Её рубиновое сердце

   Время перевалило за полночь, но стемнело относительно недавно. Обычно Аделис не гуляла так поздно, но сегодня, в виде исключения, отец разрешил ей задержаться. Залогом этого разрешения, как казалось Аделисии, было хорошее настроение папы и то, что в свои восемнадцать лет она по закону могла гулять до скольких захочет.

  Однако девушка не знала — точнее, не видела — ту затаённую грусть в глазах отца, когда он отпускал её сегодня на этот фестиваль. Это был особенный взгляд родителей, которые смотрят на своих детей в день выпуска из школы, когда те съезжают на свою первую квартиру или получают диплом о высшем образовании. Это грустный и мудрый взгляд, обозначающий то, что дети уже взрослые и их нужно уметь отпускать. Конечно, Аделис ещё не заканчивала школу, ей только предстоял одиннадцатый класс, но она уже была совершеннолетней. И отец понимал, что в жаркую летнюю ночь, когда солнце садится поздно, а на улицах полно людей, он может позволить дать дочери насладиться этим вечером. Она часто гуляла с подругами, и он им полностью доверял. Поэтому и отпустил Аделисию, не подозревая, чем обернётся эта прогулка.

— Девочки, давайте куда-нибудь присядем, я уже просто не могу идти, — с уставшей, но довольной интонацией в голосе произнесла Саша.

  И правда, всем было тяжело — ноги нещадно гудели. Они ходили без остановки несколько часов: безудержно танцевали, смеялись, прыгали, бегали — одним словом, бесились. И наконец-то они просто устали.

— Да, давайте найдём какое-нибудь место, — таким же обессиленным голосом ответила Кристина.
— Там, кажется, есть свободные места, куда можно присесть, — более бодро, чем подруги, произнесла Аделис, показав рукой в сторону зоны с белыми креслами и диванами в стиле бохо.

  Девушки без лишних слов устало поплелись в направлении, которое указала им подруга. Они одновременно упали на мягкий диван и тихо засмеялись. Он точно был рассчитан на троих, но всё равно казался тесным. От этого девочки слишком плотно прижались друг к другу плечами и бёдрами. Они были такими уставшими, но такими счастливыми. Казалось этот вечер принадлежал только им. Этот мир принадлежал только им.

— Мне кажется, этими сандалиями я намертво натёрла себе ноги, — спустя несколько минут молчания начала жаловаться Крис. — А я думала, что они хорошие. Только сегодня их купила, специально для этого вечера.
— Не сильно расстраивайся, кому-то явно хуже, — Саша кивнула в сторону женщины в высоких сапогах, окрашенных под коровий принт. Было видно, что они дико неудобные. Пока незнакомка шла мимо, она успела два раза болезненно подвернуть щиколотки. Выглядело это комично, но девушка героически не подавала виду, что что-то не так.

  Девочки снова засмеялись. Этот звонкий смех привлёк внимание остальных посетителей, которые сидели рядом. Никому не нравилось, когда шумят другие. На чужих лицах явно читалось выражение враждебности, но девочкам было всё равно.

— Это ужасно! Прошла уже половина лета! Мне кажется, что ещё чуть-чуть — и я проснусь на очередном уроке алгебры со словами: «Не спать, Баренкова!» — после вновь возникшей паузы сказала Кристина.
— Согласна. Мне так жаль, что лето уходит. Его всегда мало, особенно в нашем регионе. Так редко выдаются жаркие дни, когда выходишь на улицу и ощущаешь себя словно в бане. Тяжело сделать вдох, всё тело окутывает плотный, влажный воздух. Сложно осознавать, что это пропадёт. А когда лето подойдёт к концу, температура постепенно начнёт снижаться: сначала двадцать пять градусов, потом двадцать, потом восемнадцать... И вечные дожди. Снова задумываешься о том, как сильно ненавидишь холод. Об упущенном времени... — начала рассуждать Аделис, но её резко перебила Саша:
— Чего вы нос повесили? Середина лета! Середина! Как вы вообще можете думать о чём-то плохом? Что за настрой?

  Александра Филатова всегда была душой компании, именно к ней магнитом тянулись люди. С ней всегда хотелось находиться рядом — казалось, эта девчонка соткана из чистого солнца и никогда не грустила. Но мало кто знал, что за этой громкой улыбкой Саша прятала глубокую, звенящую тоску. Страх остаться ненужной — она привыкла глушить свою боль чужим весельем, становясь для всех спасительным кругом, пока сама медленно шла ко дну.

— Приберите свои мрачные рассказы до следующего утра, когда действительно будет холодно, — Саша задорно встряхнула волосами.

