Холод Дворцовых Стен

Оставив спящего Даниэля на полу своей спальни, Кристина двигалась по погруженным в полумрак коридорам поместья, словно бестелесный призрак. На этот раз у нее не было времени прятаться по альковам и выжидать — девушка шла открыто и стремительно, окутанная плотным коконом магии отвода глаз. Редкие слуги попадавшиеся навстречу, лишь неопределенно вздрагивали, замечая лишь едва уловимое колыхание воздуха и слыша тихий шелест шелковой ткани, принимая это за ночной сквозняк. Сердце Кристины колотилось в самом горле: каждый шаг приближал её к роковой развязке.

У входа в тюремный блок она замерла. Приказ Даниэля был исполнен неукоснительно — вместо привычной пары караульных путь преграждал усиленный патруль из четверых гвардейцев в тяжелых доспехах. Воины стояли собранные, с обнаженными мечами, чутко вслушиваясь в темноту подземелья. Но воля Кристины сейчас была тверда как никогда. Плавно вскинув руку, она соткала короткое шепотное заклинание, и волна усыпляющей магии хлынула вперед. Солдаты даже не успели вскрикнуть — их глаза остекленели, и они тяжелой кучей осели на каменный пол, погруженные в глубокий, непробудный магический сон.

Кристина переступила через спящих и быстро вошла в сырую камеру.

Макс не спал. Он сидел на полу, вглядываясь в густую темноту коридора, словно чуткий хищник заранее знал: эта ночь решит абсолютно всё. Когда его серые глаза выхватили из мрака её силуэт — смертельно бледный, но с такой отчаянной, непреклонной решимостью в синем взгляде, — генерал медленно и грациозно поднялся.

— Он придет, Макс, — выдохнула Кристина, стремительно подбегая к нему и едва переводя дыхание. — Даниэль... он окончательно потерял рассудок от ревности и алкоголя. Он прямо сейчас хочет убить тебя, вопреки приказам своего отца и военной целесообразности!

Макс лишь горько и сухо усмехнулся, бросив мимолетный взгляд на тяжелые, сковывавшие его кисти антимагические кандалы.

— Я не дам этому случиться, — с твёрдой, леденящей уверенностью произнесла она.

Ее изящные ладони окутались мягким, но невероятно интенсивным голубым свечением. Разрушение заговоренных оков была сложнейшей и опаснейшей магической задачей — губительный для чародейства металл отчаянно сопротивлялся взлому, искрил и до боли, до ожогов обжигал ей пальцы, но Кристина даже не поморщилась, не отступив ни на сантиметр. В этот направленный магический импульс она вложила абсолютно всё: свой леденящий страх перед кровопролитием, выжигающую душу вину перед Даниэлем и ту глубокую, необъяснимую преданность мужу, которая жила в ней вопреки логике и годам разлуки.

Взлом удался. С громким, оглушительным металлическим лязгом дужки замков разошлись, и тяжелые кандалы с грохотом пали на каменные плиты.

Макс на мгновение пошатнулся, откидывая голову назад. Он почувствовал, как его собственная магия — тёмная, тяжелая и густая, словно предгрозовое облако, — мгновенно и бурно хлынула обратно в его опустевшие жилы. Магическая сила за секунды залечивала раны, затягивала ссадины и с дикой мощью возвращала генералу его прежнее могущество.

— Иди! — умоляюще прошептала Кристина, торопливо указывая ему на открытую дверь камеры. — В конюшнях я оставила вороного коня Даниэля. Он самый быстрый в поместье. Вся стража у западных ворот уже спит под моими чарами. У тебя есть фора до самого рассвета!

Но Макс даже не двинулся с места. Вместо того чтобы бежать, он сделал широкий шаг вперед, возвышаясь над ней в тесном, удушливом пространстве камеры. Его широкая ладонь, всё ещё сохранившая красные, въевшиеся в кожу следы от стальных кандалов, нежно и бережно коснулась её щеки.

— Ты действительно думаешь, что я оставлю тебя здесь одну, Кристина? После того, как ты открыла эту дверь и предала Райанов? Когда Кассиан поймет, что произошло, он не пожалеет тебя. Он сделает тебя своей бесправной заложницей, разменной монетой в войне!

— Даниэль придет в себя и защитит меня! — с отчаянным нажимом выдохнула она, чувствуя, как лихорадочно заколотилось сердце. — Это мой осознанный выбор, Макс! Пойми же ты наконец: я не вернусь с тобой! Я не вернусь к своему отцу!

