В объятиях теней: эхо чужих грехов

За два дня до отъезда родителей Лия сидела на подоконнике с блокнотом, а отец стоял рядом, щурясь поверх очков.

— Почему тень здесь падает вправо? — спросил он.
— Потому что я так хочу, — буркнула Лия.
Отец хмыкнул.
— Наконец-то художник, который не оправдывается.
Лия хотела улыбнуться, но сдержалась: ей казалось, что если она признает, что он её понимает, это станет слишком важным.
— Раньше ты всё время объясняла каждую линию, — добавил он. — А теперь просто рисуешь.
— Просто рисую, — повторила она, будто проверяя фразу на вкус.

Сейчас эти слова звучали в голове как что-то, что можно было сберечь. Но сберечь ничего не получилось.

Первые сутки Лия провела, не включая свет. Телефон вибрировал, сообщения сыпались, но она не могла заставить себя прочитать ни одно. Она открывала шкаф, трогала мамин шарф, потом закрывала. На кухне машинально поставила тарелку на стол, но есть не стала. Когда пальцы коснулись чашки, Лия вдруг вспомнила, как мама всегда оставляла её на левом краю столешницы: «Так я сразу вижу, что ты дома». Теперь чашка стояла не там. Лия подвинула её на левый край и замерла, будто этим движением могла вернуть хоть что-то.

На второй день звонили снова. Сначала из круизной компании, потом из полиции. Наконец — тётя Лорэйн. Лия отвечала односложно, кивала, не слыша слов. К вечеру третьего дня она вдруг поняла, что похороны уже завтра, и ей нужно просто встать и прожить ещё один день.

День похорон начался с дождя. Он шёл так же, как в тот день, когда она провожала родителей. Лия стояла на крыльце, не замечая, что промокла. Капли разбивались об асфальт.

— Вы же сказали, что вернётесь... — прошептала она.

Шорох шин по мокрому асфальту заставил её поднять голову. Такси остановилось прямо перед крыльцом. Лия медленно выдохнула. Это был тот самый автомобиль, который когда-то отвёз её родителей в порт. Теперь он приехал за ней.

Всю дорогу она смотрела на капли, ползущие по стеклу. Водитель один раз тихо произнёс слова соболезнования. Лия кивнула.

Машина остановилась у чёрных ворот кладбища. Лия протянула купюры, сказала «спасибо» и вышла.

Каждый шаг давался с трудом. Над кладбищем кружили вороны. Она несколько раз сглотнула, прежде чем заставила себя идти дальше.

— Лия! — голос тёти Лорэйн прозвучал неожиданно твёрдо. — Ты так повзрослела... Боже, мне так жаль тебя и твоих родителей.

Лия подняла глаза. Лорэйн была в чёрном платье, на плечах — тонкий шерстяной палантин. В руках она держала небольшую папку. Лия заметила: на папке не было логотипа конторы. Только имя отца, выведенное его почерком.

— Здравствуйте, спасибо, тётя Лорэйн, — тихо ответила Лия.

— Посмотри на эти круги под глазами, ты совсем исхудала, — Лорэйн на секунду коснулась её плеча. — Я договорилась с нотариусом. Тебе пока не нужно об этом думать. И с батюшкой тоже всё решено. Я всё держу в руках, ладно?

Лия кивнула.

Люди подходили, говорили слова утешения. Лия кивала, не запоминая имён. Всё сливалось в один гул.

Когда поток голосов стих, перед ней стояли два закрытых гроба.

— Из-за состояния тел семье рекомендовали закрытое прощание, — тихо сказала Лорэйн. — Это не навсегда. Просто сейчас так нужно.

Лия сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Наконец, она кивнула.

Началось отпевание. Лия стояла неподвижно. Когда гробы стали опускать в землю, люди начали бросать горсть земли. Очередь дошла до Лии. Она машинально взяла землю, но долго не могла разжать пальцы. Наконец, выпустила её, и горсть упала вниз с тихим стуком.

