Её рубиновое сердце

Саша в торопях собирала портфель. Сегодня была важная олимпиада по химии, и она всю ночь провела за повторением материала, из-за чего благополучно проспала будильник. Времени на сборы катастрофически не хватало. Девушка наспех натянула чёрные брюки, застегнула пуговицы на простой белой блузке и принялась беспорядочно закидывать в портфель учебники. Нужные или нет — она не знала, решив, что разберётся с этим уже на уроках.

— Мам! — крикнула Александра. — Я завтракать не буду!

В дверном проёме кухни показалась женщина с короткими русыми волосами, одетая в уютный домашний халат:
— Саш, может, хоть бутерброды с собой возьмёшь?
— Нет, спасибо. Я в школе перекушу или, возможно, к Крис заскочу после уроков. Она должна вернуть мне учебник по... — Саша на секунду замялась, окинув взглядом страшный беспорядок на рабочем столе. — Ну, в общем, по какому-то предмету.
— Хорошо. Обязательно напиши мне, как всё пройдёт, — женщина раскрыла руки для объятий.
— Да, конечно, — дочь накинула лямку портфеля на одно плечо и быстро подошла к матери.

Женщина нежно поцеловала её в макушку и тихо произнесла:
— У тебя всё получится, милая. Главное — сильно не волнуйся.
— Спасибо, ма. Всё, я побежала! — с этими словами Саша выскочила в коридор, хлопнула входной дверью и помчалась вниз по лестнице. Ждать лифт было слишком долго, к тому же жила она всего лишь на третьем этаже.

Обычно дорога до школы занимала у неё минут двадцать пять или тридцать, но в быстром темпе она легко преодолевала это расстояние за пятнадцать. По предварительным расчётам, Саша должна была успеть впритык к началу раздачи олимпиадных бланков.

— Вот блин! — не останавливаясь, в панике пробормотала девушка и принялась на ходу судорожно хлопать себя по карманам. — Где же вы?.. Нет, только не это! Неужели забыла?!

Александра с раздражением застегнула портфель, так и не обнаружив внутри наушников. Она терпеть не могла ходить куда-либо без музыки, ведь именно любимые треки помогали ей заглушать собственные навязчивые мысли. Её всегда искренне удивляло, как Аделис и Кристина могли спокойно гулять, даже не вспомнив про наушники. Неужели их собственные мысли не съедали заживо, пока они, например, возвращались после прогулки домой? Вот и сейчас Саше пришлось столкнуться с этим один на один.

— Формула расчёта через молярную массу... — чтобы окончательно не сойти со ума от паники, девушка принялась вслух повторять материал, который мог пригодиться ей сегодня.

Но даже шёпот не помогал — мысли упрямо уходили в сторону от химии. Саше вдруг показалось, что она вообще ничего не помнит, и что Аделис, как всегда, напишет эту работу лучше неё. Нет, Александра ни в коем случае не соревновалась с подругой, но подтачивающее чувство, что сколько бы она ни старалась, у других всё получается легче и быстрее, буквально съедало её изнутри. Почему некоторым достаточно поучить тему полчаса, чтобы освободить себе весь оставшийся день, а она вынуждена часами корпеть над одним и тем же параграфом и всё равно сомневаться, до конца ли его поняла?

Победа на олимпиаде и проход в следующий тур дали бы ей весомые льготы при поступлении. Хорошее портфолио тоже имело значение. Саша категорически не хотела, чтобы родителям пришлось брать кредит на её обучение. В её планы входило блестяще сдать экзамены, по возможности уехать в Москву, а там она уже как-нибудь разберётся. От этих тревожных мыслей Сашу накрыло с головой, в животе завязался тугой болезненный узел, но она не остановилась.

Её путь лежал через небольшой сквер, отделявший проезжую часть от жилых домов. По утрам здесь любили сидеть на лавочках местные старушки и кормить голубей. Саша обрадовалась показавшейся впереди аллее — это означало, что школа уже близко и она точно успевает. Девушка сама не заметила, как из-за панических рассуждений сильно прибавила шаг.