При одной лишь мысли о короле Владиславе Кристину охватил первобытный, липкий страх. Перед глазами закружились кошмарные образы: тирания отца, его холодный, манипулятивный расчет, бесконечные стены золотой клетки, из которой она с таким трудом вырвалась, и та страшная судьба безвольной куклы в политических играх венца, которую Владислав готовил для нее. Вернуться к отцу для нее было равносильно мучительной гибели.

Она попыталась отстраниться, сделать шаг назад и вырваться из его тени, но Макс с непреклонной твердостью перехватил её тонкое запястье.

В то же мгновение венчальное кольцо на ее пальце вспыхнуло ослепительным, пульсирующим светом, отзываясь на всплеск его вернувшейся силы и подтверждая их неразрывную, связанную кровью судьбу.

— Ты лжешь сама себе, Кристина, — низко произнес Макс, притягивая ее ближе к своей груди так, что между ними не осталось воздуха. В его глазах горел огонь. — Ты боишься Владислава, боишься его власти, но со мной тебе нечего опасаться. Я скорее сровняю весь его замок с землей, чем позволю ему протянуть к тебе свои руки. Ни Кассиан, ни твой венценосный отец больше никогда не заставят тебя подчиняться. Ты идешь со мной.

В глубине мрачных каменных коридоров подземелья послышался глухой шум: далекие тревожные крики, эхом отскакивающие от сводчатых потолков, и торопливый, тяжелый топот множества окованных железом сапог. Магический импульс Кристины, снявший кандалы, не прошел незамеченным для защитных чар замка, или же Даниэль очнулся от сна на холодном полу её спальни и уже поднимал тревогу, пылая жаждой расправы.

— У нас нет времени на споры! — резко отрезал Макс, не оставляя ей пространства для сомнений.

Его пальцы со стальной хваткой сжались на её запястье, и он силою потянул Кристину за собой к узкому выходу из камеры. В его серых глазах больше не было неуверенности — только непреклонная решимость воина, загнанного в угол.

— Либо мы уходим вдвоем, прямо сейчас, — его голос понизился до звенящего шёпота, от которого по коже пробежал мороз, — либо я остаюсь здесь и принимаю этот бой. Насмерть. Прямо у тебя на глазах. Ты правда хочешь увидеть, как Даниэль или его стража зальют эти плиты моей кровью?

Кристина замерла, переводя дикий, полный отчаяния взгляд с тёмного проёма двери, за которым стремительно приближалась погоня, на Макса. В голове лихорадочно билась одна-единственная мысль: секунды утекают, и прямо сейчас решается вся её дальнейшая судьба.

Каждый выбор жёг ее изнутри, словно раскаленное железо. Если она останется в поместье, надейся она хоть трижды на защиту Даниэля, взбешенный приступ ревности и гнева Райан не оставит Максу ни единого шанса — его убьют на её глазах этой же ночью, и эта кровь навсегда останется на её руках. Если же она уйдет с Максом — она совершит окончательное, неизгладимое предательство. Она станет изменницей для Даниэля и его семьи — тех единственных людей, которые вытащили её из небытия, подарили кров, защиту и заботу, когда она была сломлена.

Снаружи звук шагов стал совсем близким, загремело оружие. Взгляд Кристины встретился с горящим, непреклонным взглядом Макса, почувствовавшего, как трепещет её ладонь в его руке. Назад дороги больше не было. Выбор был сделан за неё самой любовью и страхом.

— Бежим... — выдохнула она, словно сбрасывая с себя остатки сомнений, и крепче сжала его пальцы. — Бежим, Макс!

Первые лучи восходящего солнца верхушки гор в тревожный, кроваво-красный цвет. Вороной конь Даниэля, тяжело дыша резко замер, когда его копыта с опасным скрежетом заскользили по влажным, мшистым камням у самого края умопомрачительной бездны.

Дальше пути не было. Обрыв обрывался крутой скалистой стеной.

Позади, разрывая хрупкую утреннюю тишину горных ущелий, гулом отзывался приближающийся топот десятков подкованных копыт и яростные, перекликающиеся крики погони. Даниэль не просто гнался за ними — ведомый ослепляющим гневом, болью предательства и взбешенной ревностью, он шел по следам с неумолимостью и яростью смертельно раненного хищника, который уже не считался ни с какими рисками.