После церемонии Лия отошла к скамейке в дальнем углу кладбища. Она не хотела снова слушать слова утешения, не хотела смотреть, как люди расходятся, будто ничего особенного не произошло. Она села, обхватила колени руками и уставилась в одну точку.

Лия была почти уверена, что девушка в чёрном костюме сидела на скамейке ещё до того, как она подошла.

Через несколько минут рядом присела та самая девушка, на вид лет двадцати. Белые волосы, строгий костюм, аккуратный крест на шее. Она не смотрела на Лию. Просто сидела, постукивая пальцами по колену — ритмично, будто считала что-то про себя.

— Прости, — сказала девушка, не поворачивая головы. — Просто не хотела, чтобы ты сидела здесь одна.

Она достала бутылку воды и протянула Лие.

Лия взяла бутылку, сделала глоток. Вода была прохладной. И от этого на секунду стало чуть легче — не от воды, а от того, что рядом кто-то есть, и от неё ничего не требуют.

— Спасибо, — тихо сказала она.

— Не за что, — ответила девушка. — Меня зовут Селина.

Лия кивнула, будто этого было достаточно.

Они посидели ещё немного. Дождь стал тише.

— Если захочешь просто посидеть с кем-нибудь — можешь написать, — предложила Селина. — У меня машина тут неподалёку. Если хочешь, отвезу.

Лия хотела отказаться, сказать, что справится сама. Но возвращаться в пустой дом одной было страшнее, чем ехать с незнакомкой. Она просто кивнула.

По дороге они почти не разговаривали. Селина не пыталась заполнить тишину. Один раз Лия заметила, как она нервно постукивает пальцами по рулю.

— Мы приехали. Это твой дом? — спросила Селина.

— Да. Спасибо, что подвезла, — сказала Лия. — Может, хотя бы чаем тебя отблагодарю?

Селина чуть помедлила.
— Если не сложно. Только без церемоний.

Девушки вошли в дом. Лия отправилась на кухню заваривать чай.

— Какой тебе? У меня есть чёрный, зелёный, с чабрецом... — начала она.

— Цитрусовый, — раздался голос прямо за спиной.

Лия вздрогнула. Она не слышала, как Селина подошла.

— Цитрусовый? — переспросила она.

— Да, ты ведь его любишь, — спокойно сказала Селина.

— Откуда ты знаешь? — испуганно спросила Лия.

Селина едва заметно улыбнулась.
— Может, я ошиблась.

Она перевела взгляд на чайник.
— Какой ты всё-таки будешь?

Лия смотрела на неё, ожидая хоть какого-то объяснения. Но Селина просто стояла и ждала ответа.

— Чёрный, — машинально сказала Лия, хотя сама хотела цитрусовый.

Они провели в разговорах не больше часа. Лия рассказывала о себе меньше, чем раньше. Но Селина не тянула из неё слова. Иногда она просто кивала, будто слушала не историю, а паузы между фразами.

Уже стемнело, когда пришло время прощаться.

— Если захочешь просто посидеть с кем-нибудь — можешь написать, — повторила Селина.

Лия удивилась, но продиктовала номер.

— Спасибо, — сказала Селина, будто это она была той, кому помогли.

На прощание она коротко обняла Лию — быстро, почти по-дружески, без лишней теплоты. И ушла, не оглядываясь.

Оставшись одна, Лия прошла по коридору и остановилась у двери родительской спальни. Рука легла на ручку, пальцы чуть сжались. Но она так и не решилась повернуть её. Развернувшись, она пошла дальше.

В комнате Лия достала телефон и набрала сообщение:

«Спасибо, что сегодня была рядом. Мне правда стало чуть легче».

Она уставилась на экран.

«Прочитано. Печатает...»

Лия прижала телефон к груди, затаив дыхание.

«Не благодари. И... не открывай дверь, если услышишь голос мамы».

Лия перечитала сообщение три раза. Пальцы похолодели.

Экран погас.

А на тумбочке тихо звякнула папка, которую Лорэйн оставила на столе. Лия подошла и провела пальцем по надписи, сделанной почерком отца: «Открыть только в случае, если начнётся».