— Ковалентная связь возникает между неметаллами... — Александра упорно цеплялась за учёбу, но пульс отчего-то бешено учащался, а дыхание сбивалось. — Когда атомам не хватает... не хватает...

Воздуха. Ей катастрофически перестало хватать воздуха. Девушка резко замерла посреди дорожки и наклонилась вперёд, уперевшись руками в колени. Она отчаянно пыталась сделать глубокий вдох, но лёгкие словно заблокировало. Дикий стук сердца оглушительно отдавался в ушах, а глаза стали намокать от подступающих слёз и острой нехватки кислорода.

— Милая, с тобой всё хорошо? — раздался рядом участливый голос. Пожилая женщина осторожно положила руку на спину Саши и заглянула ей в лицо. — Давай-ка присядем.

Старушка медленной, дрожащей походкой повела за собой дезориентированную девушку к ближайшей скамейке.

— Вот так, умница, — женщина прислонила к лавке свою трость и мягко приобняла Сашу за плечи. — Может, тебе дать водички?
— Не надо... — прерывисто дыша, выдавила Саша. — У меня есть.

Девушка дрожащими пальцами расстегнула портфель, достала бутылку и принялась пить большими, жадными глотками, будто только что пробежала марафон.

Саша старалась не смотреть прямо на пожилую даму, но всё же мельком заметила, что та была одета со вкусом: элегантный розовый вязаный кардиган, аккуратные бусы и кольца на пальцах, строгие серые брюки. Хрипотца в голосе и благородная седина, конечно, выдавали возраст, но стоило признать — женщина выглядела потрясающе для своих лет.

— Чего же ты так бежала? Могла ведь ненароком и упасть, — ласково произнесла незнакомка с милой улыбкой, будто была родной бабушкой Саши и искренне за неё переживала.
— Извините... Я опаздываю в школу, — Саша попыталась резко подняться, но ноги предательски подкосились, и она бессильно опустилась обратно на лавочку.
— Дорогая, подожди. Восстанови дыхание, — всё так же с искренней заботой остановила её женщина. — Школа никуда от тебя не убежит.

Саша решила прислушаться к совету: она понимала, что сначала нужно окончательно прийти в себя и лишь потом прийти в школу.

— Помню, в моё время мы любили иногда и на урок прийти попозже, и сбежать пораньше, — женщина тихонько рассмеялась, явно предаваясь приятным воспоминаниям.
— У меня сегодня олимпиада. Не хотелось бы опаздывать.
— Не опоздаешь. Сейчас посидим немного, и пойдёшь дальше, — женщина мягко встретилась взглядом с девушкой. — В каком же ты классе?

Будь на месте этой старушки любой другой незнакомец, Александра ни за что не стала бы откровенничать. Но отчего-то эта женщина вызывала в ней абсолютное, интуитивное доверие.

— В одиннадцатом.
— Ох, выпускница получается. Помню, мой старший сын, когда школу оканчивал, так волновался, так волновался! А я была просто счастлива, когда это наконец закончилось, — женщина снова тепло рассмеялась. — До тех пор, конечно, пока не пришлось вести в первый класс уже внуков.

Голос пожилой дамы был настолько добрым и умиротворяющим, что Саше хотелось слушать её бесконечно. Паника медленно, но верно отступала.

— Эх, молодость... Какой сложной она казалась мне тогда и какой лёгкой кажется сейчас, — женщина стала оглядывать парк; солнечные лучи мягко освещали весь небольшой сквер. — Тогда у меня были грандиозные планы, я вечно торопилась, думала, что совершенно не успею их осуществить.
Если бы мне кто-то тогда сказал, что впереди есть не только этот день, но и следующий, и следующий, и ещё бесконечное количество дней, чтобы всё успеть... Я бы не упустила то прекрасное мгновение своих юных лет. И, может, я бы чаще оглядывалась на этот мир, осознавая, что счастье — в том, чтобы просто находиться здесь. — Женщина плавно провела рукой, указывая на просторы сквера. Золотые лучи пронизывали кроны высоких деревьев.