Оглушительный, оглушающий рев водопада заглушал абсолютно все звуки вокруг. Огромная, безумная масса ледяной воды с диким грохотом срывалась с вершины вниз, превращаясь на дне каньона в кипящую, бурлящую белую пену. Этот гигантский водный хаос обещал либо призрачное спасение на той стороне реки, где стояли укрепленные лагеря короля Владислава, либо мгновенную, мучительную смерть на острых камнях.

Макс быстро соскочил на скользкую землю. Каждое движение давалось ему с трудом — раны после камеры всё ещё жгли, а силы после снятия кандалов восстановились лишь частично. Жестким, привычным рывком он снял Кристину с высокого седла, прижимая на миг к себе. Его лицо было смертельно серым от истощения, но в серых глазах пылала стальная, непоколебимая решимость воина, привыкшего смотреть в лицо смерти.

— Это наш единственный шанс, Кристина! — выкрикнул он, изо всех сил перекрывая грохот падающей воды и свист горного ветра. — Если мы прыгнем сейчас, бурлящее течение подхватит нас и вынесет к заставам моих людей! Райаны не сунутся за нами в эту бездну, они не рискнут отрядом!

Кристина в ужасе отшатнулась от него. Её лицо, и без того бледное, мгновенно побледнело до синевы, а губы задрожали.

Она смотрела не на приближающиеся силуэты гонящихся за ними всадников, выныривающих из тумана ущелья, а вниз — в ревущую, темную, пенистую пучину водопада. В ту же секунду старый, казалось, глубоко похороненный в самых дальних уголках души кошмар с дикой силой ожил и парализовал её тело.

Острая, мучительная память о том, как она едва не погибла, накатила удушливой волной. Холодная, ледяная вода, мгновенно смыкающаяся над головой... темная бездна, затягивающая на дно... дикая, беспомощная нехватка воздуха в легких и первобытная паника, когда собственные руки не слушаются и бессильно режут воду... Она помнила каждый задыхающийся мгновение того дня, когда тонула в том, другом мире, прежде чем очнуться в доме Грейвальдов.

Сейчас, стоя на краю головокружительного обрыва, она переживала этот ад снова. Высота заставляла землю уходить из-под ног, а ревущая вода внизу казалась живым ненасытным чудовищем, готовым поглотить её без остатка.

— Нет... — прошептала Кристина, судорожно отступая назад, к самому краю скалы, где мелкие камни с тихим шорохом осыпались из-под её туфель прямо в пропасть. — Я не могу, Макс... Я не умею плавать! Я... я до смерти боюсь этой высоты! Если я прыгну, я просто сразу пойду на дно, я не справилась тогда и не справлюсь сейчас!

Сердце девушки разрывалось от дикой, хаотичной смеси двух паник. С одной стороны, её до костей пробирал животный страх перед этой ревущей водной могилой. С другой — душу выжигал не менее страшный ужас за Макса. Погоня была уже в сотне шагов. Если они замешкаются хотя бы на полминуты, отряд Даниэля зажмет их на этом выступе, и у раненного, обессиленного Макса не будет ни единого шанса против десятка вооруженных воинов. Его просто заколют месте.

— Я буду держать тебя! Слышишь меня?! Я не отпущу тебя, что бы ни произошло! — Макс с силой схватил её за дрожащие плечи, встряхивая и отчаянно пытаясь заглянуть в её расширившиеся от дикого ужаса синие глаза.

— Уходи сам! — вскрикнула она в отчаянии, со слезами на глазах отталкивая его сильные руки от своих плеч. — Умоляю тебя, Макс, спасайся! Кассиан и Даниэль не убьют меня, я для них слишком важная заложница! Даниэль просто схватит меня и вернет в замок! Прыгай сам, Макс! Прыгай, пока они не перекрыли единственный выступ! Уходи!

— Я не оставлю тебя ему! — прорычал Макс, и в его низком рокочущем голосе прорезалась вся отчаянная, властная сила вернувшейся магии.

Но время беспощадно истекло.

Из-за крутого поворота скалы, на полной скорости вздыбливая коней и высекая искры из мокрых валунов, вылетел Даниэль. Его дорогой офицерский плащ был жестко изорван ветками, лицо покрыто грязью, а в искаженном безумной гримасой взгляде не осталось абсолютно ничего от того доброго, преданного и слепо влюбленного в неё юноши, которого она знала все эти четыре года. Сейчас это был раненный в самое сердце, ослепленный яростью и обидой хищник.