  Завтра обещали сильную грозу с дождём. Редкое явление для середины лета, но тем не менее...
— Девочки, — тихо прошептала Кристина.
  Подруги молча посмотрели на неё. Взгляд Крис стал пронзительно-серьезным.
— Пообещайте, что это навсегда. Что мы — это навсегда.
— Кристин, ты чего? Даже Аделис не начала уходить в такой пессимизм, — сказала Саша.

  Аделисия слегка рассмеялась над её словами, протягивая руку и накрывая ладонь подруги своим теплом:
— Кристин, мы — это навсегда.

  И девочки снова залились смехом. На них снова покосились окружающие люди, но им снова было всё равно.

  Макс и Дима шли молча рядом друг с другом. Чуть ранее Смирнову позвонила Кристина, и они договорились о месте, в котором должны были встретиться после концерта. Остальные парни из банды с ними не пошли — Дима лаконичным кивком приказал им не следовать за ними.

  Выступление закончилось двадцать минут назад, и парни как раз направлялись в нужную сторону. Шли молча — не потому, что чуть не сорвали голос, надрывно крича песни, а потому, что каждый думал о своём. Может, Максим думал о том, что ему рассказал Дима после первой встречи с Кристиной, или о том, что эта встреча должна повториться сейчас вновь. О чём думал Игнатьев — только ему одному было известно, но уж точно не о фестивале.

  Так они прошли весь путь, дойдя до небольшой аллеи, где по разные стороны стояли ларьки с сувенирами, едой и прочим. Эти прилавки выглядели то как маленькие избушки, то как какие-то витрины с фруктами, но на них почему-то продавались игрушки. Всё было украшено огнями: гирляндами сверху и светильниками с уютным жёлтым светом. А в небе было много звёзд. Так всегда бывает, когда выезжаешь загород, тебе открывается красота природы. В мегаполисе звёзды редко увидишь, потому что искусственный свет от домов, фонарей и машин закрывают эту красоту, не даёт увидеть настоящую природу. А вот загородом... этого нет.

  Всё было словно в сказке. Наконец-то парни увидели трёх девушек, стоявших неподалёку. А они, в свою очередь, весело смотрели на этих двоих парней. Подруги выглядели не совсем так, как пару часов назад. Не то чтобы они стали менее ухоженными, но было видно, что девушки чертовски устали. Однако от этого девчонки не переставали быть по-прежнему такими же милыми. Парни подошли к ним.

  Кристина, абсолютно не обладавшая чувством смущения, сразу же набросилась на Максима и повисла на его шее, обнимая, словно безвольная кукла. Он уткнулся носом в её пахнущие сладкими духами волосы и обнял в ответ, согревая своими руками.

— Я так соскучилась, — промямлила Кристина, ведь она почти не открывала рот, пока говорила эту фразу.
— Я тоже соскучился, — смущённо сказал Смирнов.

  Ему было до безумия непривычно говорить такие интимные вещи в присутствии незнакомых людей, но особенно — в присутствии Димы. Пока Крис крепко прижималась к его груди, Макс поверх её плеча поймал тяжелый, выжидающий взгляд Игнатьева. Тот стоял чуть поодаль, засунув руки в карманы джинсов, затем его взгляд направился в сторону Аделис.

— Надеюсь, вы повеселились, — более бодрым тоном, чем предыдущую фразу, произнесла Крис, слезая с Максима и смотря на Дмитрия. — А где остальные ваши друзья?
— Они решили не оставаться, — холодно произнёс Игнатьев.

  Конечно, Кристине хотелось возмутиться, сказать, что это как-то невежливо и очень странно. И вот она вспомнила слово, которым не так давно описывали эту группу парней её подруги: «странные». Однако она промолчала. Что-то леденящее в голосе Димы заставило её не продолжать эту тему дальше.

— Думаю, нас двоих — на вас троих хватит, — попытался разрядить обстановку Макс.

  У него это абсолютно не вышло. А понял он это по нахмуренному выражению лица своей девушки.

— Давайте куда-нибудь отойдём, а то стоим прямо посередине улицы? — предложила Аделисия.
— Мы дальше не ходили, так что я не знаю, что тут есть. Можем просто пойти гулять, — ответил Смирнов.

  Всё в теле Кристины отказывалась двигаться от дикой усталости, но ей так хотелось продолжить этот вечер. Все согласились и направились по красивой аллее, освещённой тёплым светом гирлянд.

  Сначала разговор шёл туго. Общались в основном Кристина и Саша — точнее, они обо всём расспрашивали Максима. Аделис тоже иногда включалась в разговор. Они все ещё раз узнали, как те двое познакомились и сколько встречаются. Крис увлечённо рассказала, что он преподнёс ей на первом свидании, какой сюрприз устроил во время последней встречи и как мило он её называет. А также, какие у них есть секретные слова. Понимала ли она значение слова «секретные» до конца, так никто и не узнал.