Александра огляделась по сторонам. Лучи солнца падали на скамейки, фонарные столбы, на листья деревьев, подставивших свои ветви теплу, на гладкую кирпичную плитку, которой была вымощена дорожка. И на людей... Рано утром все куда-то отчаянно спешили: на работу, учёбу, к врачу, на важную встречу. Они бежали, и абсолютно никто из них не замечал той красоты, которую дарила им природа этим утром. Никто не обращал внимания на щебетание птиц или на порхание бабочки около столба. Возможно, они проходили этой дорогой, как и Саша, каждый день, и чего здесь только не видели, но они так же никогда не останавливались.

Осознание красоты утра неожиданно натолкнуло Сашу на важную мысль: она ведь отлично знает материал олимпиады. Она упорно готовилась, а значит, точно сможет справиться с заданиями. Какой именно вариант ей попадётся и пройдёт ли она в следующий тур — это уже чистая случайность. Результаты этой работы не определяли её как личность, точно так же, как оценки не определяли Аделис или Кристину. Саша дружит с ними не из-за баллов в журнале, а потому, что они замечательные люди. И не важно, получит ли она плохую оценку, если сразу после уроков они все вместе побегут в любимое кафе и будут до колик смеяться над каждой шуткой.

Она готова к олимпиаде. Она будет идти по своему собственному пути, она научится останавливаться и она будет жить.

— Мне пора, но спасибо, что помогли, — Саша накинула рюкзак на плечо, поднялась со скамьи и повернулась к женщине. Её голос теперь звучал ровно, без прежней одышки. — Вам помочь встать?
— О нет, спасибо, дорогая, я ещё посижу, — женщина тепло улыбнулась и снова оглядела сквер. Золотистые лучи мягко подчеркивали морщинки на её лице.
— Спасибо вам, — тихо повторила Саша.

Задержавшись взглядом на даме, она развернулась и спокойным, уверенным шагом направилась к школе.
Пожилая женщина улыбнулась ей вслед и прикрыла глаза, предаваясь воспоминаниям юности.

Возможно, она вспоминала, как будучи совсем юной девушкой, с идеальной кожей и без ноющей боли в коленях, кружилась в танце на своём выпускном.

Или как расчёсывала длинные, густые каштановые волосы перед самым первым свиданием. Или как тайком сбегала из родительского дома, держа туфли в руках, чтобы поцеловаться на углу с тем самым парнем. А может, она просто слушала... Слушала пение птиц, далёкий гул проезжей части и обрывки разговоров проходящих мимо людей. Саша никогда этого не узнает, ведь она больше никогда не встретит эту загадочную незнакомку.

Кристина стояла возле крыльца школы, пока толпы учеников то и дело пробегали мимо на первый урок. Наконец вдалеке она заметила спокойно идущую Сашу, и это её искренне удивило.

— Филатова? И даже не боится опоздать? — пробормотала девушка себе под нос.
— Привет, — улыбнулась Саша, подходя ближе и крепко обнимая подругу.
— Привет... — ответила Крис, но в её голосе прозвучали неуверенные нотки. — Что это с тобой сегодня?
— Ты о чём?
— Ну... — Крис демонстративно постучала пальцем по наручным часам. — Осталось ровно две минуты до звонка, а ты стоишь здесь с таким видом, будто впереди ещё вечность, вместо того чтобы уже бежать в класс.
— А, ты об этом, — Саша развернулась и спокойно направилась по ступеням к главному входу. Крис поспешила за ней. — Я просто решила сегодня не торопиться. Мы ведь всё равно успеваем.
Кристина весело рассмеялась.
— Успеваем? Серьёзно? А кто однажды разбудил меня за два часа до экскурсии, потому что панически боялся опоздать? — Крис дружески пихнула Сашу локтем в бок. Ей определённо нравилась сегодняшняя, умиротворённая Саша.

