Холод Дворцовых Стен

Всего за несколько дней до долгожданного бала тяжелая королевская карета в очередной раз привезла Кристину в столицу.

В этот день на девушке было новое платье нежно-голубого, лазурного оттенка, идеально подчеркивавшее глубокий цвет её голубых глаз и делавшее их ещё ярче. В мягкие, тщательно уложенные волосы были заботливо вплетены шелковые ленты в тон наряду — Анна, её верная служанка, сегодня постаралась на славу. Кружась перед большим зеркалом перед выездом и с улыбкой любуясь своим отражением, Кристина на собственном опыте прочувствовала простую истину: счастье и истинная любовь делают женщину по-настоящему прекрасной. Её глаза буквально сияли внутренним светом, а нежная улыбка не сходила с лица. Всю эту последнюю неделю она с трепетным замиранием сердца и нетерпением считала часы до каждого вечера, когда из штаба возвращался её муж.

Однако в этот раз король встретил дочь не в привычной прохладе своего кабинета, а прямо на широкой, гулкой галерее дворца. Владислав стремительным шагом направлялся куда-то в сопровождении молчаливой личной охраны. Едва девушка приблизилась, он остановился, окинул ее внимательным, цепким взглядом и резким, но правительственным жестом развернул за плечо, давая понять, что отныне она должна идти подле него.

— Кристина, у нас во дворце прямо сейчас находится невероятно важный и опасный гость, — на ходу чеканя шаги и проходя мимо высоких арочных окон, негромко заговорил король. Его голос звучал предельно собранно. — Ты будешь лично присутствовать на предстоящих переговорах. Слушай, запоминай движения мысли каждого присутствующего и молчи. Пусть это станет твоим сегодняшним, главным уроком политики.

Кристина чуть подстроила шаг под его стремительную походку, с любопытством взглянув на отца:

— Кто этот гость? Кого корона принимает с такой таинственностью?

— Король Нордгарда. Соседнего государства, расположившегося у нашей Северной Границы, — не колеблясь, отозвался Владислав, расправляя плечи.

— Король?.. — девушку искренне удивило это известие. — Но, если это правитель северных земель, как он сумел проникнуть сюда? Ведь северная часть Аэтерны, насколько мне известно, всё ещё находится под контролем Лорда Райана.

— Он прибыл по морю, — сухо пояснил монарх, чуть поворачивая голову к дочери. — Его величественный флагман проделал долгий путь с юга и сделал плановую остановку в нашем главном порту Орионтиса, прямо по дороге обратно в свои северные земли. Харольд сошел на берег исключительно ради того, чтобы встретиться со мной лично. К тому же... он мой старый друг детства. В юности, до всех этих катастроф, мы виделись довольно часто. Пока наши королевства со скандалом не разорвали всякие дипломатические отношения.

— А теперь Нордгард стремится их восстановить? — уточнила Кристина, чувствуя, как внутри закипает чисто аристократический интерес.

— Именно, — кивнул Владислав, на секунду замедлив шаг перед поворотом в парадное крыло. — Но для него эти переговоры важны ничуть не меньше, чем для нас.

— Что произошло между нашими странами в прошлом?

Владислав тяжело выдохнул, и в его глазах проскользнула тень давних воспоминаний:

— Когда мы с Харольдом были ещё совсем юными подростками, наши отцы часто устраивали взаимные визиты. Мы, два наследных принца соседних держав, быстро нашли общий язык и даже искренне подружились. Но между нашими землями всегда существовало одно коренное, роковое отличие. Аэтерна — исконное королевство магии, построенное на силе крови. А в Нордгарде хотя и жили простые маги, правящая ветвь и сама королевская семья от природы полностью лишены этого дара. Что, впрочем, нисколько не мешало их суровым воинам обладать несгибаемой армией, а самому королевству — быть богатым и процветающим. Сейчас, после наших четырех лет гражданской войны, Аэтерна значительно ослабла по сравнению с ними...

Король сделал весомую паузу, свернув в уединенный коридор, ведущий к Малому дипломатическому залу.

— Затем в семье Харольда произошло страшное горе. Это случилось задолго до того, как мы оба взошли на престолы и надели свои короны. Мать Харольда тяжело заболела. Её отец, тогдашний король Нордгарда, обезумев от отчаяния, пригласил из Аэтерны сильнейшую целительницу-волшебницу. Но болезнь оказалась сильнее, и королева скончалась на руках у мужа. Отравленный невыносимой ненавистью потери и сжигающим горем, старый монарх обвинил в её смерти не недуг, а саму магию и целительницу.