  Максим рассказал немного о себе: в какой школе учится, кем работает его мать. Всем он показался удивительно хорошим. Дальше они болтали на отдалённые темы: новости, последние сплетни, обсуждали мимо проходящих людей. Казалось, разговор вошёл в нужное русло. Они выглядели как компания хоть и не старых друзей, но хорошо знакомых людей. Хотя кто знает? Может, им суждено было встретиться и вот так узнавать друг друга. И всё-таки что-то в этой прогулке было не так. Дима Игнатьев шел чуть позади, храня абсолютное молчание, и изредка он следил за движениями Аделис, но справедливости ради и других ребят он не выпускал из виду. Вскоре, после ещё получаса такой прогулки, сандалии Кристины не выдержали, и у неё со звонким щелчком оторвался ремешок.

— Это всё та женщина с коровьими копытцами тебя сглазила. Услышала, как мы о ней говорим, — сказала Саша и тихо усмехнулась.
— А давайте поднимемся вон туда и присядем, как раз отдохнём. Думаю, не только мы устали ходить, — придумала решение проблемы Аделис.

  Она украдкой покосилась на Максима и Дмитрия, но тут же поняла, что вообще-то в их взгляде и походке не было ни капли усталости. Даже осанка у них по-прежнему была безупречно ровной.

  Удивительно.

  Ребята поднялись на небольшую возвышенность, с которой можно было легко пройти на крыши небольших домиков. Чтобы сесть, им надо было преодолеть бетонный выступ. Зато оттуда открывался замечательный вид на лес, всё те же ларьки со светящимися гирляндами и бескрайне красивое ночное небо. Макс, как настоящий джентльмен, осторожно взял Кристину на руки и вместе с ней перелез через плиты.

  Все ребята уселись на крыше. Они сами не заметили, как разделились: Дима оказался с левого края, затем шла Аделисия, чуть дальше расположились Максим, Крис и Саша. Как только они опустились на холодную бетонную крышу, на них свинцовым грузом накатила усталость, скопившаяся за этот вечер. Уже не хотелось разговаривать, хотелось только разглядывать на эти гирлянды, которые висели, переливаясь то разноцветными, то уютными жёлтыми огнями, освещая сувенирные лавки. Какие-то прилавки уже закрывались, но были и те, что работали до последнего клиента.

  Ребята начали бросать отдельные фразы, шутки и всё так же молчать. Кристина тихо жаловалась на свой сломавшийся ремешок сандалии. Максим сидел рядом и нежно обнимал её за плечи. Саша, откинувшись назад на руки, смотрела на звёзды.

  Аделисия, наоборот, смотрела вниз на торговые ряды. Но думала она не о них, а о том, как близко сидит с незнакомым ей парнем. Их плечи почти соприкасались, и через тонкую ткань кофты Аделис кожей ощущала исходящий от него сильный жар. Она отчётливо чувствовала запах его одеколона. Это был дорогой аромат с тонкими нотками табака и кожи — как будто совершенно неподходящий ему. Он же выглядел ещё совсем юным. Она не видела, куда смотрел Дмитрий, потому что боялась поднять на него взгляд.

  Как так получилось, что они сели чуть дальше от своих друзей, она не понимала. Равно как и не понимала, почему именно она оказалась отрезанной от них. Ведь Дмитрий сделал это первый. И он же первый решил разрядить обстановку между ними, заговорив вкрадчивым шёпотом:
— Как фестиваль?
— Классный, нам с девочками понравился, — сказала Аделис, повернувшись к друзьям, словно в поисках защиты. Она хотела распространить этот диалог на всех, но тут же поняла, что они их просто не слышат. Так тихо они болтали. — Только слишком громко было.
— Это рок, он должен быть громким, — слегка насмешливо прозвучало со стороны парня. В темноте блеснули его синие глаза. — Нам тоже понравилось.

  Может, девушка и хотела задать вопросы по типу: кто были те друзья, где учится Дима, или кем работают его родители. Однако это был бы слишком официальный разговор, так что она не стала узнавать эту информацию. Не сегодня. Однако, на удивление, Астафьева не стала прекращать этот диалог и спросила:
— А ещё что вы любите с друзьями?

  «Боже, какой тупой вопрос!» — тут же мысленно она подумала.

— Что ещё любим? А почему ты решила, что мы любим рок? — начал парировать собеседник. Он явно больше любил задавать вопросы, чем отвечать на них.
— Ты просто сказал, что вам понравилось, я подумала... — «Господи, как же глупо она сейчас выглядит», — снова запаниковала Аделис.
— Ты права. Да. Мне нравится этот стиль музыки, Максу тоже.
— А, отлично...

  Диалог у них явно не клеился. Только Аделисия захотела повернуться к друзьям, чтобы хоть как-то перестать чувствовать себя глупой, как вдруг молодой человек снова нарушил молчание:
— А тебе что нравится... Аделис?