За его спиной плотным, подкованным строем неслись гвардейцы, на ходу обнажая тяжелые мечи, чья сталь блеснула в алых лучах горного рассвета.

— Назад! — взревел Даниэль, спрыгивая с тяжело дышащего коня еще до того, как тот полностью остановился.

Его сапоги с глухим стуком врезались в мокрый камень. В один стремительный шаг он сократил дистанцию и с дикой силой направил хищное, заточенное острие меча прямо в грудь Максу. Гвардейцы мгновенно рассыпались полукругом, наглухо отрезая любые пути к отступлению и мертво прижимая беглецов к самому краю ревущей бездны.

— Отойди от неё, Грейвальд! — процедил Даниэль сквозь сжатые до скрипа зубы. Его рука с мечом ходила ходуном от переполнявшего тело адреналина.

Он перевел дикий, затуманенный злостью и болью взгляд на девушку:

— Кристина, иди ко мне! — его голос сорвался, в нем одновременно звучала звенящая ярость и отчаянная, почти детская болезненная надежда. — Пожалуйста... просто отойди от этого монстра! Я... я прощу тебе этот побег! Я сам скажу отцу, что он подчинил тебя, что он заставил тебя поддаться чарам или угрожал твоей жизни! Я закрою тебя от его гнева! Просто сделай шаг ко мне, Крис! Сделай один шаг!

Кристина замерла, оказавшись в центре этого кошмара, между двумя мужчинами. За её спиной грохотала ревущая, смертоносная пучина водопада и муж, готовый без колебаний прыгнуть вместе с ней в эту ледяную смерть ради свободной жизни. А прямо перед ней — когда-то самый близкий и верный защитник, который теперь смотрел на них сквозь прицел обнаженного, наведенного на поражение клинка.

— Она никуда не пойдет, Райан, — Макс медленно, с холодным и величественным спокойствием сделал шаг вперед, полностью заслоняя Кристину своим широким телом, хотя у него самого не было даже простого кинжала.

Однако его собственная тёмная магия — тяжелая, прохладная и осязаемая — уже пульсировала вокруг него плотным, грозовым маревом, готовым сорваться в смертельный удар.

— Ты снова опоздал, Даниэль, — тихо, но так, что его голос отчётливо прорезал рев водопада, добавил Макс. — Она сделал свой выбор еще там, в сырой темнице. Когда посмотрела мне в глаза.

— Замолчи! Замолчи, тварь! — Даниэль сделал резкий, опасный выпад мечом вперед, его глаза налились кровавой пеленой. — Ты украл её у меня дважды! Ты отнял её тогда, связывая своей магией, и украл сейчас! Но сегодня твои игры окончены. Ты сдохнешь прямо здесь, на этом холодном камне!

Кристина с нарастающим ужасом видела, как пальцы Даниэля на резном эфесе меча побелели от страшного напряжения. Она слишком хорошо знала эту воинскую хватку. Парень не собирался слушать доводы, он не будет брать пленных и не станет жонглировать политикой. Он пришел сюда с одной-единственной целью — за головой Макса, и никакие мольбы в мире сейчас не смогли бы удержать его от этого смертельного удара.

Поняв, что секунды отделяют их от кровавой развязки, Кристина сделала решительный шаг вперед, выскальзывая из-за широкой спины Макса и отстраняя его рукой. Её ладони были вскинуты перед собой в умоляющем, примирительном жесте, а из глаз непрерывным потоком текли слезы, мгновенно смешиваясь с ледяной, пылевой моросью, летящей от водопада.

— Даниэль, прошу тебя! Умоляю, остановись! — её голос сорвался на отчаянный крик, перекрывающий бешеный шум падающей воды.

Преодолевая страх, девушка встала прямо между обнаженным, наточенным клинком Райана и незащищенной грудью Грейвальда, перекрывая собой мужа.

— Это не он... Это я! Я сама открыла его камеру! — выкрикнула она прямо в лицо Даниэлю, дрожа всем телом под его уничтожающим взглядом. — Это только мой выбор, слышишь?! Моё решение! Не совершай ошибку, о которой ты будешь жалеть всю свою оставшуюся жизнь... Убей меня! Если твою боль успокоит только кровь — убей меня прямо здесь! Но отпусти его! Позволь ему уйти!

Она произносила эти отчаянные слова, не сводя заплаканных глаз с Даниэля и про себя отчаянно, молясь всем богам, чтобы Макс услышал невидимый подтекст: «Прыгай! Прыгай сейчас, пока я отвлекаю его! Спасайся, уходи!»