Александра ничего не ответила, лишь улыбнулась подруге в ответ. Они переглянулись и пошли по длинному школьному коридору к кабинету, в котором должна была проходить олимпиада.
Уже подходя к классу, девочки увидели Аделис, которая уверенно шла в их сторону. Они обе мгновенно почувствовали, что в подруге что-то кардинально изменилось. Аделисия загадочно улыбалась, а в её глазах вспыхнула какая-то новая, неведомая им прежде искра.

— Что это с ней? — Саша первая тихо обратилась к Крис, пока к ним приближалась Аделис.
— О нет, — Крис округлила глаза и быстро посмотрела на Сашу. Она сразу догадалась, в чём дело. — Готовься, Саш. Кажется...Не успела Кристина договорить, как по коридорам разнёсся оглушительный звонок, приглашая учеников за парты.

Но три подруги не торопились расходиться. Аделис с лучезарной улыбкой заключила их в объятия и, едва звонок смолк, заговорщически произнесла:
— Привет!

Машина почти подъехала к старому мосту, а дождь тем временем превратился в настоящий ураган. Ветер с корнем наклонял деревья, крупный град шёл непробиваемой стеной — будто сама погода предвещала катастрофу. Едва въехав на мост, чёрный спорткар резко затормозил. Музыка в салоне не играла, да и вряд ли она смогла бы заглушить яростный стук льда о капот автомобиля.

Дмитрий о чём-то сосредоточенно думал. Аделис прервала затянувшуюся тишину, догадываясь о причинах его молчания:
— Я не смогу в таком виде дойти до дома, — девушка указала на свой мокрый купальник.

Бросив на неё быстрый взгляд, парень до упора выжал педаль газа. Со скрипом прокручивающихся по мокрому асфальту шин Дмитрий рванул прямиком к дому Аделис. Он завернул на дворовую стоянку, остановившись у самой пожарной лестницы.

— Возьми мою футболку, — парень снял через голову чёрную ткань и протянул Аделис, обнажив идеально сложенный, мускулистый торс.
— Спасибо... Но как ты сам поедешь? — девушка взяла вещь, но надевать не торопилась.

Дима на неё не смотрел, полностью погружённый в свои мысли. Его мышцы были натянуты как струны. Он так сильно сжимал руль обеими руками, что костяшки пальцев побелели.

— Дим... — Аделис окончательно перестала понимать, что происходит, но состояние парня пугало её всё сильнее. Ей не хотелось, чтобы в такой ураган он один возвращался назад. — Дим, давай поднимемся ко мне? Отец ведь на ночной смене.
Парень медленно повернулся к ней. В его глазах читалось глубокое сочувствие, но челюсти были судорожно сжаты. Казалось, ещё секунда — и он либо закричит от бессилия, либо расплачется.

Аделис ждала, что он начнёт перечить и откажется, но вместо этого услышала тихое, чёткое:
— Давай.
— Поднимемся по пожарной лестнице через окно, — засуетилась девушка, попутно натягивая его футболку. — Так быстрее, чем огибать полдома ради главного входа. И... меньше вероятность попасться на глаза соседям.

Они выскочили из машины и бросились к железным ступеням. Град больно, словно лезвиями, резал кожу. Дмитрий помог Аделис подтянуться, чтобы она смогла забраться на первый пролёт, а сам взлетел по лестнице без каких-либо усилий. Железная конструкция немного защищала от отвесного ливня, но от шквалистого ветра спасения не было.

Они в два счёта преодолели пролёты и поднялись на второй этаж. Аделис одним рывком подняла оконную раму вверх и проскочила в свою комнату, Дима бесшумно скользнул за ней. Как только они оказались под защитой от яростной стихии, Аделисия захлопнула окно и для надёжности заперла. Насквозь мокрая футболка парня мгновенно прилипла к её телу, подчёркивая изящную стройность, а с промокших волос быстро стекали капли.

