«Цена твоей мести — моя жизнь».

Я сидела на коленях у дивана, содрогаясь от беззвучных рыданий. Кровь из носа продолжала заливать подбородок, пачкая нежную ткань платья, которое теперь казалось мне погребальным саваном. Мир вокруг качался, наполненный тупой, изнуряющей болью.

Дамиан медленно подошёл ближе и присел рядом на корточки. На таком расстоянии я физически ощущала исходящую от него волну подавляющей силы и ледяного спокойствия. В его глазах не было злости на мать — только холодный расчёт.

— Ты и вправду так думаешь? — негромко спросил он, и от его вкрадчивого тона у меня поползли мурашки по спине. — Думаешь, мой отец заслужил это? Наши отцы враждовали и были врагами много лет, это правда. Но твой папаша обманул моего отца, разыграв фальшивое перемирие. Они пожали друг другу руки. А затем Хендерсон подстроил ему ту ужасную аварию, в которой мой отец едва выжил и теперь никогда не сможет ходить.

Дамиан наклонил голову чуть ближе, и его взгляд стал почти осязаемым, тяжёлым.

— Тебе лучше подчиниться, Скарлетт, если хочешь здесь выжить. Моя мать теперь тоже от тебя просто так не отстанет. Ты задела её за живое. Так что лучше научись быть покорной, пока не стало слишком поздно.

Слова об отце на секунду оглушили меня. Мой идеальный папа, который сдувал со меня пылинки, оказался бесчестным чудовищем? Но гордость и упрямство, кипевшие во мне, заставили меня вскинуть голову. Я не могла позволить этому монстру победить. Не здесь и не сейчас.

— Никогда! — выплюнула я ему прямо в лицо вместе с набежавшими слезами. — Я никогда вам не подчинюсь! Слышишь?! Никогда!

Лицо Дамиана не изменилось, но его пальцы резко взметнулись вперёд. Одним молниеносным движением он с силой надавил ладонью прямо на мою рану под ключицей — туда, где ещё кровоточило вырезанное им клеймо «HARTMAN».

Из моего горла вырвался задушенный вопль. Я буквально закипела от дикой боли, выгибаясь. Кровь под пластырем хлынула с новой силой, в глазах мгновенно потемнело, а сознание едва не поплыло от этой садистской жестокости.

— Ну что, посмотрим, надолго ли тебя хватит? — ледяным шёпотом произнёс Дамиан, наконец отпуская мою измученную ключицу.

Я бессильно повалилась боком на диван, ловя ртом воздух и скуля от невыносимой боли. Дамиан равнодушно достал из кармана брюк белоснежный шёлковый платок и швырнул его мне на колени. Затем он бесцеремонно схватил меня за подбородок и сам резко вскинул мою голову назад, прижимая к спинке дивана, чтобы остановить непрекращающееся кровотечение из носа.

В этот момент массивные двери гостиной снова отворились. В комнату уверенным шагом вошёл высокий, представительный мужчина с сединой на висках — дядя Альберт. В руках он держал плотную папку с юридическими бумагами.

— Дамиан, Хендерсон принял все условия, — звучным голосом произнёс он, оценивающе оглядывая моё разбитое лицо и окровавленное платье.

В его взгляде не было удивления, только деловой интерес.

— Нотариус заверил брачный контракт со стороны Хендерсонов. Остались ваши подписи. Скарлетт должна подписать это прямо сейчас.

Дядя Альберт прошёл вглубь гостиной, и отзвук его тяжёлых шагов показался мне окончательным приговором. Он равнодушно положил раскрытую папку из плотной кожи на кофейный столик прямо передо мной. На белых листах, исписанных мелким юридическим шрифтом, в самом низу уже стояла размашистая, ломаная подпись моего отца.

Мой папа... Мой сильный, гордый папа. Я во все глаза смотрела на этот росчерк чернил, и внутри меня всё восстало против этой жуткой реальности.

— Я не верю вам! Вы обманываете меня! — закричала я сквозь бурные слёзы, качая головой. — Мой отец бы не отдал за тебя меня! Вы реально меня обманываете! Он нашёл бы способ спасти меня! Я не верю вам, я не подпишу это!

Лицо Дамиана мгновенно потемнело. Доброжелательность, с которой он только что держал мою голову, испарилась. Одним молниеносным, яростным движением он мертвой хваткой вцепился в мои волосы, резко дёргая их назад. От неожиданной боли я вскрикнула.

— Нам всё равно, веришь ты или нет, мне фиолетово, понимаешь?! — прорычал он мне прямо в лицо, и его тёмные глаза полыхнули жестокостью. — Поэтому ты как миленькая их подпишешь! Сейчас же! Если не хочешь, чтоб я тебя наказали!

— Я не буду... — задыхаясь от рыданий и боли в скальпе, прошептала я, пытаясь ослабить его хватку своей правой рукой.

Дамиан даже не послушал мою мольбу. Он грубо потянул меня за волосы вверх, заставляя подняться, и буквально потащил к столу, где лежали документы. Мои колени подкашивались, забинтованная левая рука отозвалась мучительной пульсацией, но он бесцеремонно толкнул меня вперёд. Дамиан выхватил ручку у дяди Альберта и силой впихнул её в пальцы моей правой руки.

— Подписывай немедленно, или пожалеешь, что вообще на свет родилась, тварь мелкая! — рявкнул он над самым моим ухом, сдавливая моё плечо так, что затрещали кости.

Взгляд его глаз был абсолютно беспощадным. Я поняла, что если откажусь, он прямо сейчас применит новую пытку, и его не остановит присутствие дяди. Дрожащими пальцами, захлёбываясь горькими, солёными слезами, я прижала стержень ручки к бумаге. Правая рука ходила ходуном, но я вывела свою подпись рядом с отцовской.

Едва чернила высохли, я со всей силы швырнула ручку на стол и посмотрела на Дамиана взглядом, полным искренней, бешеной ярости.

— Ненавижу вас! — выкрикнула я ему в лицо, срывая остатки связок.

Дамиан лишь издевательски хмыкнул, отпуская моё плечо. Дядя Альберт спокойно забрал папку, удовлетворённо кивнув племяннику.

Больше не сдерживая себя, я резко развернулась и, шатаясь от нахлынувшего головокружения, выбежала из гостиной. Я побежала прочь от этих монстров, преодолевая ступеньку за ступенькой, наверх. Я упрямо двигалась на третий этаж — прямиком в ту самую просторную спальню, куда Дамиан отвёл меня изначально. Мне нужно было спрятаться от этого ада за любой закрытой дверью.