Кристина невольно вздрогнула, представив всю глухую жестокость той трагедии.

— По его безумному приказу магия в Нордгарде мгновенно оказалась под запретом смертной казни, — со стальным оттенком в голосе продолжил Владислав. — Все волшебники, которые не успели в первые же часы сбежать через границу к нам, в Аэтерну, были сожжены или убиты. Древние магические артефакты были уничтожены до единого. Когда отец Харольда узнал, что сотни магов нашли убежище под моей крышей, наши страны оказались буквально на волоске от всепожирающей войны. Лишь чудом его лордам удалось отговорить от безумного похода на Аэтерну, но дипломатические нити были беспощадно перерезаны. Граница на долгие годы превратилась в глухую, неприступную стену под завязку, забитую дозорами.

— А сам Харольд? — Кристина затаила дыхание. — Он разделял слепую ненависть своего отца?

— В том-то и дело, что нет, — уголки губ Владислава тронула едва заметная, горькая усмешка. — Когда Харольд занял трон после смерти отца, я уже находился в изгнании, а Аэтерна погрузилась в хаос свержения нашей династии. В юности Харольд всегда искренне восхищался магией — он часами мог наблюдать за моими тренировками и постоянно просил меня сотворить для него какое-нибудь заклинание. Но восстанавливать союз с королевством, где правили узурпаторы и мятежники, он категорически отказывался. Он ждал, когда законный коронованный правитель вернёт себе власть. И вот, когда я снова на троне, Харольд приплыл лично. Он ищет союза, Кристина. И мы обязаны взять от этого союза всё.

— Он ищет союз в обмен на что? — тихо спросила Кристина, на ходу повернув голову к отцу. — Ведь разорванные связи и десятилетия изоляции не восстанавливают из одного только приятного чувства ностальгии по юности.

— Вижу, Кристина, мои уроки государственной мудрости не проходят даром, — Владислав чуть заметно улыбнулся, не сбавляя шага. В его тоне послышалась отцовская гордость. — Ты отлично понимаешь, что в большой политике у всего есть своя цена. Харольд прагматичен. Он хочет вернуть в Нордгард доступ к магии. Он рассчитывает, что целители и маги, когда-то в ужасе сбежавшие от безумия его отца, увидят гарантии безопасности и вернутся назад. Кроме того, ему необходимы наши магические артефакты — древние реликвии, способные облегчить суровую жизнь в его северной столице, укрепить строительство и дать тепло.

— А что в таком случае можем получить мы? — затаив дыхание, уточнила девушка.

— То, в чём Аэтерна сейчас нуждается больше всего, — отрезал король, поворачивая за угол. — Ресурсы, безвозвратно утраченные за четыре года разрушительной войны. Возможный военный союз, который остудит пыл остатков мятежников. И, конечно же, золотые караваны — в обмен на доступ к нашему огромному магическому потенциалу.

Они остановились у массивных дубовых дверей Малого дипломатического зала, перед которыми застыли в карауле двое гвардейцев в парадных доспехах. Владислав на мгновение замер и обернулся к дочери, поправляя манжеты своего камзола. Его взгляд стал предельно строгим:

— Держись строго за моей спиной. Не произноси ни слова, пока к тебе не обратятся напрямую. Ты — законная наследная принцесса Аэтерны, но сегодня ты здесь в качестве ученицы. Ты не имеешь права вмешиваться в разговор двух правящих монархов. Понимаешь?

Кристина сдержанно кивнула, выпрямляя осанку:

— Понимаю, отец.

Владислав кивнул стражникам. Те синхронно и бесшумно распахнули тяжелые створки, пропускали короля во внутренние покои. Кристина шаг в шаг последовала за ним, чувствуя, как от волнения ускоряется пульс.

Малый дипломатический зал отличался уединенной, почти камерной атмосферой. В центре на резном паркете стоял небольшой круглый стол из темного дерева, возле которого в этот день установили всего два высокой тяжелых кресла с бархатной обивкой.

Встречать хозяина замка выпрямился гость — король Нордгарда, Харольд III. По возрасту он был ровесником Владислава, но на этом их внешнее сходство полностью заканчивалось. Если отец Кристины был истинным магом — подтянутым, сухим, полагавшимся в бою на тонкую ментальную силу и стихии, — то правитель севера являл собой воплощение чистой физической мощи. Харольд был огромен. Широкоплечий, мускулистый, с выправкой опытного воина, привыкшего к суровым походам. Благородная серебристая седина в густых волосах и аккуратно выстриженной бороде лишь подчеркивала его зрелую, хищную, опасную силу.