Парень замер посреди комнаты. По его обнажённому торсу струилась вода; он не поднимал взгляда на девушку, но стоило ей повернуться к нему, как Дима в один шаг преодолел расстояние между ними, прильнул к её губам и поцеловал. Этот поцелуй не был похож на прежние — он мягко, но крепко положил ладонь у неё на затылке и углубил его, словно никак не мог насытиться. Словно кто-то прямо сейчас собирался забрать её у него навсегда. Вода с молодых людей ручьями стекала прямо на пол, но их это совершенно не волновало. Они отстранились друг от друга лишь спустя долгую минуту, когда обоим стало не хватать кислорода, но Дима по-прежнему не делал ни шага назад.

— Надо переодеться в сухую одежду, — тихо сказала девушка, попытавшись отстраниться.

Но парень упрямо продолжал удерживать её в объятиях. Они так и стояли посреди тёмной комнаты, и лишь редкие вспышки молний на мгновение освещали их лица.

— Что это сейчас было, Дим? Почему мы так быстро убежали оттуда?
— Я всё тебе расскажу, — он коротко коснулся губами её лба и наконец высвободил девушку из своих рук. — Сначала нужно переодеться, — поспешно перевёл тему парень.

Разумеется, в вещах Аделис не нашлось ничего, что подошло бы Диме по размеру. Поэтому она тайком взяла из папиного гардероба старые чёрные спортивные шорты, которые отец уже давно не носил. Дмитрию они оказались почти в пору. После короткой, тихой экскурсии по дому они вернулись в её комнату. Единственным источником света осталась маленькая настольная лампа на рабочем столе, которая вот-вот норовила погаснуть — она работала от аккумулятора. Электричество во всём районе отключили: видимо, ураган оборвал линии электропередачи.

— Я поеду. Дождь немного стих, — внезапно сказал Дмитрий.

Он почему-то снова повёл себя отстранённо, не проявив к дому Аделис ни малейшего интереса. Девушка удивлённо посмотрела на окно. Град действительно прекратился, но ему на смену пришёл ливень. И хотя капли уже не так яростно колотили по стеклу, было очевидно, что погода и не думала улучшаться.

— Я могу дать тебе зонт, чтобы ты снова не промок, — тихо произнесла девушка, окончательно оставив попытки его задержать.

Парень внимательно посмотрел на неё. Лампа на столе окончательно сдалась, превратившись в едва заметное тусклое жёлтое пятно. Но даже этого слабого отсвета Диме хватило, чтобы рассмотреть глубокую, раненую грусть в глазах любимой девушки.

— Аделис, прости... Я всё исправлю.
— О чём ты, Дим? — девушка растерянно развела руки в стороны. — О чём ты вообще говоришь?

Дима молча подошёл к ней. Он аккуратно взял её ладони в свои и бережно поцеловал. Парень отчаянно хотел запомнить её именно такой: с пушистыми после дождя волосами, в простой серой домашней кофте, с невероятно нежной кожей. Ему было невыносимо стыдно смотреть ей в глаза, видя в них полное, всепоглощающее доверие, которого он совершенно не заслуживал.

Аделис мягко потянула его на себя и слегка подтолкнула, вынуждая сесть на край постели. Она забралась к нему на колени. От этого невинного движения в глазах Дмитрия вспыхнуло что-то первобытное и тёмное. Он крепко обнял девушку и принялся неистово, почти грубо целовать её. Его ладони властно сжали её плечи; в один миг он опрокинул Аделис на кровать и навис над ней сверху. Его обнажённое тело казалось неестественно горячим — от него исходил обжигающий жар. Дмитрий тяжело, прерывисто дышал, словно до последнего сопротивлялся самому себе.

Аделис обхватила его лицо руками, заставляя наконец посмотреть на неё, и нежно коснулась губами уголка его рта. Дмитрий на секунду замер, словно от удара током, и резко отстранился.