  По коже девушки пробежали ощутимые мурашки. Её сердце забилось в бешеном, рваном ритме, и она не понимала почему. Он просто произнёс её имя слегка с задержкой, таким низким, бархатным голосом — но ей это до дрожи понравилось. Она наконец-то взглянула на него впервые за их короткий разговор.

  Дмитрий всё это время неотрывно смотрел на неё, но только сейчас удосужился уловить её ответный взгляд. Аделисия была красивой. У неё не такие длинные волосы, как у Кристины, — они были где-то по лопатки, может быть, чуть ниже. Ему нравилось, что они не искусственного цвета, не окрашенные, а настоящие. Такие светлые. Они красиво отражали ночной свет, переливаясь словно золото. Брови у неё были почти такого же цвета, но слегка темнее. Длинные густые ресницы и большие, голубые, как небо, глаза дополняли эту идеальную картину.

  Сейчас её зрачки были немного расширены — наверное, от темноты, а может, от внезапного волнения, которое она так отчаянно пыталась скрыть. Девушка была одета в чёрный топ, а сверху него — серый, прозрачный лонгслив. Джинсы пахожего светло-серого оттенка, с дырявыми коленями. Аделисия сидела, оперевшись на руки спереди. Лёгкий ночной ветер развевал её волосы так, что они падали отдельными прядями, частично закрывая лицо.

  И она посмотрела на него. В её взгляде читался немой вопрос. Она над чем-то думала? Эта девчонка представить не могла, как красиво в её огромных глазах отражались и подсвечивались эти дурацкие гирлянды.

  Они молча смотрели друг другу в глаза, и весь мир вокруг них окончательно перестал существовать.
— Я... я много чего люблю. Точнее, много чем занимаюсь, — тихим голосом наконец-то произнесла Аделис.
— Мне нравится играть в карты, — сказал Дмитрий, отвечая на самый первый её вопрос. Обычно он так не делал и не откровенничал с незнакомками.
— Карты? — повторила за ним девушка с лёгким смешком.
— Да. Нет ничего лучше тихого вечера и игры в покер с... — парень на секунду замялся, словно взвешивая слова, — с друзьями.
— Карты, — задумчиво повторила она.

  Затем Аделис отвернулась от него, доставая что-то из заднего кармана джинсов. Это был небольшой клочок бумаги, а из сумки она выудила красный маркер. Девушка начала увлечённо что-то рисовать. Они больше ничего друг у друга не спросили. Сначала Дмитрий с интересом наблюдал за каждым движением её пальцев, но затем стал привычно осматривать местность вокруг.

  Астафьева закончила через пару минут. Он на секунду задумался, стоит ли спрашивать, что в её сумке делает маркер, но решил, что не нужно.
— Держи, — сказала она и протянула ему сложенную в несколько раз бумагу так, что она превратилась в небольшой прямоугольник.

  Дмитрий взял рисунок, и к его собственному удивлению — ему эта вещь понравилась. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, пустив по венам новую волну тепла. На бумаге была изображена игральная карта — валет червей.

— Это валет красных сердец. Одно из того, чем я занимаюсь, — это рисование.
— Валет красных сердец... — вкрадчиво повторил Дима, и ему понравилось это название. — Видно, что ты это любишь. У тебя отлично получилось.
— Спасибо, — улыбаясь, поблагодарила девушка и снова посмотрела на него.

  По шевелениям и непонятным звукам она поняла, что её друзья начали потихоньку подниматься со своих мест.

— Уже слишком поздно, мы решили расходиться, — Саша посмотрела в их сторону. — Да и второй том Кристининых слёз я просто не выдержу. Я уже готова сама стать швеёй, чтобы пришить ей этот ремешок.

  Аделис слегка рассмеялась над её словами. Как же она любила своих подруг!

— Я бы добавил это название на бумагу.

  Не совсем поняв, что именно сказал Дима, девушка повернулась к нему:
— Что ты имеешь в виду? — Она по-прежнему мягко улыбалась.
— Я бы добавил то, как ты назвала эту карту, прямо сюда, — указав пальцем на рисунок, пояснил парень.

  С очередным тихим смешком Аделисия взяла карту у него из рук и быстро маркером написала аркой: «Валет красных сердец».

  Компания поднялась и начала аккуратно спускаться с крыши, чтобы наконец отправиться к выходу. Дима тем временем медленно, почти бережно спрятал сложенную карту в карман своих джинс. Это был хороший день. Ночь, огни и весьма интересные люди, разговаривавшие обо всём под этим звёздным небом.

Душа душою пленной стала,
Окутав дымкой силуэт.
Столь красивой дамой пала
В объятья суженного. Свет
Томил в сердцах людей
Столь призрачный волнений ход,
Ведь знали тайну о конце
Таких начал и век, и год.