Едва вошедшие пересекли порог, тяжелый, цепкий взгляд серых, будто высеченных из северного льда глаз Харольда скользнул по Владиславу и тут же замер на Кристине. Он разглядывал девушку с головы до ног значительно дольше, чем договаривался этикет — въедливо, откровенно, оценочно, словно перед ним была не принцесса, а редкое приобретение.

За спиной нордгардского монарха, вытянувшись в струнку, стоял молодой юноша. На вид ему было столько же лет, сколько и Кристине. Он выглядел почти точной, но более молодой и изящной копией своего короля — те же волевые черты лица, та же гордая посадка головы, за исключением волос теплый песочно-золотистый оттенок которых резко выбивался из общей суровости. Кристина сразу догадалась, что перед ней наследный принц Нордгарда. Юноша тоже скользнул по вошедшим беглым, сдержанным взглядом, но быстро отвел глаза, сохраняя безупречную дипломатическую маску.

— Владислав, друг мой! — прогремел Харольд.

Его голос был глубоким, раскатистым и рокочущим, с явным, чуть грассирующим северным акцентом. В каждой интонации проскальзывала привычка человека приказывать и повелевать не только подданными, но и самой суровой природой. Сделав широкие шаги навстречу, Харольд крепко, по-медвежьи обнял отца Кристины, похлопав его по спине.

— Для меня твоё лично прибытие стало невероятно приятным сюрпризом, Харольд, — ответил Владислав, с улыбкой отстраняясь и жестом хозяина указывая гостю на одно из кресел.

Сам правитель Аэтерны плавно занял место напротив. Кристина, как и было велено, замерла за спиной отцовского кресла, опустив руки и превратившись в безмолвную тень. Точно так же на противоположной стороне зала, прямо за спиной северного короля, встал юноша с песочными волосами, неподвижно уставившись перед собой.

— Не думал, что снова увижу тебя на этом троне, — Харольд искренне усмехнулся, хотя в глубине его серых глаз блеснул холодный расчёт.

Владислав остался абсолютно спокоен, лишь чуть приподнял бровь в ответной сухой полуулыбке:

— Признаться, я тоже не думал, что когда-нибудь снова увижу корабли Нордгарда в порту моей столицы.

На секунду в зале повисла звенящая тишина. Затем тяжелый взгляд Харольда вновь переместился на Кристину, стоящую за спиной отца.

— Значит... слухи, долетавшие до северных морей, не врали? — с явным интересом проговорил нордгардский монарх. — У тебя действительно есть дочь? Которая, если верить моим сведеньям, родилась вне брака... Ведь я что-то не помню, чтобы правитель Аэтерны официально венчался.

— Это нисколько не помешает мне провозгласить её законной наследной принцессой Аэтерны, — отрезал Владислав ровным, несокрушимым тоном. — В нашей династии корона передаётся исключительно носителю родовой магии. Кровь и сила решают всё, а статус законности рождения наследника древние законы Аэтерны не волнует.

Кристина изо всех сил старалась сохранять безупречно невозмутимое выражение лица, хотя внутри у неё всё закипало от возмущения. Ей было глубоко неприятно, что её обсуждают прямо при ней, в третьем лице, будто она являлась бессловесной деталью интерьера или ценным трофеем.

Тем временем Владислав перевёл взгляд за спину северного короля, с не меньшим вниманием разглядывая молчаливого песочноволосого юношу.

— Однако, насколько мне известно, твоя покойная супруга так и не подарила тебе законных детей, — замечание Владислава прозвучало тонко и вежливо, но отнюдь не безобидно.

Харольд лишь хмыкнул, ничуть не смутившись:

— Эрик — тоже мой внебрачный сын. Но как мой единственный прямой потомок, он унаследует северный престол. Ни один лорд Нордгарда не смеет оспорить моё решение.

Оба короля переглянулись и одновременно тихо засмеялись. В этом смехе звучала глубокая, почти циничная ирония ситуации: двое властных правителей, чьи внебрачные дети вопреки всем вековым устоям и законам знати встанут у руля двух великих держав.

Отсмеявшись, Харольд подался вперёд, опершись локтями о стол:

— Владислав, судьба сама даёт нам уникальный шанс. Нам выпала возможность скрепить союз наших королевств не просто печатями на пергаменте, а браком наших детей. Это обеспечит прочный мир и процветание на долгие десятилетия.

«Я уже замужем!» — слова едва не сорвались с губ Кристины.

