missing you, but working / kuertov

Дарина успокоилась. Слёзы высохли, дыхание выровнялось, и она наконец смогла просто смотреть на него. Смотреть в его серые глаза, на его бороду, на его кудри, которые она так любила трогать. Она подняла руку и провела пальцами по его лицу — по щеке, по скуле, по губам. Легко, невесомо, будто боялась, что он исчезнет.

— Ты как, легче сегодня? — спросила она тихо, всё ещё касаясь его лица.

— Не знаю, как сегодня, — ответил он, перехватывая её руку и целуя пальцы. — Но сейчас точно легче.

Она улыбнулась, но в глазах осталась тревога.

— Ну, Влад, а серьёзно?

Он вздохнул, откидываясь на подушку. Его лицо стало серьёзнее, но он не отводил взгляда.

— А если серьёзно — отвратительно. Я не спал всю ночь. Не мог нормально лежать, всё болит, всё чешется. Утром вообще думал, что на стены полезу от боли. Вкололи обезбол, стало полегче.

Дарина нахмурилась. Её рука замерла у него на груди, и она посмотрела на его гипс, на бинты, на все эти провода.

— Тебе не больно, что я на тебе лежу? — спросила она обеспокоенно.

— Нет, — он покачал головой, легко сжимая её пальцы. — Не волнуйся. Если бы было больно, я бы не стал так тебя ложить. Мне надо, чтобы ты была рядом. Даже если это через боль.

Она приподнялась на локте, заглядывая ему в глаза.

— Влад, только пообещай мне, что не будешь геройствовать. Если правда где-то больно или ты не можешь что-то сделать — говори. Я не стеклянная, я не обижусь. Ты понял?

— Хорошо, — ответил он, и в голосе послышалась лёгкая усмешка.

— Обещаешь? — она смотрела на него требовательно, как учительница на нашкодившего ученика.

— Обещаю, — сказал он. И улыбнулся своей тёплой, редкой улыбкой.

Дарина выдохнула и улыбнулась в ответ. Она опустила голову ему на плечо, осторожно, чтобы не задеть больное место.

— Ты может, кушать хочешь? Или ещё что-то? Ты говори, я всё сделаю, — прошептала она, прикрывая глаза.

— Ничего не надо, — он провёл рукой по её волосам, пальцы запутались в прядях. — Ты лежи. Тут есть люди, которые занимаются этим. А ты просто лежи.

Она уткнулась носом в его шею и выдохнула. Тепло. Родной запах. Больничный, чужой, но его запах всё равно пробивался сквозь лекарства и антисептики.

— Я так скучала, — призналась она тихо. — Не просто по тебе. А по этому. По твоим рукам, по твоему запаху, по твоей груди, на которой я могу лежать.

— Я тоже, — сказал он, и голос его был хриплым. — Я каждый день просыпался и искал тебя рядом. А потом вспоминал, что ты ушла. И не мог уснуть снова.

— Я больше не уйду, — сказала она шёпотом. — Я обещаю. Я буду здесь. Что бы ни случилось. Даже если ты снова будешь мудаком.

Он тихо рассмеялся, и его грудь дрогнула.

— Постараюсь быть мудаком реже, — сказал он.

— Постарайся, — улыбнулась она.

Они лежали в тишине. Тёплой, уютной, долгожданной. Пальцы Дарины чертили узоры на его плече, а Влад гладил её по спине, и каждый из них чувствовал, как заживает та рана, которая была между ними целый год.

— Дарин, — позвал он тихо.

— М?

— Спасибо, что пришла. Что не бросила. Что дала мне шанс.

Она подняла голову и посмотрела на него. Её глаза были влажными, но счастливыми.

— Я всегда буду давать тебе шанс, Куертов. Даже когда ты его не заслуживаешь. Потому что я люблю тебя. А любовь не выбирает удобные моменты.

Он притянул её к себе, поцеловал в лоб, потом в нос, потом в уголок губ.

— Я люблю тебя, Даринка. Больше всего на свете.

Она улыбнулась, и в этой улыбке была вся она — вся её боль, вся её любовь, все её надежды, которые наконец начали сбываться.

— Люблю тебя, Куертов, — прошептала она. — Даже когда ты мудак.

Она лежала рядом с ним, чувствуя, как его дыхание постепенно выравнивается. Но внутри неё росло беспокойство — он выглядел бледным, под глазами залегли тени, а он всё твердил, что ему ничего не нужно. Дарина знала, что он просто не хочет беспокоить её, но она знала и то, что ему нужно есть. Врач говорил, что восстановление требует сил, а откуда им взяться без еды?

— Влад, — она приподнялась на локте, заглядывая в глаза. — Ты должен поесть. Хотя бы немного.

— Не хочу, — отмахнулся он, отводя взгляд.

— Я знаю, что не хочешь. Но, пожалуйста, ради меня. Совсем чуть-чуть. Просто суп. Или бульон. Я принесу, и ты поешь. Хорошо? — она коснулась его руки, и он перевёл взгляд на неё.

Он вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Эта девушка всегда умела его убеждать.

— Ладно, — сдался он. — Но только немного.

Дарина улыбнулась, чмокнула его в щёку и быстро вышла из палаты.

Через десять минут она вернулась с тарелкой тёплого супа. Села рядом, поправила ему подушку, чтобы он мог удобно лежать. Влад уже смотрел на ложку с сомнением.

— Ты серьёзно? Я могу сам, — попытался возразить он.

