

Я осталась лежать на коленях, уткнувшись лицом в пол, судорожно и громко кашляя. Воздух с болью ворвался в мои измученные лёгкие. На шее наверняка уже проступали синяки в форме пальцев. Опираясь на правую руку, я размазывала кровь по подбородку, не сводя безумного от ужаса взглядом с этой сумасшедшей семейки.

— Мама, хватит, — грубым тоном произнес Дамиан, удерживая тяжело дышащую женщину за плечи.

Его тёмные глаза оставались абсолютно спокойными, в них не было сочувствия ко мне, только безжалостный расчёт.

— Она нужна мне живой.

— Она смеет открывать свой грязный рот в нашем доме! — тяжело дыша, выкрикнула его мать, яростно указывая на меня пальцем. — Она сказала, что твой отец заслужил инвалидность! Эта мелкая тварь должна сгнить!

Дамиан медленно повернул голову в мою сторону. Его взгляд скользнул по моему разбитому лицу, окровавленному платью и задрожавшим плечам, когда я сидела на полу у его ног.

— Она ответит за каждое своё слово, — тихо, но так отчётливо прозвучал его голос, что у меня внутри всё заледенело. — Но ответит передо мной. Скарлетт — моя заложница. И только я решаю, когда и как её наказывать. Он перевёл взгляд на сестру и кузину, которые притихли под его тяжёлым давлением: — Заберите маму и идите в свои комнаты. Живо.

Девушки переглянулись. Дочка дяди Альберта послушно закивала, подхватывая тётю под руку, а сестра Дамиана бросила на меня последний презрительный взгляд. Втроём они быстрыми шагами покинули гостиную.

Дверь за ними закрылась. В огромной комнате снова воцарилась невыносимая тишина. Я осталась сидеть на коленях у дивана, тихо всхлипывая и пытаясь остановить кровь из носа краем испорченного платья. Дамиан медленно подошёл ближе и остановился в двух шагах от меня, глядя сверху вниз, словно на надоедливое, избитое насекомое.