Сердце девушки заколотилось где-то в горле. В этот миг она готова была наплевать на строжайший наказ отца молчать и не вмешиваться, готовая вслух выкрикнуть правду о Максе и своём браке, разрушив эти дипломатические тиски.

Но Владислав опередил её, ответив раньше, чем она успела разомкнуть губы. Его голос прозвучал твёрдо и непреклонно:

— Боюсь, Харольд, это немыслимо.

Северный король слегка нахмурился, его взгляд сузился:

— Почему?

— По фундаментальным законам Аэтерны, — спокойно пояснил Владислав. — Прямым наследникам нашей династии, являющимся носителями родовой магии, строго запрещено вступать в браки с правителями или наследниками других государств. Священная магия нашей крови предназначена исключительно для защиты Аэтерны и её земель. Династические браки возможны лишь для тех членов нашей семьи, кто не унаследовал эту силу. Если бы у Кристины была младшая сестра, лишённая родовой магии, я с радостью согласился бы отдать её замуж за твоего сына. Но в данном случае это исключено.

— Как жаль, — с искренним сочувствием в голосе протянул Харольд, слегка качнув головой. — В Нордгарде мы относились бы к твоей дочери, как к самому ценному, редчайшему бриллианту. Но... — выражение его лица мгновенно изменилось, став жёстким и собранным, а тон с дружеского переключился на сугубо деловой. — Я пришёл сюда не только ради воспоминаний о нашей старой дружбе.

— Было бы странно, если бы правитель севера совершил столь опасный путь лишь ради ностальгии, — суховато отреагировал Владислав, подавшись чуть вперёд.

— Нордгарду нужны маги и артефакты, — без лишних прелюдий выложил карты на стол Харольд.

— А Аэтерне необходимы воины и золото, — парировал коронованный маг.

— Золото — да, мы готовы предоставить его в избытке, — Харольд качнул головой, но его тон стал непреклонным. — А вот воины — нет. Я не могу позволить себе ослабить границы собственной страны и растрачивать свою армию.

— Но и боевые маги составляют весомую, незаменимую часть моей армии, — твёрдо возразил Владислав. — Прямо сейчас они нужны мне не меньше, чем тебе твои дружины.

На этом дипломатические реверансы закончились, и начались изнурительные, въедливые торги двух опытных и хитрых политиков.

Кристина, честно пытавшаяся поначалу вникать в суть каждого выдвигаемого условия, быстро начала откровенно умирать от скуки. По мере того, как споры о количестве магических реликвий, объёмах поставок руды и процентах от таможенных пошлин затягивались, разговор всё больше напоминал ей банальный базарный торг. Кристина с детства терпеть не могла торговаться, и этот диалог окончательно её утомил.

Примерно через полчаса вышколенные слуги бесшумно внесли в зал тяжелый серебряный поднос с графином выдержанного вина и кубками. Девушка невольно позавидовала слугам: расставив напитки, они низко поклонились и моментально покинули покои. Им разрешено было уйти, а ей оставалось лишь смирно стоять за спиной отца, не имея права даже сменить ногу, и выслушивать бесконечные цифровые расчёты.

В какой-то момент Кристина случайно перевела взгляд на стоящего напротив юношу и тут же поймала на себе внимательный взор сына Харольда. Эрик явно заметил её тоскующее выражение лица. Поняв, что принцесса словила его взгляд, парень откровенно и нагло ухмыльнулся, уголок его губ полз вверх с тенью насмешливого понимания. Кристине потребовалось немалое усилие воли, чтобы сдержаться и со всей аристократической грацией не закатать глаза прямо на глазах у двух королей.

Она уже потеряла счёт времени, погрузившись в свои мысли, когда изнурительная встреча наконец подошла к завершению. Оба правителя, кажется, пришли к хрупкому компромиссу.

Владислав поднялся с кресла, подавая сигнал, что официальная часть окончена:

— Останься моим гостем в замке, Харольд. Через несколько дней состоится торжественный бал в честь возвращения моей дочери. Я приглашаю тебя и твоего сына разделить с нами это мероприятие и отпраздновать начало нашего сотрудничества.

— Как я могу отказать будущей наследной принцессе Аэтерны и не побывать на празднике в её честь? — ответил Харольд, поднимаясь вслед за хозяином замка.

Хотя адресатом его слов официально был Владислав, тяжелый, гипнотизирующий взгляд северного короля в этот момент был направлен исключительно на Кристину.

— Я с большим удовольствием приму твоё приглашение, Владислав.