— Нет, не можешь, — мягко, но твёрдо сказала она. — Ты разольёшь, измажешься и будешь злиться. Просто доверься мне. Пожалуйста.

Он закатил глаза, но улыбнулся. Она зачерпнула ложку супа, подула, чтобы остудить, поднесла к его губам. Он послушно открыл рот. Проглотив, поморщился — видимо, больно было жевать или глотать, но он не подал виду.

— Вкусно? — спросила она, подавая вторую ложку.

— Неплохо, — ответил он. — Но ты бы поела. Ты ничего не ела с утра.

— Я поем позже, — отмахнулась она. — Сначала ты.

Она кормила его медленно, аккуратно, то и дело поправляя салфетку у него на груди, когда он кашлял или морщился от боли. И каждый раз, когда он напрягался, она гладила его по плечу, шептала: «Тише, тише, всё хорошо, я здесь».

Он смотрел на неё, и в его глазах была такая благодарность, что она чувствовала, как внутри всё наполняется теплом.

Весь день Дарина не отходила от Влада. Она видела, как он старается выглядеть бодрее, чем есть на самом деле. Как он сжимает зубы, когда нужно подняться на локте, чтобы попить воды. Как его дыхание становится чаще, когда он пытается перевернуться на бок. Он сдерживался, стискивал челюсть, отворачивался, когда боль становилась слишком сильной.

— Влад, ты можешь просто сказать, что тебе больно, — сказала она, когда очередной раз увидела, как он закусил губу. — Я же вижу.

— Всё нормально, — выдавил он, но голос дрогнул.

— Не нормально, — она взяла его руку и сжала. — Я знаю, что ты мужик. Я знаю, что ты сильный. Но я вижу, что тебе хреново. И я здесь. Можно быть слабым при мне. Я не отвернусь.

Он долго смотрел на неё, а потом на его лице появилась усталая, но тёплая улыбка. Он сжал её руку в ответ.

— Ты у меня единственная, кто видит меня насквозь, — сказал он тихо. — И это мне в тебе больше всего нравится.

Она улыбнулась и поцеловала его пальцы.

Под вечер, когда Влад уже начал клевать носом от усталости, Дарина выскользнула из палаты и нашла Олега Петровича. Она уговаривала его минут десять, пока он не сдался.

— Ладно, девушка. Я разрешаю вам остаться, — сказал врач, улыбаясь. — Но если он начнёт вести себя плохо или ночью будет подниматься — зовите медсестру. Не геройствуйте.

— Обещаю, — ответила она с сияющими глазами.

Когда она вернулась в палату и сообщила новость, Влад поднял на неё удивлённый взгляд.

— Ты серьёзно? — спросил он.

— Абсолютно, — она села на стул рядом и взяла его за руку. — Я хочу быть рядом. Всю ночь. Чтобы ты знал, что ты не один.

— Ты такая настойчивая, — усмехнулся он. — Когда ты только успела стать такой?

— Когда поняла, что теряю тебя, — ответила она. — Научилась бороться.

Они лежали в темноте. Палата освещалась только слабым светом ночника у мониторов. Дарина сидела на стуле, придвинутом к кровати, и гладила руку Влада, которая лежала поверх одеяла. Он уже почти засыпал, но всё ещё сжимал её пальцы, будто боялся, что она исчезнет.

— Спи, — шептала она. — Я здесь. Ты в безопасности. Я никуда не уйду.

Он что-то пробормотал спросонья и, кажется, улыбнулся. Она продолжала гладить его, тихо напевать мелодию, которая когда-то была их песней. Через несколько минут его дыхание стало ровным, пальцы ослабли, и он провалился в сон.

Дарина посмотрела на него, такого уязвимого и такого родного, и сердце сжалось от любви. Она поправила ему одеяло, откинула кудри со лба, поцеловала в щёку и только тогда взяла в руки телефон.

На экране — сообщение от Леши.

Леша: Ну что там? Как вы?

Дарина: Заставила его поесть. Спит сейчас. Уговорила врача остаться с ним на ночь.

Леша: Ого. Он в курсе?

Дарина: Да. Улыбнулся, когда узнал. Спит и держит меня за руку. Я не могу отпустить его.

Леша: Ты у нас боец, Даринка. Я горжусь тобой. Он счастлив. Я вижу, как он на тебя смотрит. Впервые за год он ожил.

Дарина: А я счастлива, Леш. Спасибо тебе за всё. Если бы не ты... мы бы так и остались двумя дураками, которые боятся друг друга.

Леша: Я ж говорю — брат мой придурок. А ты умничка. Я рад, что вы вместе. Правда. Вы снова как единое целое.

Дарина: Спасибо. Я его больше не отпущу. Никогда.

Леша: Тогда я спокоен. Сладких снов вам обоим. Завтра заеду проведать.

Дарина: Приезжай. Только утром. Ему нужно отдохнуть.

Леша: Договорились.

Дарина улыбнулась в темноте, положила телефон на тумбочку и повернулась к Владу. Его рука лежала в её ладони, тёплая и живая. Она поцеловала его пальцы, прижала его руку к своей щеке и прошептала:

— Я люблю тебя, Куертов. Спи спокойно.

Она сидела рядом с ним, не смыкая глаз, пока он спал. И ей было хорошо. Потому что он был жив. Потому что он был рядом. Потому что они снова были вместе.

Подпишитесь на меня в тик токе там тоже интересно

stekliss5