«Цена твоей мести — моя жизнь».

Я пришла в себя на холодном бетонном полу подвала. Изнуряющая, тупая боль во всём теле сковала меня, не давая вздохнуть. Приоткрыв глаза, я тупо уставилась в серый потолок. Левая рука, лишённая ногтей, страшно болела, а когда моя правая ладонь инстинктивно нащупала свежую надпись под ключицей, я беззвучно расплакалась. Пальцы прошлись по рваным линиям слова «HARTMAN». Кошмар не закончился. А когда в памяти всплыли леденящие слова Дамиана о том, что через три дня я стану его женой и личной игрушкой, меня накрыло такой лавиной безысходности, что я зарыдала ещё сильнее, утыкаясь лицом в грязный локоть.

Тяжёлая железная дверь со скрипом открылась. В подвал вошёл Дамиан. Я демонстративно проигнорировала его появление, упрямо продолжая смотреть в потолок, пока слёзы без остановки катились по моим вискам.

— Чего игноришь меня? — раздался сверху его недовольный, холодный голос.

Дамиану явно не понравилось моё безразличие. Он подошёл ближе и навис надо мной тёмной тенью.

— Вставай. Быстро.

Я попыталась опереться на правую руку и подняться, но мир вокруг мгновенно закружился с бешеной скоростью. Накатила резкая тошнота, я судорожно схватилась ладонью за голову и с глухим стуком упала обратно на бетон. Сил не было вообще.

— Почему я должна вставать?.. — хрипло, едва слышно спросила я, не разжимая зажмуренных глаз.

Дамиан резко наклонился ко мне, и его глаза опасно сузились.

— Какого чёрта ты у меня спрашиваешь?! — рявкнул он, и его голос громом разнёсся по подвалу. — Если я говорю встать — то ты встанешь. Говорю умереть — умрёшь, понятно тебе?! А теперь встала!

Я снова попыталась подняться, но голова кружилась так сильно, что я окончательно обмякла. Дамиан раздражённо выдохнул, но испытывать моё терпение дальше не стал. Он легко, словно я ничего не весила, подхватил меня на руки. Ожоги на предплечье пронзило болью от его хватки, но у меня не осталось сил даже на крик. Дамиан быстрым шагом вынес меня из подвала и понёс вверх по лестнице огромного, роскошного особняка. Мы поднялись на третий этаж, где он толкнул ногой массивную дверь и вошёл в просторную спальню. Он аккуратно уложил меня на огромную кровать с шёлковыми простынями. Из прикроватной тумбочки Дамиан достал сильное обезболивающее в таблетках и протянул мне вместе со стаканом воды:

— Пей.

Я послушно проглотила капсулу. Вслед за этим он заставил меня съесть немного принесённого тёплого супа, чтобы я окончательно не свалилась от голода. Когда тарелка опустела, Дамиан забрал её, поднялся во весь рост и ледяным, приказным тоном произнёс:

— А теперь иди прими душ. Через минут десять, лекарство должно подействовать.

Как только боль слегка поутихла, я медленно поднялась и ушла в смежную ванную комнату. Принимать душ одной рукой было невыносимо. Даже сквозь действие препарата тёплые капли, попадавшие на раны, заставляли меня шипеть от боли. Кое-как смыв с себя подвальную грязь, я завернулась в мягкое банное полотенце и вышла обратно в спальню.

Дамиан был там. Он вальяжно лежал на кровати, закинув руки за голову, и молча, пристально наблюдал за мной взглядом хищника.

— Что мне надеть? — тихо спросила я, прижимая край полотенца к груди.

— Вон платье лежит, — равнодушно бросил он, кивнув подбородком в сторону кресла, после чего поднялся и вышел в коридор.

На кресле действительно аккуратно покоилось лёгкое платье чуть выше колен, нежного пастельного оттенка. Одной рукой надевать его было настоящим испытанием. Ткань то и дело цеплялась за обожжённое предплечье, а левые пальцы пульсировали болью. Натянув его, я замерла посреди комнаты, тщетно пытаясь дотянуться правой рукой до замка-молнии на спине. В этот момент дверь снова открылась, и вошёл Дамиан. Увидев мои бесполезные попытки, он молча и тихо подошёл сзади. Его большие, тёплые ладони коснулись моих плеч, заставив меня замереть. Он бережно убрал мои волосы в сторону, обнажая шею, и плавно потянул бегунок молнии вверх, застёгивая платье. Но едва замок закрылся, Дамиан не отстранился. На секунду он уткнулся лицом в мою шею, вдыхая запах моей кожи.

Я испуганно вскрикнула и диким рывком отпрянула от него. Мои глаза были полны неподдельного ужаса, сердце забилось в самом горле.

— Что... что ты творишь?! — выкрикнула я, прижимаясь спиной к стене.

— Что? — Дамиан спокойно выпрямился, и на его губах заиграла едва заметная насмешливая улыбка. — Мы и так поженимся.

— Не прикасайся ко мне! — процедила я сквозь зубы, тяжело дыша от подступающей паники.

— Захочу — и буду. Ты моя собственность, — ледяным, непреклонным тоном отрезал он, делая шаг навстречу.

— Я тебе не вещь, чтобы быть твоей собственностью! — во мне снова вспыхнула прежняя гордость, и я упрямо вскинула подбородок.

— Хорошо, — Дамиан зловеще хмыкнул, сокращая расстояние между нами до минимума. — Если хочешь, можешь быть и вещью. Но ты моя.

— В твоих мечтах! — выплюнула я ему прямо в лицо.

— Следи за языком, — его взгляд мгновенно потемнел.

Он жёстко перехватил моё правое запястье и силой усадил меня на край кровати. Не дав мне опомниться, он достал из-под тумбочки массивную аптечку и сел прямо напротив. Дамиан открыл кейс, достал антисептики, мази и свежие бинты. Его пальцы действовали удивительно аккуратно, обрабатывая мои изуродованные пальцы и ожоги. Смотреть на это было невыносимо, и я со злостью прошептала:

— Сначала сам покалечил, теперь сам же лечишь?

Дамиан на секунду замер, а затем резко поднял на меня свои тёмные глаза.

— Неблагодарная ты, — жёстко ответил он, затягивая стерильный бинт на моём предплечье. — Спасибо скажи, что до сих пор в подвале не валяешься.

Я отвернулась к окну, чтобы не видеть его лица, и едва слышно, шёпотом пробурчала себе под нос:

— Чтоб не видеть твоё лицо, я бы в подвале вечно жила...

Дамиан резко замер. Его пальцы сильнее сдавили моё запястье, заставляя меня снова повернуться к нему.

— Что? Ты что-то сказала? — с опасной хрипотой переспросил он, придвигаясь ближе.

Я сглотнула подступивший к горлу ком страха, понимая, что перегнула палку, и поспешно ответила:

— Ничего... Я ничего не говорила.

Дамиан ещё несколько секунд буравил меня своим тяжёлым взглядом, а затем молча продолжил заклеивать пластырем рану на моей ключице.