missing you, but working / kuertov

Операция длилась пять часов.

Пять часов ада. Пять часов, когда Дарина сидела на пластиковом стуле, вцепившись в собственную сумку, и не произносила ни слова. Она не пила, не ела, не двигалась. Она просто смотрела на дверь реанимации, за которой спасали жизнь её мужчине. Её Владу. Её кудрявому дураку, который не умел просить о помощи, не умел говорить о чувствах, но который любил её так сильно, что отпустил, чтобы она была счастлива.

Когда дверь открылась, и оттуда вышел врач, все подскочили.

— Доктор! Ну что там? — начали наперебой спрашивать парни. — Как он? Что с ним?

Только Дарина осталась сидеть. Она не могла встать. Ноги не слушались. Она боялась слов, которые скажет этот мужчина в белом халате. Она боялась услышать то, что разобьёт её окончательно.

Врач поднял руку, успокаивая толпу.

— Так, ребят, давайте спокойнее. Есть родственники?

— Он в Москве один, — сказал Леша, бросив взгляд на Дарину. — Вот только невеста сидит.

Дарина подняла глаза. Врач посмотрел на неё, кивнул и начал говорить.

— Понял. Операция прошла успешно, пациент сейчас спит. В скорой была клиническая смерть. Две минуты. Сердце остановилось. — Дарина судорожно вдохнула, но врач продолжил: — Но мы его запустили. Жизненно-важные органы не пострадали, была сильная потеря крови, но мы это компенсировали. Перелом трёх рёбер, смещённый перелом ключицы. Парень крепкий, так что выкарабкается и будет ещё быстрей вас бегать. Конечно, много ушибов, ссадин, несколько мест зашивали. Но общая картина не такая страшная, как могла быть. Вовремя успели. Он сейчас в реанимации, но скоро переведём в палату, и вы сможете его увидеть.

Парни выдохнули. Кто-то выругался с облегчением. Кто-то обнял товарища. А Дарина сидела, опустив голову, и плакала. Беззвучно. Слёзы лились ручьём, она не могла их остановить. Жив. Живой. Её мальчик жив.

Врач продолжил:

— Ребят, мне нужны документы на него. Так же вам сейчас вынесут все его личные вещи, и нужно подписать пару бумаг.

Все перевели взгляд на Дарину и увидели, что она сидит, уткнувшись головой в колени, и её плечи мелко дрожат. Врач тоже заметил. Он показал парням, что сам справится, подошёл к Дарине и мягко взял её за руку.

— Пойдёмте, — тихо сказал он. — Мне нужно с вами поговорить.

Она позволила увести себя в кабинет. Врач усадил её на диван, дал стакан воды и успокоительное.

— Тише, тише, — говорил он спокойным, ровным голосом. — Твой жених молодец. Он сильный. Я тебе обещаю — с ним всё будет хорошо. Слышишь меня?

Дарина кивнула, вытирая слёзы.

— Давайте тогда успокаиваемся. Мне нужно от тебя пару подписей. Ты как, справишься?

— Я могу его увидеть? — спросила она хрипло, почти шёпотом.

— Тебя как зовут? — улыбнулся врач.

— Дарина.

— Я Олег Петрович. Приятно познакомиться, Дарина. — он присел напротив неё. — Владислав сейчас в реанимации, и вообще туда не положено. Но давай так: если ты пообещаешь, что не будешь плакать, я проведу тебя к нему на десять минут. Хорошо?

Она снова кивнула, сглатывая ком в горле.

Врач положил перед ней пакет с вещами Влада: ключи от квартиры, телефон, бумажник. Всё, что было с ним в момент аварии.

— Вот, забирай. Нужно подписать бумаги, а потом привезти мне его документы. Сможешь?

— Да, — ответила она твёрже, чем чувствовала себя.

— Отлично. Подпишем — и пойдём к Владу.

Они вошли в палату. Белый свет. Мониторы, пищащие в такт с его сердцем. Капельницы, трубки, бинты. И Влад.

Он лежал на кровати белый, как простыня. Без сознания. Его тело было забинтовано, на грудной клетке и плечах — гипс. Она видела его лицо — бледное, безжизненное, с синяками и ссадинами.

— Гипс скоро снимут, — тихо сказал Олег Петрович за её спиной. — Это буквально на пару дней. Дальше будет специальный бандаж. Ему нужна будет ещё одна операция — у него сейчас стоят спицы, их нужно будет снимать. Я оставлю тебя. Но помни: мы договорились, что ты не будешь плакать.

Он вышел. И Дарина осталась наедине с Владом.

Она подошла к кровати медленно, боясь даже дышать. Смотрела на него, такого беззащитного, такого родного. Протянула руку и провела пальцем по его щеке. Кожа была холодной, но живой. Она взяла его руку — ту самую, которой он когда-то держал её, обнимал, гладил по голове. Пальцы были неподвижны, но тёплые.

Она поднесла его руку к своим губам и поцеловала.

— Мальчик мой, — прошептала она, и голос дрогнул. — Ты слышишь меня? Ты живой. Ты справился. Я здесь. Я больше никуда не уйду. Ты слышишь, Куертов? Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю.

Она гладила его по лицу, по руке, по волосам — по тем самым кудрям, которые он никому не давал трогать. Сейчас он не мог запретить. И она касалась их, впитывая ощущение его присутствия.

Десять минут пролетели как одно мгновение. Врач зашёл, мягко коснулся её плеча.

— Пора, Дарина.

Она кивнула, наклонилась и поцеловала Влада в щёку — туда, где не было ссадин.

— Я вернусь, — прошептала она ему в самое ухо. — Я обязательно вернусь.

И вышла.

Парни ждали её в холле.

— Мне нужно к Владу домой за документами, — сказала она, стараясь держаться.

Саша подошёл к ней, положил руку на плечо:

— Дарин, давай я отвезу тебя. Ты поспи немного, а потом приедешь. Выглядишь ты не очень.

Она хотела возразить, но поняла, что он прав. Она была на грани. Физически и морально.

— Хорошо, — согласилась она.

Саша отвёз её к знакомому дому. Она поднялась в лифте, открыла дверь ключом, который держала в руках, и зашла внутрь.

Квартира не изменилась. Тот же запах. Те же вещи на своих местах. Гардероб с его кроссовками. Книги, которые он любил. Та самая книга от отца, о которой он так трепетно рассказывал. Всё было как прежде. Только её здесь больше не было.

Она прошла в спальню. Их спальню. Села на кровать, провела рукой по простыне, вдыхая его запах. Потом взяла его кофту — ту, в которой он часто ходил дома, мягкую, тёплую, пахнущую им. Завернулась в неё, свернулась калачиком и закрыла глаза.

Слёзы снова потекли, но она не сопротивлялась.

Я люблю тебя, Влад. Я здесь. Я буду ждать тебя. Только возвращайся.

И она уснула. В его кровати. В его кофте. В его запахе. Впервые за год — спокойно. Потому что он был жив. Потому что она знала — завтра она увидит его снова. И больше никогда не отпустит.