Даниэль замер как вкопанный, и наточенное острие его меча едва заметно дрогнуло в воздухе. Глядя на Кристину, стоящую всего в одном шаге от смертоносного клинка, он отчётливо прочёл в её захлёбывающемся слезами синем взгляде вовсе не страх за собственную жизнь, а готовность к безусловной, самоотверженной и жертвенной любви к его заляпанному кровью врагу. Это осознание ударило Даниэля в самое сердце сильнее, чем любой боевой магический заклят.

— Ты... ты действительно готова умереть за него? — едва слышно прошептал он, и его искаженное ревностью лицо на миг преломилось от невыносимой, разрушительной боли.

Кристина не успела вымолвить ни слова. В ту самую секунду, когда Даниэль от шока на мгновение опустил клинок, Макс сделала свой решительный и беспощадный ход. У него не было и тени намерения оставлять жену Райанам.

— Нет, Кристина. Мы уходим вместе, — его голос прозвучал над самым её ухом словно внезапный раскат грома.

Прежде чем девушка успела вскрикнуть, вырваться или оттолкнуть его, сильная, мозолистая рука Макса железной, нерасторжимой хваткой намертво обхватила её тонкое запястье.

Даниэль вскинул меч вверх, сообразив, что происходит, но было уже слишком поздно. Макс, не колеблясь ни доли секунды, сделал один широкий шаг назад — прямо в зияющую, клубящуюся туманом пропасть, увлекая Кристину за собой в леденящую пустоту.

Мир вокруг Кристины в ту же секунду взорвался.

Твёрдая земля мгновенно ушла из-под ног, сменившись ощущением полной невесомости и диким, оглушающим свистом горного ветра в ушах. Первобытный, парализующий ужас сжал её горло тисками, не давая вырваться даже крику. За те мгновения, что длился этот кошмарный полет, Кристина успела лишь увидать, как искаженное отчаянным криком лицо Даниэля стремительно отдаляется на краю скалы, превращаясь в крошечную, одинокую точку на фоне алого рассветного неба.

А затем наступил сокрушительный удар.

Вода у подножия водопада встретила их тела не как гибкая жидкость, а как цельная, бетонная стена. Удар был настолько страшной силы, что из лёгких Кристины в одно мгновение с диким хрипом вышибло весь остаток воздуха. Пальцы Макса на её запястье под воздействием бешеной силы давления на секунду слабели, и безумный, кипящий поток подхватил её, беспощадно закружив в ледяном водовороте, словно сухой осенний лист.

Темнота. Густая, ледяная, непроницаемая и всепоглощающая темнота мгновенно сомкнулась над её головой.

Кристина рефлекторно раскрыла рот, отчаянно пытаясь сделать хоть один спасительный вдох, но вместо воздуха в её горло и лёгкие шумящим потоком хлынула горькая, обжигающая холодом вода. Паника — та самая, отвратительная, из её далёкого прошлого, когда она едва не утонула в другом мире, — накрыла её с головой, полностью лишая разума.

Она беспорядочно и слепо била руками по воде, лихорадочно пытаясь нащупать хотя бы какую-то опору или зацепиться за воздух, но вокруг расстилалась лишь неумолимая, бездонная и удушающая водная бездна.

Она тонула. Снова тонула, погружаясь на самое дно.

Воспоминания о том, как она умирала в своем прежнем мире, нахлынули с новой, сокрушительной силой.

Тяжесть в груди, удушающая нехватка кислорода, оглушительный звенящий гул в ушах... Кристина отчетливо почувствовала, как её сознание начинает медленно угасать, растворяясь в бездонной ледяной толще воды. Ей показалось, что время вспять потекло и она снова падает в тот самый бесконечный, мрачный колодец между мирами, который когда-то впервые привел её в замок Грейвальдов.

«Это конец...» — сдавленным, угасающим эхом пронеслось в её погружающемся в небытие разуме.

Всё, что терзало её в последние дни — мучительное чувство вины перед Даниэлем за его разбитое сердце, горькие незаживающие обиды, невысказанные вопросы и сокровенные надежды к Максу, — всё это стремительно теряло смысл, отступая на задний план. Не осталось ничего, кроме всепоглощающей темноты и сковывающего холода.

Её тело окончательно обмякло, перестало сопротивляться удушающей стихии, и она, словно беспомощная кукла, начала медленно погружаться на самое дно каньона, уносимая стремительным и беспощадным горным течением.