— Я не могу... не могу сдержаться, — хрипло произнёс он, пятясь от кровати в темноту комнаты.
— Нет, — девушка приподнялась на локтях. — Пожалуйста, не уходи!
— Аделис...
— Пожалуйста! — к её глазам мгновенно подступили слёзы. — Мне страшно, что ты уйдёшь и больше никогда не вернёшься.

Парень замер у самой двери:
— Я никогда тебя не брошу. Слышишь? Никогда.
— Так не уходи! — по щеке Аделис скатилась одинокая слеза. — С любимыми так не поступают!

Девушка поднялась с кровати и вплотную подошла к нему.
— Ты сводишь меня с ума, — глухо прохрипел Дмитрий, сжимая кулаки. — Я перестаю себя контролировать.
— И не нужно, — Аделис попыталась перехватить его руку.
— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь.
— Я хочу этого, Дим. Хочу быть с тобой.
— Нет, я причиню тебе боль, — он упрямо стоял на своём, пытаясь защитить её от самого себя. — Это не должно происходить так. Не в этом месте и не в такой обстановке.
— Но почему? — едва слышно прошептала девушка, заглядывая в его скрытое темнотой лицо.
— Потому что ты сейчас слишком уязвима, — прохрипел Дмитрий, из последних сил сдерживаясь, чтобы снова не прильнуть к её приоткрытым губам.
— Разве можно быть уязвимой перед близким человеком, когда доверяешь ему все свои тайны. Всю себя? — Аделис сделала шаг вперед и уткнулась лбом в его обнажённую грудь.

Дмитрий больше не мог сопротивляться. Он резко приподнял девушку, и она инстинктивно обхватила его талию ногами. Впившись в неё жарким, голодным поцелуем, он аккуратно опустил Аделис на кровать и навис сверху, словно оголодавший хищник, который слишком долго блуждал в темноте. Одной рукой он бережно убрал с её лица пряди волос и замер, тяжело дыша. Напряжение между ними стало почти осязаемым.

— Скажи мне, — хрипло выдохнул Дмитрий ей прямо в губы. — Скажи, что ты разрешаешь.
— Да, я хочу этого, — без тени сомнений ответила Аделис.

В их прежних отношениях Дима никогда не позволял себе лишнего. На свиданиях его руки ласково касались лишь её талии, плеч или нежных щёк — не выше и не ниже. Он никогда не торопил Аделис, оберегая её чистоту, ведь каждый вечер, проведённый с ней у старого моста или в уютных кафе, был для него дороже всего на свете. Раньше они могли часами болтать обо всём под тихую музыку в салоне его машины, смеяться и мечтать о будущем. Но сейчас ураган стёр весь внешний мир, оставив их наедине в пустой тёмной комнате.

В полной темноте больше не было тишины. Её заполнили неловкие, тихие звуки и всего две фразы, которые Дмитрий раз за разом хрипло шептал, сжимая её хрупкое тело и оставляя на бледной коже невидимые следы: «Я люблю тебя» и «Прости меня». Облака окончательно разошлись, и через чистое оконное стекло на них пролился холодный свет звёзд. Луна стала единственным безмолвным свидетелем этой ночи.

Двое влюблённых скрывали секреты,
Лишь капли дождя созерцали обеты,
Что тихо они принесли для себя,
В безумстве ночном бесконечно любя.
Пока этот мир укрывал их от бед,
Над ним замаячил карающий след:
За горькую ложь и обман вековой
Накажут его, и лишат головы.
Но хуже всего, что в пылу этой тьмы
Он будет лишён своей хрупкой души...
А эта душа — прямо здесь, на груди,
И страшно её упустить на пути.
Он держит её, не смыкая ресниц,
В объятиях нежных, не знающих границ,
Ведь этот рассвет принесёт лишь беду,
И завтра судьба воплотит их вражду.