В объятиях теней: эхо чужих грехов

Капли дождя глухо стучали по крыше. В соседней комнате Мира и Вейрон собирали чемоданы. Спор шёл о пустяках: сколько футболок взять, не забыть ли тёплый свитер. Лия сидела в гостиной, укутавшись в плед, и читала. Музыка тихо переливалась, а весь её мир сузился до страниц.

Ей недавно исполнилось восемнадцать, и теперь она особенно остро чувствовала, как родители всё ещё пытаются обращаться с ней как с ребёнком. Она хотела закончить картину к их возвращению — не просто рисунок, а что-то настоящее, такое, чтобы отец не стал искать логику в тенях, а просто кивнул и сказал: «Хорошо». В последнее время он всё чаще говорил: «А почему здесь тень не туда?» И Лия каждый раз будто сжималась изнутри.

— Лия! Такси уже подъехало? — голос Миры прозвучал чуть громче обычного.

Лия приподняла голову, посмотрела в окно и увидела машину у крыльца.

— Да, мам, подъехало! — крикнула она, стараясь звучать бодро.

Мира вышла в коридор, на ходу застёгивая пальто. Она остановилась у зеркала, поправила Лие выбившуюся прядь, потом снова потрогала ручку окна, будто проверяя, плотно ли закрыта створка.

— Всё закрыто? — спросила она скорее себя, чем дочь.

— Закрыто, мам. Я проверяла, — спокойно ответила Лия.

Вейрон вышел из комнаты с последним чемоданом. Он держал телефон в руке, на экране — карта маршрута лайнера.

— Прогноз обновился. Шторм смещается, но мы успеем пройти до зоны риска, — сказал он, скорее себе, чем остальным. Потом убрал телефон и посмотрел на Лию. — Не сиди допоздна. И если что, звони сразу мне, не тяни.

— Пап, я уже взрослая, — буркнула Лия и тут же пожалела о резкости. Ей не хотелось ссориться перед их отъездом.

— Знаю, — коротко ответил Вейрон.

Они вышли на крыльцо. Дождь стих, но воздух был пропитан сыростью. Чемоданы поставили у машины. Мира ещё раз оглянулась на дом, будто хотела запомнить каждую деталь.

— Ты справишься, — тихо сказала она Лие, обнимая её. — Если станет тревожно, позвони тёте Лорэйн. Номер у тебя есть.

Лия кивнула.

— Мы ненадолго, — Вейрон слегка улыбнулся, но улыбка вышла натянутой. — Пройдёт мимо.

Машина медленно покатилась по мокрой дороге и растворилась в серой пелене. Лия осталась стоять у окна. Дом будто стал слишком большим и слишком тихим.

Вернувшись в гостиную, Лия села в кресло. Читать не получалось: строчки расплывались. Она взяла телефон и набрала отца. Гудки шли и шли. Потом автоответчик. Она написала: «Ты видел прогноз?» Ответа не было. Тогда она открыла штормовое предупреждение — маршрут лайнера как раз пересекал зону риска.

К полуночи пальцы уже дрожали от напряжения. Лия листала старые чаты, снова и снова перечитывая последнее сообщение отца: «Не волнуйся. Связь будет плохая. Всё нормально». Она перечитывала эти слова, будто они могли что-то изменить. Потом телефон выскользнул из рук и лёг на плед. Книга, лежавшая у неё на коленях, сползла и тихо упала на пол. Глаза закрылись сами собой.

Проснулась она резко, будто кто-то дёрнул за невидимую нить. На экране телефона мигал вызов с незнакомого номера. Время — 9:17.

— Алло? — голос звучал сонно и неуверенно.

— Здравствуйте, это Лия? — спросил женский голос.

— Да... а вы кто?

— Меня зовут Крис. Я звоню из круизной компании. При регистрации ваши родители указали вас как контактное лицо. Сейчас идёт идентификация, но их имена значатся среди пропавших без вести в связи с крушением лайнера. Мне очень жаль.

Страница книги, упавшей на пол, сама собой чуть шевельнулась и раскрылась ровно на иллюстрации — старый маяк на пустынном берегу. Лия не сразу поняла, что произошло. Пальцы похолодели.

— Что?.. — прошептала она.

— Если вы сейчас не готовы говорить, это нормально. Мы свяжемся позже, когда появится новая информация, — мягко сказала Крис.

Телефон выскользнул из руки и упал на пол. Лия опустилась на пол, обняв себя руками. Она смотрела на маяк. В глаза бросилась одна деталь — трещина, идущая по башне наискось, точно такая, какую она однажды видела на старой открытке в отцовском кабинете. Лия замерла, пытаясь вспомнить, когда именно.

Она не плакала. Внутри было не горе, а пустота, в которой слова «крушение» и «пропавшие без вести» никак не могли улечься. Они звучали как ошибка, которую вот-вот исправят. Лия потянулась за телефоном, но не смогла поднять руку. Ей казалось, что если она сейчас встанет, то сделает это навсегда — примет, что родителей больше нет. А пока она сидит на полу и смотрит на трещину в маяке, всё ещё можно вернуть.